Единственный цветок в этой говноклумбе 5 (СИ)

— Похоже, вы надеетесь на чью-то защиту.
— Что простите? — женщина непонимающе приподняла брови, и отчего-то сразу замолчала.
В воздухе повисла напряженная пауза. Казалось, в этот момент даже взгляд самого Шейна стал куда строже и холоднее, чем раньше. Он, серьезным тоном, отвечал:
— Вы чересчур осмелели для того, кто в этом мире может только ноги другим вылизывать.
Лицо монахини исказилось. Она широко шагнув вперед, почти во весь голос закричала:
— Вы сейчас меня оскорбляете?
— Это вы сейчас оскорбляете дворянство, — резко отвечал Шейн. — Если вы ни во что не ставите меня, сына герцогини, то как вы вообще относитесь ко всему остальному дворянству?
Эти слова били прямо в точку. Женщина, невольно окинувшая взглядом лица окружающих, заметила, что те смотрели на нее со злобой. И дело было даже не в том, что она оскорбила именно Шейна Дориана, а в том, что она, наверняка простолюдинка, позволяла себе выяснять отношения с кем-то из особого класса прямо во время занятия.
Также четко осознавая это, Шейн зловеще заключил:
— Вам следовало бы знать свое место.
Наступила тишина. Тяжело дышавшая монахиня не знала, как побороть все нахлынувшие чувства: стыд, страх, ярость — все это кипело внутри нее. В конечном счете так и не справившись со всем этим, она резко взмахнула рукой и швырнула свою книгу куда-то вперед.
Даже не проследив за тем, куда она попадет, монахиня бросилась в сторону выхода со слезами на глазах, в то время как ее книга, ударившись о пустую парту, скатилась прямо на пол. Как только дверь с грохотом захлопнулась, Аска, сидевшая на одной из самых первых парт, устало протянула:
— В этом и проблема священнослужителей. Они не знают своего места и все еще мыслят на уровне обывателей.
Между тем, Латиша, с улыбкой посмотрев на Шейна, сказала:
— Меня всегда поражало то, с какой наглостью ты используешь свое положение.
— А почему я не должен его использовать? — Шейн иронично улыбнулся. — Особенно после того, что мне пришлось пережить.
Прозвучал тихий стук шагов. Окружающие, оглянувшись, посмотрели в сторону входа и увидели прошедшую через дверной проем женскую фигуру. Учитель Агнес Аберолли, не входя в аудиторию особенно далеко, уперла руки в бока и строго спросила:
— Кто довел до слез монашку?
Наступила напряженная тишина. Взгляды окружающих плавно поднялись по партам к Шейну, и лишь тогда он, осознав, что промолчать не получится, разочарованно не поднял руку.
Уже понимая, кто был виновником случившегося, Агнес кивнула и расслабленно ответила:
— Молодец, она мне тоже не нравится.
Собравшиеся в аудитории ученики удивились. На всех их лицах буквально повисла вопросительная гримаса.
— Но я пришла сюда не за этим, — спокойно продолжала Агнес. — Так как у особого класса обычно нет закрепленного преподавателя, меня попросили стать вашим временным наставником на период реформации академии.
— Реформации? — удивленно переспросила Моржана, сидевшая возле окна.
Аберолли, бросив взгляд на почему-то отстранённую девушку, невольно заметила бинты на шее и руках той. Увиденное явно ее насторожило, но все же вопросов женщина не задала.
— Верно, — отвечала Агнес. — То, что сейчас происходит в академии, можно назвать реформацией. Один особый класс на всю академию, введение новых предметов, создание командой системы, увеличение практической работы — все это для вас, магов нашего будущего, теперь является полноценным курсом боевой подготовки. Сами знаете, в какое время живем. Звание мага накладывает на каждого из нас ответственность, и мы должны уметь ее нести.
В аудитории наступила тишина. Уверенный низкий голос Агнес, как и суть того, о чем она говорила, вызывали интерес. По сравнению с монахиней, сбежавшей из аудитории ранее, слушать эту женщину было приятно.
— В связи с этим хочу напомнить вам про необходимость создания команд. Надеюсь, вы уже задумывались над этим?
Наступила тишина. Агнес, задумчиво окинувшая взглядом присутствующих, по их сконфуженным лицам быстро поняла, что никто ни о чем не думал и думать не хотел. Устало закрыв глаза, она предупреждающе продолжила:
 
— Директор выставила сроки подачи заявок на образование команд. Если вы ни к кому не присоединитесь до судного часа, тогда вас распределят в команды насильно. И, уверяю, изменить состав после этого вам точно не удастся. Поэтому до конца недели уж постарайтесь найти или создать команду, придумать ее название и хоть как-то распределить в ней роли.
Шейн и Латиша, будто подумавшие об одном и том же, переглянулись. Конечно, они не собирались искать команду. Напротив, они уже знали, кого могли пригласить к себе, если бы это понадобилось.
— Пока что на этом все, — заключила Абероли, хлопая в ладоши, — вы можете быть свободны, но сначала, — взгляд невольно опустился на книгу, все еще валявшуюся где-то в проходе между партами, — поднимите ту книженцию с пола и сделайте что-нибудь с ней. Сожгите ее, например.
Внезапно книга вспыхнула. Окружающие, как и сама Аберолли, удивленно уставились на быстро сгоравший дотла предмет.
Понять, кто мог сжечь книгу, оказалось не сложно. Из всех огненных магов в комнате, больше всего подозрений вызвала Моржана. Аберолли, настороженно взглянувшая на нее, невольно столкнулась со спокойным взглядом волшебницы.
— Что? — равнодушно спросила Моржана. — Сказано-сделано.
Аберолли напряженно улыбнулась.
— Я смотрю, с тобой нужно быть осторожнее.
Книга, сгоревшая дотла, унесла с собой последние воспоминания обо всем том религиозном бреде, который читался вплоть до этого момента. Аберолли, лишь на мгновение посмотревшая в сторону горевшего предмета, отметила быстрое исчезновение огня. Больше ничего так и не сказав, она развернулась и направилась к выходу, а оставшиеся в комнате ученики так и продолжили сидеть на своих местах.
Лишь когда двери за преподавателем окончательно закрылись, со своего места встал юноша, все это время сидевший в самой дальней части комнаты — Дрэго Роман. Черноволосый красноглазый парень, спустившись по рядам к Шейну, внезапно остановился рядом с его партой и посмотрел прямо на него.
В тишине аудитории каждый шаг Дрэго, каждое его действие были слышны особенно отчетливо. Возможно, именно поэтому, когда он подошел к Шейну, все внимание оказалось направлено именно на него. Дрэго, посмотрев сначала на своего давнего знакомого, а затем и на Латишу, спокойно спросил:
— Я могу присоединиться к вашей команде?
Казалось, многие были удивлены. Дрэго как представитель святой, о чем уже было известно, сам по себе не внушал доверия окружающим, а учитывая то, что случилось в этой аудитории не так давно, странным казалось именно то, что он не вмешался тогда, но теперь хотел заполучить место в команде Шейна.
Но куда более удивительным оказался доброжелательный ответ самого Шейна:
— Да, конечно. Мы ведь уже работали вместе.
Казалось, в этот момент даже сам Дрэго насторожился. Его брови слегка приподнялись, будто бы мысленно он спросил себя, не ослышался ли, однако мгновение спустя Дрэго просто кивнул, развернулся и направился на выход.
Лишь когда он ушел и аудитории снова наступила тишина, Латиша повернулась к Шейну и спросила:
— Почему ты согласился, если подозреваешь его в чем-то?
— Держи друзей близко, а врагов еще ближе. — Шейн, улыбнулся, смотря в непонимающие женские глаза. — Я пока что даже не знаю кто он мне: друг или враг, поэтому мне в любом случае стоит держать его рядом, чтобы наконец-то определиться.
Казалось, Латиша еще могла что-то на это ответить, но все же решила промолчать. Улыбнувшись, она отвела взгляд и спокойно проговорила:
— Как скажешь. Тогда кого еще примем к нам? Ты, я, Дрэго и…
Шейн, впервые задумавшийся над чем-то подобным, невольно вспомнил о своей сестре. Конечно, он даже не представлял ее частью своей команды, однако его настораживало то, что они обсуждали этот момент в присутствии Моржаны.