Единственный цветок в этой говноклумбе 5 (СИ)

  
Единственный цветок в этой говноклумбе 5
   
1. Придется объясниться
 
Карета остановилась на длинной каменной дорожке прямо перед входом во дворец. Кучер, отворивший дверь, сразу же отступил назад, и в тот же миг на ступенях кареты показалась мужская фигура. Шейн, ловко спустившийся на землю, плавно развернулся и протянул руку. Следом за ним показалась еще одна фигура.
Явно проигнорировав протянутую ладонь, Латиша схватилась за юбку своего пышного платья и одним резким движением выпрыгнула на улицу. Окружающие посмотрели на нее удивленно, но она, будто не замечая этого, с широкой насмешливой улыбкой взглянула на Шейна и протянула:
— Не дождешься.
Парень, невольно сощурившись, опустил руку и посмотрел на довольную собой особу сверху вниз. Он не злился и не раздражался из-за подобного ребяческого поведения, ведь мысленно примерно осознавал его первоисточник:
— Вижу у тебя игривое настроение. Настолько переживаешь?
Лицо Латиши изменилось. Девушка, сначала удивившаяся, растерянно протянула: «Как ты…» — но затем замолчала. Явно отказавшись от попыток разгадать причины подобных выводов, она выдохнула и устало ответила: — Ах, ладно. Переживаю.
Шейн невольно улыбнулся. В этот момент кучер позади них как раз успел закрыть дверь и снова вернуться на свое место. Шейн и Латиша остались вдвоем, в окружении нескольких служанок, которые вышли их встречать.
— Не знаю, как на все это отреагируют. — Продолжала девушка. — Все-таки меня окрестили без вести пропавшей.
— Значит, — снова протянув руку, Шейн позволил Латише аккуратно схватиться за нее, и плавно развернулся, — триумфальное возвращение.
Принцесса ухватилась за него уже столь естественно и машинально, что сама даже не заметила этого. Так, развернувшись вместе с Шейном к фасаду дворца, медленным и довольно уверенным шагом она направилась на важную встречу с королевой Селестины.
*** 
Пусть никто и не хотел встречать прибывших, но все же возвращение Шейна и Латиши было значимым событием во дворце, за которым наблюдали многие. Сама сложившаяся ситуация в глазах окружающих выглядела странно: сын герцогского семейства возвращался как герой империи Асквид после прохождения практики, а пропавшая без вести, и уже нареченная погибшей принцесса, шла рядом с ним. Казалось бы, Шейн и Латиша изначально никак и нигде не могли встретиться: он должен был находиться в Асквиде, а она в Селестине, и все же они оба как-то оказались в одном месте, в один час, познакомились с императрицей и даже наладили с ней отношения. В глазах одних это было достижением, в глазах других досадным недоразумением.
Так же как и многие, за возвращением этой парочки из окна следила семейная чета Дорианов: Шанна и Кеннет. Они оба, с задумчивостью приглядываясь к идущим во дворец фигурам, будто пытались понять были ли это действительно те самые люди, которых они ожидали увидеть. Не было ли во всем этом какого-то подвоха. Все-таки новость о возвращении принцессы из Асквида вместе с Шейном пришла слишком внезапно, всего на день раньше, чем приехали они сами.
— Видишь, — протянула Шанна, невольно начиная улыбаться, — я же говорила, что девчонка жива? А ты на свой счет все принял.
Кеннет не мог успокоиться даже сейчас, когда он видел Латишу собственными глазами. В его сознании все еще был свеж образ тех событий, что произошли: нападение змеевиков, пропажа принцессы и обвинения в его адрес. Вся эта ситуация тяжким бременем легла на него и на всех Дорианов, ведь из-за этого герцогство Романов смогло обвинить их в неспособности защитить королевскую семью.
Шанна, заметив, что ее муж так ничего и не отвечал, плавно развернулась к нему и приблизилась. Мужчина сразу же повернулся ей на встречу, и в тот же миг теплая небольшая ладонь легко легла на его щеку.
— Только погляди на себя, — заговорила герцогиня, задумчиво щурясь, — бледный, исхудавший.
 
Кеннет смотрел в глаза жены и все продолжал молчать. Ее слова мало его успокаивали, и если что-то все-таки могло изменить положение, так это осознание того, что Латиша была цела и невредима.
— Когда прием закончится, — продолжала говорить Шанна, — нам нужно будет как следует поесть. Хорошо?
Кеннет устало выдохнул. Он и сам понимал, что терзал себя переживаниями напрасно. Понимал, что в случившемся вина лежала не на нем одном, и осознавал, что давление Романов было абсолютно таким же, как и в прошлом, не больше, не меньше. Это не могло пошатнуть того, что уже было у всей их семьи. Именно поэтому, когда Шанна с таким трепетом и заботой предложила ему поесть, он просто решил отвлечься от неприятных мыслей и кивнул ей.
Женщина улыбнулась и положила голову на мужскую грудь. Она обхватила Кеннета руками и прижалась к нему так, будто не хотела никуда отпускать. На ее лице была видна заботливая ласковая улыбка, однако мысли в этот момент были далеки от того, какой она пыталась выглядеть:
«Меня до дрожи раздражает то, что он так сильно цепляется за ребенка своей бывшей пассии, и все же я понимаю, что в этой ситуации его переживания связаны не столько с прошлым, сколько с настоящим чувством долга. Он всегда был таким: когда у него не получалось что-то по работе, переживал об этом так, будто весь мир мог разрушиться». 
Закрыв глаза, Шанна еще чуть крепче схватилась за своего мужа и глубоко вздохнула.
«Дурак». 
*** 
Когда двери в тронный зал распахнулись, присутствующие невольно затаили дыхание. Шейн и Латиша, уже переодетые и полностью подготовленные к официальному приему, уверенной ровной походкой прошли в тронный зал. Как такового страха они не испытывали, ведь в их жизни уже был опыт общения с другими королевскими отпрысками, а также с самой императрицей.
Между тем, в зале, залитом ярким светом, находились одни знакомые лица: герцогиня Дориан и ее муж, герцогиня Роман и ее супруг, Сандра Роман, наследная принцесса Джена де Селестина, а также сама королева Шерия. Все собравшиеся выглядели серьезными, будто бы ни у кого из них не было повода для радости, и именно из-за этого атмосфера казалась давящей.
Как только Шейн и Латиша дошли до определенной точки напротив трона, они, поклонившись в приемлемой для своего статуса степени, замерли так на долю секунды, а в этот миг за их спинами слуга торжественно объявил:
— Прибыли вторая принцесса королевства Селестина, Тилания де Селестина, и сын герцогини Дориан, Шейн Дориан.
В этот момент Латиша выглядела даже как-то вызывающе. Дело было не столько в ее одежде, ведь она все же носила классическое вечернее платье, а в ее внешности: в белоснежных волосах и ярких голубых глазах, — которые были не настоящими. Казалось бы, как принцесса она должна была гордиться своим натуральным пшеничным оттенком волос и зелеными глазами, которые были точь-в-точь такими же, как у матери, однако она делала все с точностью до наоборот. Это и вызывало некоторое подозрение всякий раз, когда она появлялась в таком виде на официальных встречах.
— Вы можете поднять головы, — прозвучал серьезный голос Шерии.
Когда Шейн поднял голову, невольно он все же встретился со взглядом королевы. Женщина смотрела на него так, будто бы это он был врагом всего человечества, который пытался навредить ей, ее дочери и всему королевству одновременно.
— Надеюсь, — продолжала Шерия, — вы понимаете, как выглядит ситуация со стороны, верно?
— Как? — спросила Латиша, спокойно выпрямляясь. Ни в ее голосе, ни в ее взгляде не промелькнуло смущения или хотя бы волнения. Она была настолько уверена в себе, будто бы действительно ничего не понимала.
— Ты исчезла, не сказав ни слова, — Шерия схватилась руками за подлокотники и слегка наклонилась вперед. Взгляд ее был суровым. — А потом внезапно появилась там же, где был твой возлюбленный. Совпадение ли это?