По волчьему следу (СИ)
Шальную мысль заехать сначала на кладбище и проведать могилы родителей, я отбросила в сторону. Что я нового смогу сказать надгробьям? «Мама, папа, привет! Это снова я — не помнящая вас дочь! Я так ничего и не вспомнила с момента аварии, но есть и кое-что новенькое — меня, в который раз, уволили!»?
Дело в том, что чуть больше года назад я попала с родителями в автокатастрофу, в результате которой они погибли, а я пришла в себя в реанимации с полной потерей памяти. Реабилитация, нахождение в нескольких санаториях и хождение по всевозможным докторам и специалистам результата никакого не дали. Поиски каких-либо родственников тоже не увенчались успехом — оказалось, что мы с родителями недавно переехали в этот город непонятно откуда, и здесь же восстанавливали документы, вместо ранее утерянных, непонятно где. Так и стёрлась из памяти вся моя прежняя жизнь, оставив мне лишь дату рождения и имя — Ерохина Мария Викторовна. Ну и шрамы на руках. В аварии я пострадала не сильно, если не считать полную амнезию. Отделалась ударом головы, с сотрясением, и сильно порезала оба запястья. Лично мне шрамы напоминали следы от собачьих укусов, но раз врачи и полиция сказали, что увечья были мной получены в автомобильной аварии — причин им не верить у меня не было.
На улице стояла непривычно жаркая погода для начала июня, и, зайдя в прохладу своей трёхкомнатной квартиры, я не сдержала вздоха облегчения. Вспомнив про увольнение, и про необходимость искать новую подработку — следующий вздох вышел немного обречённым.
По сути, работа мне была не так уж и необходима. В наследство от родителей мне в собственность досталась квартира. Да и с деньгами проблем особых не возникало. Как объяснили мне юристы и нотариус — мой отец успешно вкладывал деньги под проценты в разные банки и финансовые организации, периодически играя на бирже, и как итог, после его смерти, мне на карточку ежемесячно приходила сумма, которой вполне хватало на оплату счетов и на жизнь. Но поиски постоянного места работы я искала не по этой причине. Мне было одиноко. По-настоящему очень одиноко. Только устраиваясь на очередную работу, я находила знакомых, с которыми пыталась наладить общение, и которые тут же пропадали из моей жизни, стоило мне уволиться. А если точнее — когда меня увольняли.
Устало подойдя к большому настенному зеркалу в прихожей, встала напротив него, прислонившись спиной к противоположной стене. Из отражения на меня смотрела худая и измотанная зеленоглазая девушка, с длинными светлыми русыми волосами, доходящими почти до талии, и с невыносимой тоской во взгляде.
Как же трудно ничего не помнить! Кто я?! Этот вопрос задаю себе каждый раз, просыпаясь, с ним же и засыпаю. Что я люблю? Какая я? Какой я была? А друзья? У меня же они были. Должны были быть! Может быть, был и какой-нибудь молодой человек. Хотя последний точно был, ведь как мне сказали в больнице — я не девственница. Жаль, что я совсем ничего не помню!
Одна девушка с амнезией, с которой я лежала на реабилитации, рассказывала мне, что начала вспоминать забытое во снах. Я тогда ей жутко завидовала, ведь мне ничего не снится! Ну, не совсем так, конечно, кое-какие сны всё же меня посещают, но я очень сильно сомневаюсь, что это моё прошлое. Там мелькают деревенские добротные дома, большие серые псы и…
Память услужливо выдала в подсознании взгляд пронзительных синих глаз. Лицо никак не могу вспомнить, да и во снах оно не фигурирует, но точно знаю, что этот человек очень важен для меня. А существовал ли он на самом деле, или это просто обычный сон и игры подсознания — не знаю. Но этот взгляд преследует меня с тех самых пор, как я пришла в себя в больнице. Мне очень хотелось бы верить, что это не просто ничего не значащее сновидение, а настоящее воспоминание из моего прошлого, но это глупости. Если бы этот мужчина существовал, то нашёл бы меня. А раз его до сих пор нет в моей жизни, значит — либо его вообще не существует, либо где-то всё же живёт мой синеглазый, но плевать хотел на меня. А если верно второе, то почему мне при этой мысли так больно? Ведь ничего не помню всё равно! Зачем себя извожу?!
Заварив себе чая и сделав несколько бутербродов, я решила заесть непонятную тоску, появляющуюся каждый раз, стоило в памяти всплыть этим проклятым сапфировым глазам. Дрогнувшая рука чуть не выронила поднесённую к губам кружку.
— Сапфир… — шёпотом повторила я царапнувшее память слово. — Сапфировый…
Одно простое слово, случайно всплывшее для сравнения цвета глаз, крутилось в голове, вызывая приступ боли в висках, но никак не хотело сформироваться хоть в какое-то подобие воспоминания. И одновременно с этим, где-то на грани сознания я почувствовала жалобный стон. Кто-то просил вспомнить, умолял вспомнить хоть что-нибудь! Но чувствовалась эта просьба не словами, а скорее на эмоциональном плане.
«Мало времени, очень мало времени! Я умру, понимаешь? Меня уже почти нет! Давай! Пожалуйста, давай!»
Отбросив кружку в сторону, я сползла с табуретки на пол, прижимая руки к голове, чтобы хоть немного приглушить стреляющую в висках боль. Выходило плохо, вдобавок в глазах начало темнеть, и меня чуть не вырвало от перенапряжения.
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»
Мольба неведомого мученика сводила меня с ума, заставляя плакать и кричать, непонятно от чего больше — от жалости к невидимому собеседнику или от головной боли.
«Сапфировый, сапфировый, сапфировый! Сапфир!»
Эмоциональный стон сменился слабым рыком, а потом и вовсе перешёл в тихий скулёж. Я начала озираться, мерещится ли он мне, или где-то рядом с собой я сейчас действительно смогу увидеть скулившую собаку. Хотя, скорее волка. Именно волка! Сапфирового волка…
Голова раскалывалась, мешая мне сосредоточиться на чём-то одном. Я лишь отстранённо отметила, что на улице уже совсем стемнело, и в небе отчётливо видна полная Луна. Её свет, перемешавшись со светом фонарей, освещал небольшой парк напротив моего дома. Охватило странное желание пробежаться в нём сейчас, быстро перебирая лапами, отталкиваясь от стволов, оставляя при этом рваные следы от когтей на коре… какое странное желание…
Тело свело судорогой, заставляя выгнуться на полу и жалобно заскулить. В глаза ударил вдруг ставший слишком ярким свет Луны, отчего я зажмурилась, попытавшись закрыться от светила руками, но они отчего-то отказывались слушаться. В нос ударили непередаваемые запахи ночи, составляя весьма странный букет, каждую ноту в котором я слишком отчетливо сейчас ощущала. Сосновая смола на деревьях в парке, запах колбасы и сыра на недоеденных мной бутербродах, сладковатые духи, кажется мои, сейчас казались слишком приторными, вызывая лёгкий приступ тошноты.
Попытка встать на ноги не увенчалась успехом. Лапы разъезжались в стороны, скользя на плитке, выложенной на полу кухни.
ЧТО?!?!?! Какие ещё лапы?!
Открыв глаза, и резко вскочив на (ДЕЙСТВИТЕЛЬНО!!!) лапы, я выпустила когти, нещадно царапая напольное покрытие. В отражении стеклянной поверхности дверцы духовки кухонной плиты я с ужасом увидела стоящую на полу огромную чёрную собаку. Хотя псиной эта махина показалась мне только сначала. Это был волк. В этот момент кто-то жалобно заскулил, и спустя секунду, до меня дошло, что этот волк — я! Именно я сейчас и скулила! Мамочки!!!
— Нет! Нет, нет, нет!!! — хотелось кричать на всю квартиру, но из пасти вырывалось лишь рычание, вперемешку с почти поросячьим повизгиванием.
Носясь в панике по квартире, сбивая всё на своём пути, разрывая когтями мебель, обои на стенах и дверные косяки, я начала чувствовать странное присутствие кого-то чуждого мне. Сознание будто разделилось на две части, сводя с ума противоречивыми желаниями. Одна часть хотела бежать в лес, выть на Луну и охотиться, наслаждаясь умопомрачительными запахами летней ночи; точить когти о поваленные деревья, возможно даже немного искупнуться в какой-нибудь речушке, заодно поймать себе рыбку.