Мемуары рядового инквизитора. Господин королевский некромант (СИ)

- Гордись, - улыбнулся я сыну. – Когда еще тебе выпадет шанс вот так пройтись в первых рядах!.. Пусть повод не радостный, но все равно будет, что рассказать…
- Кому? Детям?
- Или подружке.
- Отец…
Он опять покраснел, и я решил не смущать юношу. Придет время, наверстает упущенное. 
Порядок кое-как восстановили и процессия двинулась по городу. Впереди ехали в ряд двенадцать герольдов, везя спущенные королевский штандарты. За ними шествовали носильщики с королевскими регалиями. Дальше выступал первосвященник Свентовида во главе своих клириков и помощников. Там же, если честно, было и мое место, но я предпочел занять его поближе к катафалку, поскольку сразу за ним шел мэтр Вагнер. Коляска с королевой Ханной и остальная свита замыкали шествие, причем многие лорды были верхом и при оружии, которым неистово бряцали, словно бросая вызов.
Народ молчал, провожая скорбный поезд. Редко-редко где раздавались причитания женщин и рыдания. В этот раз наемные плакальщицы не следовали за катафалком, а рассредоточились среди горожан. И я не могу поклясться, что к ним не примешивались и искренние скорбные вопли от зрителей. Короля Болекрута Пятого любили в народе еще когда он был просто наследным принцем. По сути дела, он правил вместо своего стареющего отца последние десять лет его жизни и успел сделать для страны многое. Любовью пользовалась и его первая жена, королева Либуша из печально знаменитого рода Беркана. Их союз вообще в народе вызывал восхищение – говорили, что принц женился на ней по любви, пренебрегая проклятьем, которое нависало над ее родом. И не ее вина, что королева не смогла родить сына. Скорее наоборот, если уж и было, за что осуждать короля, так это за то, что он буквально убил жену, заставив ее забеременеть в третий раз. Только это и ставил ему народ в виду – мол, если ты ее так любил, то зачем рискнул ее жизнью? Только ли потому, что слишком хотел сына? 
В отличие от большинства присутствовавших, я догадывался об истинной подоплеке поступка короля. И доказательство этого появилось уже когда процессия добралась до кладбища, где ждала благородных останков королевская усыпальница. 
Несколько всадников на взмыленных конях прорвалось через заслоны и буквально подлетели к катафалку. Тот, что скакал впереди, осадил храпящего коня и рывком содрал с себя шлем, обнажив покрытое потом лицо. 
- Ну, здравствуй, дядюшка, - прозвучал его спокойный сильный голос. – Вот где довелось… перевидаться напоследок. 
- Яго! – пискнул Родольф, хватая меня за локоть. 
- Кто? – признаться, я помнил, кто такой Яго Беркана, но вот признать в этом красивом мужчине восторженного мальчишку, внебрачного сына королевского бастарда, не мог. Я помнил его шестилетним, с тех пор прошло больше двадцати лет. 
…Снова накатило давнее воспоминание-видение. 
{Бой. Отчаянный бой, когда строй нарушился, и сражение рассыпалось на бесчисленные поединки всех со всеми. Он один, окруженный врагами. Отбивается с мужеством отчаяния, но, несмотря на численное превосходство, его никак не удается взять живым или мертвым. Мертвым даже предпочтительнее, но все равно – к нему никто не может подобраться со спины. Со спины его защищает мертвый пес. Зомби ловит копья и стрелы, грудью встречает топоры и мечи, какие-то отбивая, а какие-то принимая на себя. Его нельзя убить, но можно заставить двигаться медленнее, отрубив лапу. На трех ногах он уже не может скакать так легко и быстро, как прежде, и он пропускает копье. Копье, которое останавливает сердце человека, ради которого он жил столько лет. } 
- Отец? Отец, что с вами?
Я очнулся от того, что меня тормошил Родольф. С некоторым удивлением обнаружил себя сидящим в стороне от толпы, на выступе кладбищенской стены. На нас практически не обращали внимания – все взгляды сосредоточились на том, что сейчас происходило у входа.
- Вы очнулись? – мой сын с тревогой и любопытством бросил взгляд через плечо. Там что-то происходило, и ему смерть, как хотелось туда.
 
Смерть… смерть как хотелось…
{Могу устроить!} 
Я вздрогнул. Уж кого-кого, а свою жену я ожидал меньше всего. 
- Я… умираю? – почему-то это удивило.
{Еще нет. Но могу устроить… если будет настолько сильно желание. В конце концов, ты был мне лучшим Супругом за все века. Почему бы мне не сделать тебе подарок…} 
- Подарив… достойный уход из жизни?
{Достойный уход из жизни тебе… или кому-то другому, на кого ты укажешь. } 
История гласит: «Если беседуешь с богом, будь готов ко всему». Здравый смысл поддакивает: «Если беседуешь с женщиной, будь готов к тому, что твои слова могут понять превратно». А если беседуешь с женщиной-богиней, то… 
- Это предложение или обещание?
{Хм… А что предпочитаешь ты? } 
Я посмотрел на склонившуюся над нами тень. Родольф не видел ее – на лице юноши было написано изумление пополам со страхом. Он видел, что я шевелю губами, словно произнося слова, но не слышал ни одного из них. А мой взгляд, устремленный на богиню, и вовсе был способен напугать неподготовленного человека… Но изумление… Оно было больше, чем страх. Я вдруг вспомнил, что протолкнул сына на факультет ведунов. Если так, то… 
Я махнул рукой, привлекая внимание сына:
- Если хочешь посмотреть, что там происходит, сбегай, полюбопытствуй.
- Правда? Вы, - в его голосе и глазах изумление и смешалось с облегчением, - меня отсылаете? Я… могу вас оставить?
- Да. Можешь. Я вполне пришел в себя. Посижу тут, переведу дух. Потом догоню процессию…
Которая почему-то не спешила двигаться с места. Видимо, Яго сумел ее остановить. В самом деле, что же там происходит?
Родольф убежал, и я снова обратился к жене. Смерть стояла надо мной, не прикасаясь. На знакомых вишневых губах играла улыбка. Она всегда улыбается.
- Я бы предпочел исполнение желания.
{Вот как…} 
- Да, желания. В тот день и час, когда я тебя призову, ты обязана будешь явиться на мой зов и подарить достойный и легкий уход из жизни мне… или тому, на кого я укажу! 
{Вот как, }- повторила она безо всякой интонации. 
- Вот так. В конце концов, я некромант… был некромантом, хочу сказать, и уход из жизни… ты сама понимаешь, что лично для меня это не вересковые пустоши и вечный праздник, а Бездна, тьма и одиночество. Не говоря уже о том, что большинство моих коллег не умирает просто так. Когда ушел в Бездну Бруно Черный… ты помнишь, что творилось в Зверине? 
Тогда впервые на памяти горожан содрогнулась земля, а река выплеснулась из берегов и затопила несколько уличек на окраине, заодно подмыв часовню богини Воды и разрушив одно из кладбищ, так что полуистлевшие гробы приходилось вылавливать ниже по течению. Сам я отделался парой ушибов и вывихнутым локтем потому, что в миг кончины прежнего главы гильдии некромантов стоял на лестнице и потерял сознание, пересчитав при падении половину ступенек. А вот моему бывшему однокашнику Рудольфу Панде повезло значительно меньше – на него упала потолочная балка, когда начала разрушаться башня гильдии. И это я еще умалчиваю о том, что магистр Бруно Черный целую седмицу мучился от болей в животе и кричал так, что его вопли были слышны даже с улицы. И большинство прохожих лишь радостно потирали руки – мол, мучается некромансер проклятый, видать много грехов скопил за долгую жизнь. Ему не помогали ни заклинания, ни снимающие боль настойки. А под конец ко всему еще прибавилась жажда, и он непрестанно требовал воды… которую тут же извергал вместе с желчью и кровью. 
В общем, мне бы не хотелось так умирать. Совсем нет. 
{Услышано и засвидетельствовано, -} прозвучал голос моей жены. Она коснулась моей руки холодными пальцами, вскинув другую руку вверх, словно пыталась дотянуться до небес.
Не было ничего – ни грома, ни молнии, ни видений. Просто я вдруг поверил, что клятва будет исполнена. И, когда придет мой час, я призову Смерть без страха…