Мемуары рядового инквизитора. Господин королевский некромант (СИ)

Не так давно король Унгарии решил положить этому конец и предложил королеве руку. Мол, давай уберем старого Болекрута, объединим две страны и будем править почти четвертой частью материка. Королева ответила отказом – она не хотела замуж. Тогда король Унгарии обозвал ее непотребной женщиной и заявил, что все равно возьмет ее в жены, даже если к алтарю ее доставят насильно, как пленницу. Войска Унгарии вторглись в южные пределы страны – и лишь чудо в лице Яго Берканы помогло отбросить их прочь. 
Иди… делай… К чему его призывают?
{Венец… корона Полотии. Только руку протянуть.} 
Звучало заманчиво, но…
- Но смогу ли я? Кто я? 
{Законный король этой страны. Истинный король, свободный от проклятья рода Беркана. Внук Болекрута Четвертого. } 
- Я… не смогу…
{Тебе помогут. } 
В часовне внезапно потемнело. Навалилась духота, словно перед грозой. И в этой предгрозовой духоте издалека донесся отчетливый грохот копыт приближающейся Дикой Охоты.
{ Идет! Идет тот, кто подарит тебе венец! Поклонись ему – и стань королем! } 
Яго вздрогнул. Голос был ему смутно знаком. Он круто обернулся – и встретился глазами с неожиданно осмысленным взглядом своего верного лича. Рядом с ним замер, вздыбив шерсть, демонический пес. 
Сказать, что я удивился, значило, ничего не сказать. Сын? Юноша девятнадцати-двадцати лет. Вполне взрослый… Откуда? Погодите-ка… он сказал…
- Беркана? Вы из рода Беркана? 
- Да, пра Груви. 
- Но…
Память долго медлила, не желая возвращаться в прошлое. Это было почти двадцать лет тому назад. Я уже и забыл, что произошло в тот год. Кажется, именно тем летом моя жизнь сделала крутой поворот, и я стал тем, кем… 
- Но как? 
- Вы… ничего обо мне не знаете, пра Груви?
Я посмотрел на его расстроенное лицо. Все было так давно…
Тесная темная камера. Крохотное окошко-отдушина под потолком. Спертый холодный воздух. Лежанка, на которую наброшен старый плащ с вытертым мехом. Солома на полу, на простом табурете – оловянная миска и кружка. Все, что ныне составляет обстановку и имущество еще недавно знатной дамы. 
И она сама. В простом платье служанки, босая, с кое-как закрученными в лохматый жгут волосами. Наша последняя беседа. Завтра я уезжаю, а послезавтра приедет на мое место дознаватель от Инквизиции, чтобы вести дело о колдовстве. Эта девушка обвинялась в том, что с помощью черной магии пыталась избавиться от своих родственников. 
Наш последний разговор. И неожиданный порыв:
«Дай мне ребенка!»
Она боялась не умереть, не оставив после себя никого на этой земле. Она надеялась, что беременность и роды смогут продлить ей жизнь… или ей будет дозволено скончаться при родах, как бывает с каждой второй девушкой, рожденной в семье Беркана. Для той, которая всю жизнь прожила под именем Линды, дочери кормилицы, подмененной во младенчестве законная наследница рода Беркана, смерть во время родов представлялась наилучшим выходом, нежели костер Инквизиции. И я…
И я это сделал. Как оказалось.
- Вы – сын Линды…
Юное лицо с тонкими чертами буквально осветилось улыбкой:
- Да! Моя мать…она…
- Стой! – я сжал его плечо, останавливая готовый прорваться поток слов. – Погоди. Я… как ты нашел меня? 
Не то, чтобы я скрывался, но в замок рода Беркана я прибыл под именем Йожа Беллы, и до последнего старался не открывать свое инкогнито. Ведь выдавать себя за другого в столь щекотливом деле чревато неприятностями. 
- О, - улыбка осветила лицо юноши, - это было нелегко. Мама оставила для вас письмо. Вернее, для Йожа Беллы. 
- И ты…
- Знал ли я, кто мой отец? Почти всегда. Мои дядя и тетка не скрывали от меня, что я – Беркана только наполовину, и то не самую лучшую. Если мне случалось напроказничать, все говорили, что это у меня от матери. Если отличиться – это от отца.
- Спасибо…
- Правду сказать, меня не слишком любили, и когда некоторое время назад наступил очередной срок свершения пророчества, дали понять, что в любом случае будут ждать от меня… самопожертвования.
 
- Чего?
- Ну, что именно я буду тем, кто должен принять на себя звание Хранителя…
Я помнил эту историю. Из-за проклятья, которое по неосторожности навлек на своих потомков некромант Берен Кун, мечтавший создать бессмертных неуязвимых сверх-людей, все его потомки обречены рождаться полумертвыми. Никто из них не доживает до тридцати трех лет. Даже жены – и то рискуют умереть, потому как младенец Беркана еще в утробе матери вытягивает из нее жизненные силы. Больше двух детей ни одна женщина не может родить своему супругу. Трое появляются на свет крайне редко, и в большинстве случаев это стоит матери жизни. В каждом поколении Хранитель дома выбирает одного или двух своих наследников. Эти «счастливчики» получают долгую жизнь в обмен на целибат. Именно они воспитывают осиротевших после смерти родителей племянников и племянниц… чтобы в один прекрасный момент все повторилось сначала. 
- И ты…
- Нет. Я отказался. Несмотря на письмо.
- Какое письмо?
- Моя мать… она умерла через несколько минут после того, как я появился на свет. И оставила короткую записку. Для вас. 
Я содрогнулся, словно получил удар под дых. Записка… 
- Вот она.
Юный Родольф все прочел по моему лицу. 
Старый, выцветший ветхий клочок бумаги. Крупные неровные строки пляшут, как будто писалось в темноте или чуть ли не на весу. Отдельные слова наползают друг на друга. 
{«Йож Белла, когда ты это прочитаешь, я уже умру. Я родила тебе сына. Он живой, а я ухожу. Не жалею ни о чем, не жалей и ты. Мне б все равно умирать, а так даже лучше – я оставляю после себя мальчика. Если можешь, забери его себе и воспитай, как хочешь. Он Беркана только наполовину, и может быть, ты сможешь снять с него проклятье. Буду молиться за это. Люблю его. Прощаю тебя. Лин…» }
Вместо последних букв имени по краю листа ползла короткая рваная линия, будто силы в самый последний момент отказали умирающей матери. 
- Она, наверное, хотела, чтобы вам было отправлено это письмо, но… Но этого никто не сделал, - голос Родольфа звучал неестественно ровно. – Если бы вы получили его в том году… 
Я покачал головой. В том году я был осужден на пожизненное заключение как раз за то, что под чужим именем провернул в замке Беркана. Лишь благодаря заступничеству пра Михаря, мне заменили тюремное заключение подпиской о невыезде. Меня обрекли на вечное проживание в Больших Звездунах. Если бы я получил это письмо девятнадцать лет назад, я бы не смог доехать до Брезеня. А если бы и рванул туда, кто знает, чем обернулось бы дело. 
- Что теперь гадать? Но как ты нашел именно меня? 
- Случайно. Я искал Йожа Беллу и… и все открылось. 
- Понятно, - я повертел в руках старое письмо, бережно свернул, стараясь не повредить потрепанную бумагу. – И… что ты собираешься делать теперь? 
Даже несмотря на темноту, я увидел, как щеки юноши заливает румянец.
- Я… не знаю. Можно мне… остаться у вас? – закончил он еле слышно. 
Признаться, я ожидал чего-то подобного, но все равно опешил. Мне вот только юношей под рукой не хватало. Впрочем, юношей-то как раз хватало и даже с лихвой. Через несколько дней, когда завершится вся эта чехарда с приемной комиссией, когда избранники обустроятся, а неудачники вернутся восвояси…
А это мысль! 
- Послушай…э-э… Родольф, - я присмотрелся к юноше, одновременно машинально активируя ночное зрение, чтобы отследить малейшие изменения в выражении его лица. Все-таки мы с ним совсем мало друг друга знали, - я не смогу… принять тебя к себе.
Он как-то сразу весь напрягся и сник одновременно. Хотя внешне это никак не сказалось – если бы не едва уловимые всполохи в ауре, вообще нельзя было понять, что чувствует молодой человек. А он прекрасно умеет владеть собой! 
- Нет, ты меня не так понял. Я… ты посмотри на меня! Я – священник, инквизитор, причем не самого последнего ранга. Мог бы и дальше двигаться по карьерной лестнице и сейчас считался бы кандидатом в магистры… Да я по выслуге лет уже без пяти минут магистр, если уж на то пошло! Там остались чистые формальности вроде собеседования и вступительного взноса…