Теория Игры (СИ)

Наевшись и напившись, Никита под воркование женщины как-то сам собой уснул, свернувшись калачиком, и проспал до утра, разбуженный солнечным лучом, пробравшимся в щель между занавесок.
Он какое-то время осознавал надпись, появившуюся в поле зрения:
За миссию по спасению офицеров вашей страны, начисляется пять бонусных пунктов развития. Пункты будут использованы для развития характеристики «эфирный резерв».
— Ну и ладно. — Он кивнул сам себе, и встав с кровати подошёл к окну, за которым виднелся забор, и шла обычная жизнь войсковой части. Сновали люди в форме, ездили машины, и время от времени раздавались приглушённые стёклами звуки маршевой музыки, и объявления по громкой связи.
Никита оглянулся в поисках сантехнических удобств, и сразу обнаружил распахнутую дверь, за которой оказался фаянсовый друг, и душевая комната.
Приведя себя в порядок, и одевшись, Никита вышел в коридор, и сориентировавшись пошёл на выход, где его перехватила медсестра, и потащила сначала к начальнику медчасти, а после того как тот дал заключение что с ним всё в порядке, его повели в штаб на аудиенцию к генералу.
— Садись. — Генерал кивнул на кресло, стоявшее чуть в стороне, и сам сел напротив. — Завтракать будешь?
Никита качнул головой.
— Нет, товарищ генерал-лейтенант. Домой уже пора. Думаю, Варя там уже с ума сходит.
— Ну, уж. — Ворчливо ответил Заботин. — Позвонил я ей, объяснил, как мог, что ты пока занят у нас, и мы тебя привезём. Да и в школу тоже сообщил. Так что раньше вечера тебя никто не ждёт. И в связи с этим я тебе предлагаю у нас отдохнуть. Но не просто так! — Дмитрий Андреевич поднял указательный палец вверх. Дам тебе в сопровождение моих парней, да походишь у нас. Постреляешь из всего что стреляет, покатаешься на бэтре, и танке, посмотришь нашу технику… Думаю хорошие эмоции — это самый правильный отдых. Но перед этим, всё-таки позавтракать.
Этот день, стал лучшим в его такой короткой жизни. Никиту переодели в полевую форму, и не слушая возражений, накормили кашей с мясом и чаем, а затем повезли на полигон, где уже приготовили весь огнестрел, что имелся в части, включая гранатомёты, и гладкоствольные ружья. И дали ему настреляться от души, лишь меняя мишени, и предлагая разные условия стрельбы, вроде городской застройки, внутренностей городского дома и других тематических участков.
После научили водить БТР, и дали прокатиться по трассе, и пострелять из разных пушек, в том числе и из новейшего Т-72.
Инструкторы периодически менялись, но отношение у всех к Никите, было как к вдруг нашедшемуся младшему брату.
После обеда его потащили на аэродром, знакомить с летающей техникой, и подняли в воздух на учебной спарке Су-25, только — только поступившего в подразделение, и дали стрельнуть по наземной мишени, разнеся старый грузовой прицеп в клочья.
И конечно постоянно подходили офицеры, жали руку, говорили спасибо за товарищей, и за себя, понимая, что отравленные инопланетной дрянью ещё будут, и вот этот мальчишка, единственная их надежда.
А на ужин, жёны спасённых офицеров, натаскали такое количество всяких вкусностей, да пришли сами, так что всё превратилось в стихийный банкет.
Никто из офицеров не притрагивался к спиртному, и только их жёны немного употребляли шампанское, и вино, в основном налегая на лимонад собственного приготовления и другие напитки. Никита сначала удивился такому добровольному воздержанию, но майор Берг пояснил, что в любой момент могут объявить тревогу, и если вызванный окажется нетрезв, то это залёт, со всякими нехорошими последствиями.
Домой он приехал на генеральской Чайке, с адъютантом, который помог поднять два больших пакета с подарками и всякими деликатесами.
А дома его встретила Варя, в состоянии тихой истерики. Минут двадцать понадобилось чтобы она рассказала Никите и Владимиру, в чём собственно дело. А дела как такового и не было. Она с женихом гуляла в Нескучном, когда к ним подошли трое молодых людей, и стали довольно развязно звать её на какой-то «сейшн», а Борис, вполне спокойно предложил им отвалить и когда те стали вести себя совсем развязно, получили от Вариного жениха в бубен, крепким рабоче-крестьянским кулаком.
  
И всё было бы нормально, но на выходе их остановила милиция, и Бориса увели, а когда Варя потребовала, чтобы его отпустили, милиционер спокойно объяснил, что, Варя, вполне может «отмазать» своего жениха, если прямо сейчас поедет с обиженными парнями, и удовлетворит их.
Адъютант генерала как-то нехорошо усмехнулся, и одним жестом остановил Никиту, уже собиравшегося ехать в отделение, и присел к телефону.
Номера набирал на память, позвонив для начала какому-то Степану Афанасьевичу, затем собственно генералу Заботину, и ещё нескольким другим людям.
— Спокойно. — Старший лейтенант Гараев, поднял ладонь. — Специально для тебя, Никита небольшой урок под названием «как решаются проблемы в Москве». Совершенно необязательно ехать в опорник, тем более что там сейчас уже никого нет. И в райотдел ехать не нужно, тем более бить милиционеров. Наше государство, если ты в курсе, очень отрицательно относится к нарушению своей монополии на насилие. Поэтому, Варя сейчас пойдёт и приготовит нам чай и бутерброды, и вообще займётся продуктами, а мы займёмся Вариным женихом.
Начальник паркового отдела милиции ЦПКиО имени Горького, подполковник Кудрин уже готовился отойти ко сну, когда его разбудил резкий телефонный звонок.
— Миша, подними. — Раздался сонный голос супруги, уже подрёмывающей в кровати. — Наверняка это тебя со службы.
— Кудрин у аппарата.
— Хорошо, что ты не спишь. — Раздался в трубке голос начальника всей московской милиции генерал-лейтенанта Самохвалова. — Твои там опять наговняли, так что всем сейчас будет небо в пятак. Езжай к себе в райотдел, выпускай Бориса Петровича Синицына, и хоть на коленях стой, но сделай так, чтобы он подписал отказ от всех претензий. А иначе, прощайся со службой. Ты меня понял?
— Так точно, Вадим Григорьевич. — Кудрин бросил трубку, и принялся лихорадочно одеваться, не попадая ногами в штаны.
Когда он подъехал к отделу, там уже стояла Волга знаменитого московского адвоката Феликса Соломоновича Хейфеца, а рядом ещё одна машина с номерами прокуратуры.
Старшина на входе в райотдел, сражался изо всех сил, но бой изначально был неравным. Дежурный городской прокуратуры, скучно и неторопливо рассказывал милиционеру что и как он сделает с ним, и со всем его руководством, если прямо сейчас сержант не освободит проход.
Михаил Сергеевич, молча задвинул старшину в тёмный угол, прошёл в приёмный холл, и увидев подскочившего дежурного по райотделу, качнул головой.
— Приведи этого… как там?
— Бориса Петровича Синицына, раздался сзади голос адвоката.
— Так эта… — лицо капитана на глазах меняло цвета, словно у хамелеона. — Мы же того… ну этого… — Начал как-то странно блеять дежурный глядя на начальника глазами собаки только что нагадившей на ковре, и начальник райотдела мгновенно понял всё. И что недавно этого парня отметелили так, что тот наверняка не сможет даже выйти, и что его спокойной пенсии каюк. Но он точно знал, что ровно это же поняли и адвокат с прокурором.
Когда милиционеры вывели Бориса, на том действительно не было живого места. Синяки, кровоподтёки, криво наложенные бинты, и разорванная в хлам одежда.
— Что-ж, есть повод для внеочередного собрания Московской парторганизации. — Вошедший в зал мужчина в сером костюме, белоснежной рубашке и крупном значке «рабочей гвардии» на лацкане, бросил короткий взгляд на начальника отдела и обернулся на входящего милицейского генерала. — Боюсь Вадим Григорьевич, партия будет против вашей службы в органах правопорядка.