Наследник для предателя (СИ)

Мы так и стоим в полутемной прихожей. По воздуху проносятся сопение сынишки и частое, взволнованное дыхание мужа. 
– Сказала, что ты сам против развода. У нас растет сын, а мое мнение не учитывается. Вот и все. Потому что я… 
– Вик, у меня ничего с ней не было, с Диной… Я имею в виду постель. И я никогда ее не любил.
– Кирилл, зачем ты оправдываешься? Ты мне ее представил, как невесту и… 
– Прости.
– Что?
– Прости меня, Вик.
– Сто восемнадцатое прости за…
– Я чуть не обосрался, когда ты позвонила. Я… Я хочу быть с тобой не из-за Егорки. Я… Потому что это ты, Вик… 
  
Глава 24.
 
Глава 24. 
Кирилл.
– Это ты, Вик. Ты… Всегда была ты…
Не могу сказать ей большего. Я не заслуживаю ее… Прощения, любви, этого мальчишки с опухшей после падения губой, уютного дома… Знала бы Вика, какую я испытываю боль… И оглушительное сожаление от своего поступка. 
Вика не догадывается, что сегодня могло случиться… Наверное, оттого я такой дерганый. 
Я не думал, что наше с Виктором Борисовичем внимание к старому делу, вызовет такой резонанс. Сначала испортили служебную машину, стоящую возле завода, а сегодня добрались и до моей. Порезали колеса, поцарапали гвоздями капот. 
Борисыч сразу связал эти происшествия с нашим походом в тот злополучный отель… Я не сказал Вике, куда пошел. Ограничился короткой фразой «на работу». А сам прыгнул в машину и поехал в «Идеал». 
Администратор не посмела остановить нас. Испугалась моей грозной рожи. 
– Хозяин на месте? – сухо произнес Виктор Борисыч. 
Нас тотчас приняли. Как я и подозревал, тому ничего не было известно. Он испуганно моргал, разводил руками и обещал приложить «все усилия, чтобы поймать злоумышленника». 
– Вот этот человек был здесь? – спросил я, показывая фотографию Виктора Царева.
– Я не знаю, – честно ответил он. – И не могу знать. Я хозяин отеля. Не слежу за отдыхающими. 
Борисыч покачал головой и увел меня из кабинета. 
– Как-то этот тип зашел сюда. Лапал Вику, сделал эти поганые фотки, ведь так? И пустила его та Злата… Нам надо к ней ехать. Утюгом ее пытать, если потребуется. Только она знает правду. 
Мы сказали это слишком громко. Только потом до меня дошло, что это было ошибкой. 
По дороге к Злате в нас стреляли. Пуля повредила колесо. А машина, следующая за нами, скрылась за поворотом. 
Я не знал, что думать… Кто-то отчаянно не хочет, чтобы я знал правду. Словно эта правда разрушит все… Кому это надо, не понимаю? Мешать мне, ставить палки в колеса? 
– Кирилл Игоревич, вам хочет помешать тот, к кому вы хорошо относитесь. Кому доверяете, – произнес тогда Борисыч. – Если вы узнаете правду, возненавидите этого человека. Я тут подумал… Может, это кто-то из ваших близких?
– Родители? Я не знаю, Виктор Борисыч. Они способны на многое. У отца большой ресурс, у матери тоже. И они оба терпеть не могли Вику… Все время ждали, когда мы расстанемся. Может… Даже думать не хочу об этом… Если узнаю – возненавижу обоих.
– Вот поэтому такие вещи и случаются, – вздохнул он, поглядывая на дымящуюся машину.
В воздухе ощутимо пахло порохом, а в голове непрерывно крутились страшные мысли. Папа вполне мог все это провернуть. Не своими руками, а матери… 
– Давайте вызовем полицию, – предложил ему я. – Пусть разбираются. Можно ведь определить, из какого оружия стреляли? И порчу машин я тоже не оставлю без внимания. Я найду этого ублюдка! 
Это стало делом чести – найти мерзавца, приложившего руку к нашему расставанию. Я злился на себя, ругал за опрометчивое и глупое поведение в прошлом… И постоянно гадал, кому наше расставание было выгодно? Только родителям. Исключительно им. Ну и… отцу Вики, меня он тоже недолюбливал. 
 
– А ведь в следующий раз они могут промахнуться, Кирилл Игоревич, – качает головой Виктор Борисович. – Зря вы отказались от охраны. Это опрометчивый поступок. Да и семья… 
– Думаете, и ее посмеют тронуть? Если это отец, он не станет… Или…
– Если захочет сохранить свой поступок в тайне, то… 
А потом мне позвонила Вика… Егорка упал и сильно ударился. Я едва себя в руках держал. Думал, убью всех, кто посмеет тронуть мою семью, мою женщину… В больницу примчался за десять минут…
– Вика… Я с тобой… Как думаешь, я смогу завоевать твое доверие? – шепчу, обнимая ее плечи. Забираю сынишку из рук и прижимаю к груди. Мои… Моя семья, мой сын. Каким надо быть моральным уродом, чтобы сотворить с нами такое? Пусть отец или мама не думают, что я оставлю все так… Я отыщу заказчика. 
– Аристов, что с тобой случилось? Твое настроение меняется, как погода. Ты какой-то… Кир, расскажи мне.
– А Егорка проснется? 
– После укола будет долго спать, – улыбается она. 
– Отнесешь его в комнату? И приходи. 
Она возвращается в кухню на цыпочках – боится разбудить сына. Слышу ее тихие шаги, а потом чувствую обнимающие меня руки… Я так и стою возле окна, сверля взглядом улицу. 
Вика всю мою злость собирает… Гладит теплыми ладошками, согревает дыханием ямку между лопатками. Успокаивает без слов и нотаций…
Я как мышь мокрый… Мышцы, наконец, расслабляются, сердечный ритм замедляется, и становится легче дышать… Мне хорошо рядом с ней – девчонкой из моего прошлого и мамой славного сынишки. 
– Вика… Как хорошо… Спасибо тебе.
– За что? 
– Гладишь меня, успокаиваешь. Я… Не хочу я тебя грузить своими проблемами. Это все работа. 
– Ты мой муж, мне будет приятно, если ты поделишься. Сам же захотел завоевать доверие? 
– Есть технические моменты в работе, Вик. Это не интересно, поверь. 
Мы так и стоим возле окна. Я глажу ее волосы, целую виски и подбородок, чувствуя, как в низу живота спиралью закручивается желание. 
– Ну что, на диван? Он точно не проснется?
– Нет, не должен. А мы разве долго? – томно произносит она. Глаза потемневшие и блестящие, губы, припухшие от моих поцелуев. 
– Это камешек в мой огород, дорогая жена? Ты хочешь сказать, что все у нас происходит на бегу? Быстро?
– Черт, Кир… Трахни меня, пожалуйста. И побыстрее. 
Валюсь на диван и сажаю жену на себя. Спускаю брюки и бретельки ее лифчика. Целую груди, шею… Не могу оторваться от нее, так сильно хочу. 
– Погоди, Кир… А защита? Я еще не сдавала анализы. Ты сказал, что…
– Прости. Сто тридцать шестое прости за последнюю неделю. Вик, я… Я тебе верю. И…
– Кир, я ни с кем не спала, кроме тебя, – неожиданно произносит она. Целует меня, ласкает плечи и грудь напряженными пальчиками. – Ни с кем… Только вот в тот день… Я просто не помню ничего, поэтому не могу утверждать на все сто. Меня опоили. Я бы никогда не поступила так с тобой, я… 
– Знаю, Вик. Если можешь, прости. А можешь не прощать – я тебя пойму. Я был дураком, что не разобрался сразу.
– Хватит болтать, Аристов, – вздыхает она, вбирая в себя мой член. – Я тоже буду стараться завоевать доверие.
  
Глава 25.
 
Глава 25.
Кирилл.
– А где наш папа, Егорка? – щебечет Вика, завидев меня.
Плетусь в кухню, чувствуя аромат домашней выпечки. Вот это я отрубился… Как еще у Вики хватило сил так рано подняться? Хотя… у нее особо и выбора нет – ее временем распоряжается сынок. 
– Малыш мой, ты как? Где вава? Привет, – прижимаю ее к груди и целую в макушку. 
Мы уснули на рассвете… Я ничего не мог сказать ей – как отношусь, какие испытываю сожаление и вину… Горло словно тисками сдавливало. Понимал, что нам надо привыкнуть друг к другу, смириться с необходимостью жить вместе ради сына, принять ситуацию как данность. Вика ведь до сих пор думает, что для меня наша свадьба – повинность… А я…