Звезды южного неба

— А я и не говорил, что она вскрывает чужие письма, Каролина, но почтовая служба здесь не очень надежная. Иногда… письма теряются.
Еще никогда в жизни Каролина не чувствовала себя такой разочарованной.
— Эстелла сама не останется в вашем захудалом городишке. Она слишком образованна для этого.
— Как раз наоборот, Каролина. Эстелла — настоящая дочь своего отца. У нее есть практическая хватка и сила воли — в общем, все то, чего не хватало ее матери.
Чарли бросил трубку и налил себе кружку пива. Еще никогда в жизни он не чувствовал большего удовлетворения.
  
Глава 18
 
Эстелла направлялась в гостиницу повидаться с Чарли, когда услышала, как кто-то позвал ее по имени. Это была Энни Холл.
Она стояла в тени веранды гостиницы вместе с двумя своими младшими сыновьями.
— Энни! Как я рада вас видеть! — воскликнула Эстелла, подходя к ней.
— Вы хорошо выглядите, — сказала Энни, обратив внимание, что со времени их первой встречи лицо Эстеллы округлилось.
Эстелла не могла ответить комплиментом на комплимент. И без того уже слишком стройная Энни похудела еще больше, а под глазами у нее появились темные круги.
— Мне очень понравилось рагу из барашка, которое я приготовила из ваших продуктов, Энни. Еще раз огромное спасибо.
Сухие губы Энни тронула легкая улыбка.
— Мой огород никогда не славился изобилием, а теперь на него просто больно смотреть. У нас осталось так мало воды, что приходится использовать ее по многу раз. После того как мы все помоемся, постираем, вымоем полы, вода уже почти не приносит пользы огороду.
— Но у вас же есть скважина, — Эстелла вспомнила, что видела ветряную мельницу недалеко от загонов для скота.
— Да, скот может жить и на этой воде, но в ней слишком много серы. Мы не можем ее пить, и ею нельзя поливать огород, — посмотрев на своих маленьких сыновей, она спросила, снимая с них шляпы: — Вы еще незнакомы с моими сорванцами? Это Филипп и Кристофер.
Волосы у мальчиков были того же цвета, что и песчаные холмы на горизонте, а обгоревшие на солнце веснушчатые носы шелушились. Одинаковые рубашки, заправленные в серые шорты, выцвели и были им маловаты. Их ботинки и шляпы были поношенными и пыльными.
— Когда я к вам прилетала, они как раз занимались в радиошколе, — сказала Эстелла. — Здравствуй, Филипп, здравствуй, Кристофер.
Мальчики, забрав свои шляпы у матери, быстро надели их снова себе на головы, будто чувствовали себя без них голыми. Задрав подбородки, они, прищурившись на солнце, посмотрели на Эстеллу из-под широких полей, застенчиво улыбнувшись. У самого маленького не было передних зубов, а у мальчика постарше зубы росли криво. По их унылому виду было заметно, что они думают о том, как весело бы им было сейчас на пастбище, где они могли бы гоняться за варанами или кенгуру со своим рогатками.
— А Марли в городе вместе с вами? — спросила Эстелла.
Улыбка Энни растаяла, как утренняя роса под лучами австралийского солнца.
— Нет, она присматривает за… хозяйством.
Эстелла подумала, что Энни имеет в виду — Марли ухаживает за отцом.
— Мама, а можно нам мороженого? Ну, пожа-а-а-а-луйста! — стал канючить Филипп.
Вид у Энни был раздраженный. Эстелле показалось, что ее сыновья канючат мороженое уже очень давно. Эстелла подумала, что при нормальных обстоятельствах Энни вряд ли бы переживала по этому поводу, но в последнее время жизнь для нее была довольно тяжелой, и, очевидно, напряжение давало о себе знать. Она вдруг поняла, почему Тедди так отчаянно старался защитить свою жену.
— Ну, хорошо, — раздраженно ответила детям Энни. — Но чтобы тут же вернулись назад, слышите?
Порывшись в сумочке, она достала оттуда монетку. Филипп и Кристофер одновременно бросились ее выхватывать, и монетка полетела в пыль на дороге. Мальчики ринулись за ней, а Энни принялась их отчитывать, но было видно, что они уже ее не слышали. Крича от восторга, Кристофер бросился бежать в сторону магазина, держа монетку в высоко поднятой руке. Филипп кинулся следом. Наблюдая за ними, Энни лишь качала головой. Казалось, она хотела что-то крикнуть им вслед, но потом передумала и лишь тяжело вздохнула.
 
— Вы кого-то ждете? — спросила Эстелла, раздумывая, следует ли ей предложить Энни чашечку чая и свое плечо, на которое та могла бы опереться.
— Да… брата. Рега. Он пошел в гостиницу купить пару бутылок пива для Тедди… Но, думаю, прежде чем мы вернемся домой, я выпью их сама, — ответила Энни.
Эстелла лишь с трудом могла осознать, как тяжело приходилось сейчас Энни, но все равно сочувствовала ей от всего сердца.
— Как… как там Тедди?
Глаза Энни наполнились слезами, но она мужественно взяла себя в руки.
— Сегодня ему было не очень хорошо… поэтому он не смог поехать в город вместе с нами.
Эстелла пожала ее руку.
— Все образуется, Энни, — прошептала она.
— Думаете? Мне что-то так не кажется… — она посмотрела вдаль, туда, где над равниной дрожал раскаленный воздух. — Иногда Тедди чувствует себя замечательно, но иногда у него такой сильный жар, что он не может подняться с постели.
— Скорее всего, болезнь будет давать о себе знать еще два-три месяца.
— Так сказал и доктор Дэн, — Энни была не против того, чтобы ухаживать за Тедди, ведь он ее муж. Но она не была уверена, что сможет справиться с его депрессией. Она старалась крепиться и не впадать в уныние, но ей становилось все труднее бороться с болезнью Тедди и разрушительными последствиями засухи, с которыми она сталкивалась каждый день.
— А как у вас дела со скотом?
— Мы потеряли еще несколько телят, но Рег держит наше стадо на карантине. И пока бруцеллез не распространился на скот соседних пастбищ. Да и все наши собаки, кажется, совершенно здоровы. Слава Богу, хоть в этом плане все нормально. Но в остальном…
Эстелла кивнула. Конечно, это небольшое утешение для Энни и Тедди, но, по крайней мере, бруцеллез не стал дополнительной обузой, с которой бы пришлось бороться соседям.
— Даже и не знаю, как вас благодарить за то, что вы нас тогда навестили, — сказала Энни. — Как бы на нас смотрели соседи, если бы и их коровы заболели! А вы сами видели, что Тедди переубедить было невозможно. Эта засуха и так всем доставляет много проблем.
— Жаль только, что я не могу сделать для вас еще что-нибудь.
— Вы же не можете вызвать дождь… А без дождя нет корма для скота. Без корма мы обречены — потеряем все наше стадо. А если потеряем стадо, то потеряем и пастбище. Знаю, что мне не следует жаловаться и стонать, потому что я не одна в таком положении, но почему-то мне от этого не становится легче.
— Очень вам сочувствую, Энни.
— Кажется, это несправедливо, когда на пастбищах в других частях страны полно корма. Мой брат живет на юго-востоке штата Южная Австралия, и в этом году у него даже излишки корма.
— Попросите его прислать сюда немного, — сказала шутливо Эстелла.
— Я бы тоже этого хотела… — ответила Энни, и в ее голосе появились нотки отчаяния. — Я всегда говорю: как жаль, что скотоводы не могут помогать друг другу кормом для скота.
Из гостиницы появился Рег.
— Здравствуйте, Эстелла, — он широко улыбнулся. Рег много думал о ней со времени ее визита на пастбище и надеялся, что увидится с ней во время танцев накануне дня скачек. Приветствие Эстеллы было заглушено криками сыновей Энни, вернувшихся из магазина с мороженым, которое быстро таяло на солнце.
— Слышал, вы добились чудесных результатов со Звездочетом, — сказала Рег. — На скачках я ставлю на него.
— Кажется, это собираются сделать все в округе, — сказала Энни, беря за руку своих сыновей и недовольно глядя на то, как мороженое капало на их рубашки. — По крайней мере, здесь всем повезет наверняка.
Когда Филипп, уронив свое мороженое в пыль, снова захныкал, Эстелле показалось, что Энни была готова расплакаться.
— Нам пора, Per, — проговорила Энни, стиснув зубы. — Не хочу надолго оставлять Марли. До свидания, Эстелла. Скорее всего, увидимся уже в день скачек.