Звезды южного неба

— Устраивает тебя. Я только и слышу о том, чего хочешь ты. Если честно, Джеймс, ты попросту эгоист.
Эстелла вдруг поняла, что совсем не представляет своего супруга в роли отца семейства. Он рассуждает и ведет себя просто по-детски. Вместо того, чтобы ответить, Джеймс отвернулся от жены. Совсем как капризный мальчишка…
— Полагаю, что смысла обсуждать переезд в дом меньшего размера и в более скромном районе, нет?
— Боюсь, что нет.
Эстелла опять покачала головой. Она никак не могла поверить в то, что Джеймс оказался таким себялюбивым и жестоким.
— А что же делать мне? Или тебе все равно? Видно, я не вписываюсь в твое так хорошо спланированное будущее?
— Конечно, Эстелла, мне не все равно. Я об этом подумал. Ты можешь поехать в Южную Родезию, к своим родителям. Они же все время говорят, что жизнь там просто замечательная. Или можешь жить со своей тетей Фло в Челси. Уверен, что ты сумеешь вполне обеспечить себя, работая ветеринаром.
«Дело не только во мне, Джеймс. У меня ведь будет ребенок», — с горечью подумала Эстелла.
— Мы, конечно, продадим мебель из нашего дома и, полагаю, твои драгоценности тоже. Но, как я уже говорил, у нас долги… большие долги. Сомневаюсь, что хотя бы что-то останется…
«Боже мой! Чем дальше, тем хуже, — подумала Эстелла. — Я останусь одна, совсем без денег и к тому же беременная».
— А где ты будешь жить и работать?
Эстелла задала этот вопрос не потому, что беспокоилась о муже, для этого уже было слишком поздно. Ей просто захотелось узнать, насколько далеко он распланировал свою будущую жизнь с ее кузиной Давинией.
— У последнего мужа Давинии было административное здание на Белгрейв-сквер. Оно очень выгодно расположено и совсем новое, построено после войны. И еще у нее есть большой дом на Итон-сквер.
Губы Эстеллы задрожали от негодования.
— О, Джеймс! — воскликнула она. — Никогда не думала, что ты такой… пустой и мелочный человек.
— Ну, что же. Теперь будешь знать. Я пустой и… эгоистичный. Признаю. Кроме того, Давиния уже несколько недель одалживает мне деньги… Она говорит, что если я женюсь на ней, как только буду свободен, то возвращать их будет не нужно. Поэтому… поэтому я полагаю, что начинать бракоразводный процесс нам нужно побыстрее. Надеюсь, ты не создашь мне проблем, Эстелла. У тебя нет никаких причин не давать мне развод, так ведь?
Молодая женщина посмотрела на мужа и подумала: «Причина только одна — наш ребенок. Но, честно говоря, ты недостоин быть его отцом».
Она покачала головой.
Эстелла поднялась со скамейки и, не глядя на Джеймса, отдала ему пиджак.
— Я поеду домой и соберу кое-какие вещи. Все бумаги, которые нужно будет подписать, отправь тете Фло, — молодая женщина попыталась проглотить комок в горле и бросила взгляд на мужа. — Прощай, — сказала она холодно и, развернувшись, пошла по дорожке.
  
Глава 2
 
Эстелла заехала в их бывший дом — красивое строение XIX века в районе Мейфер — и собрала свои вещи. На молодую женщину нахлынули воспоминания о прожитых здесь днях, и ее захлестнула волна сожаления об утраченных мечтах и надеждах. Когда прошел первый шок и кончилось оцепенение, она, наконец, осознала всю трагичность своего положения: у нее нет ни дома, ни денег, и она беременна. Хуже уже быть не может… К тому времени, когда Эстелла добралась до Челси, где жила ее тетка, она уже не могла сдерживаться и рыдала.
Когда к дому тети Фло подъехало такси, та сидела у окна, вязала крючком салфетку и слушала свой старый граммофон, который предпочитала современным проигрывателям.
Заметив Эстеллу, выходящую из машины, тетя Фло пошла к входной двери. От ее глаз не укрылось, что племянница поднимается по ступенькам, вытирая слезы. Следом за Эстеллой шел таксист, несший ее чемодан и сумку. Он поставил вещи в коридоре и торопливо ушел.
— Эстелла! Что случилось? — спросила тетя Фло, бросив взгляд на вещи и обнимая племянницу.
— Мой брак… рухнул, — едва смогла выговорить молодая женщина между сотрясавшими ее тело рыданиями.
 
Тетушка не могла поверить тому, что услышала.
— О Господи милостивый… Пойдем на кухню, — сказала она. — Я сварю тебе какао.
Это незатейливое средство помогло. После пары чашек горячего какао с зефиром Эстелла успокоилась настолько, что смогла рассказать тете о случившемся. Она объяснила, что после того, как увидела Джеймса и Давинию вместе, муж заявил ей, что хочет развода, чтобы жениться на ее богатой кузине.
— Поверить не могу! — воскликнула тетя Фло. — Впрочем, я никогда не любила Давинию… Я так тебе сочувствую, Эстелла. Но, может быть, это даже к лучшему? Хорошо, что ваш разрыв произошел сейчас, а не через десять лет, когда в расчет пришлось бы принимать детей. Джеймс, конечно, дурак… Не представляю, о чем он думает… Если твой муж, конечно, вообще думает своей головой, а не тем, что у него в штанах. Ты молодая, красивая… и к тому же умница… Сможешь начать все сначала.
Еще одна волна слез хлынула по щекам Эстеллы.
— Тетя Фло, я… я беременна.
— Боже правый! — та даже задохнулась от неожиданности, а потом наклонилась над столом и посмотрела на тонкую талию племянницы. — Ты… ты в этом уверена?
Эстелла кивнула.
— Все подтвердилось сегодня утром. Потом я пошла в офис Джеймса, и выяснилось, что он, оказывается, там больше не работает. Я направилась в Гайд-парк и тут увидела, как он… как он целует Давинию…
— Ради всего святого… — тетя Фло поджала губы. — И что он сказал, когда ты сообщила ему о ребенке?
— Я ничего ему не сказала… и вообще не собираюсь говорить.
Тетя Фло выпрямилась.
— Эстелла, ты не сможешь избегать Джеймса. Конечно, Лондон большой город, но рано или поздно твой муж все узнает, помяни мои слова.
— Совсем не обязательно.
«Как все повторяется», — подумала Флоренс. Почти двадцать шесть лет назад у нее был такой же разговор с матерью Эстеллы, когда та вернулась из Австралии беременной. Та не хотела говорить о ребенке своему мужу Россу, особенно после того, как познакомилась с Маркусом Вордсвортом. Но Росс был Флоренс братом, и она настояла на том, что он имеет право знать о ребенке. Однако это ничего не изменило. Маркус вырастил Эстеллу как свою собственную дочь, а Росс ее даже не видел.
— Ты собираешься уехать в Родезию?
— Нет. Мама с папой скоро возвращаются сюда, потому что Барнаби будет поступать в университет. Кажется, в Оксфорд или Кембридж.
— Да, правда. Я совсем забыла, что Каролина сообщила мне в письме, что твой брат окончил школу и хочет учиться на инженера. Он становится так похож на Маркуса! Оба обожают что-то строить. Но вообще-то, зная, что в Южной Родезии сейчас процветает строительный бизнес, меня удивляет желание Маркуса уехать оттуда.
— Они планируют пробыть здесь лишь до тех пор, пока Барнаби не освоится в университете, а потом вернутся в Родезию.
— На мой взгляд, в такое время тебе следует быть рядом со своей матерью, Эстелла.
— Они не так уж скоро сюда приедут и планируют пробыть в Англии не меньше двух месяцев, а я не могу столько ждать. К тому времени мое положение станет заметным. Если Джеймс постарается побыстрее оформить развод, а я уверена, что так и будет, он или уже женится на Давинии, или они будут готовиться к свадьбе… Я стану посмешищем в глазах всех наших знакомых.
— Уверена, что однажды утром он проснется и, посмотрев на то, что лежит рядом с ним, надает сам себе тумаков.
— Будет слишком поздно. Я уже поняла, что он за человек на самом деле. Мне нужно куда-нибудь уехать, тетя Фло, и побыстрее. Я твердо решила, что Джеймс никогда не узнает о нашем с ним ребенке, — Эстелла увидела смятение на лице тетки. — Не смотри так на меня, тетя Фло. Он сам мне сказал, что ребенок не вписывается в его жизнь, поэтому даже не заслуживает того, чтобы знать о его или ее существовании.
— Он ужасный эгоист, — заметила тетя Фло, беря с тарелки еще одну булочку с джемом, которые так и не соблазнили Эстеллу.