Попаданец в Дракона 5 (СИ)

Из носа гиганта прямо на Луидору начинала стекать длинная сопля, но драконица не смела пошевелиться, чтобы не вызвать у сына Бароса очередное обострение.
Заклинание личины еле держалось, и медная драконица прекрасно понимала, что ещё одно такое столкновение, и она будет мертва.
— А что ты тут делаешь? — осторожно спросила она, надеясь перевести его внимание на что-то иное. — Почему твой папа сказал тебе быть здесь?
— О-о-о! — обрадовался гигант. — Папа сказал, чтобы я охранял здесь плохих-плохих драконов! Они очень-очень нужны ему для рет… руту…
— Ритуала? — подсказала Луидора и получила целую кучу счастливых кивков.
— Да-да! Для ритуала! Когда папа с ними закончит, то мне станет лучше, и мама вернётся!
— А от чего тебе станет лучше? — инстинктивно спросила медная драконица. Всё происходящее походило на какой-то дурной сон, и Луидора отчаянно пыталась найти хоть какой-то якорь адекватности.
— У меня плохо-плохо с головой, — пригорюнился сын Бароса и начал зло бить себя в лоб. От каждого удара расходилась самая настоящая ударная волна. — Я был умным, но потом стал тупой. Тупее и тупее! Мама ушла! Из-за меня ушла! А-а-а!
— Но ритуал поможет⁈ — закричала Луидора, боясь, что удары великана привлекут ненужное внимание.
— Да! — тут же улыбнулся дебильной улыбкой гигант, разом забыв о том, что говорил ранее. — Ритуал поможет! Исправит Гурца! Сделает обратно умным! Вернёт маму!
Наконец-то осознавшая, о чём говорит слабоумный великан, Луидора перевела пустой взгляд на тело своей мертвой матери и почувствовала, как желчь подкатывает к её горлу.
Все те жертвы, что принёс Барос. Заработанное им прозвище и многое другое — всё это было сделано не для роста его собственной силы, как думали все, а для излечения его полоумного, теряющего разум сына, которого он скрывал.
* * *
Закончив смеяться, Барос не стал больше ничего говорить, разом приступив к тому, что он любил делать всем сердцем, а именно, заставлять драконов и всех вокруг него страдать.
Полуголая двенадцатиметровая туша с абсурдной скоростью прыгнула вперёд и понеслась прямо на всё ещё стоявших на висячих в воздухе монолитах драконов. Вот только разница в высоте не сильно ему помешала, ведь под ногами гиганта вырастали каменные платформы, по которым он словно по ступенькам бежал прямо навстречу троице Аргалора.
— Аксилия, сдерживай его! Дай нам время закончить призыв! — отрывисто приказал Аргалор, пока он и Аргоза бросились в разные стороны, обходя надвигающуюся на них смерть.
— Поняла! — Аксилия глубоко вдохнула, а затем выпустила мощный кислотный выдох, но в отличие от примитивных действий детишек Маливен, черная драконица куда глубже постигла искусство сражений цветных драконов.
Повинуясь воле создательницы, кислота закружилась и хлынула прямиком на тело Аксилии, создавая вокруг неё толстые темно-зеленые доспехи и кислотные клинки возле когтей.
Там, где кислота касалась камня, тут же происходила бурная реакция, и лишь прочность обелисков спасла их от полного растворения.
Стиснув клыки, Аксилия бросилась наперерез великану, направившемуся прямиком к Аргозе. Полёт был почти невозможен, поэтому она планировала, увернувшись от нескольких лениво брошенных камней.
Черная драконица знала, что прямая атака на их противника не лучшая идея, но Аксилия жаждала проверки своих навыков. Она хотела знать свою цену на арене чудовищных противников Тароса.
И она узнала.
Два огромных тела встретились, породив мощную ударную волну. Стальной посох против усиленных драконьей яростью когтей и мышц.
Положение зависло в хрупком балансе, когда оба противника давили, пытаясь пересилить оппонента. Глаза двух извечных врагов встретились — кровавые против невероятно голубых.
Жутко ухмыльнувшись, Барос напряг вспучившиеся мышцы рук, разом показав всю бесполезность силового с ним противостояния. Посох двинулся дальше, впечатав лапу Аксилии в неё саму, а затем врезавшись и в саму драконицу.
С болезненным рёвом огромное тело, словно пушечное ядро, было отброшено прочь. Не будь на ней частично сдержавших удар кислотных доспехов, то всё могло закончиться намного печальнее.
 
Но даже так удар посоха сломал несколько костей и заставил драконицу пролететь несколько сотен метров и своим телом буквально взорвать всех попавшихся ей на пути холмовых великанов. Их мозги и внутренности изрядно заляпали её чешую, когда она врезалась в землю.
Выбив Аксилию, Барос не собирался ждать, позволяя своим врагам спокойно реализовать свои планы. Аргоза в панике распахнула глаза, когда монолит, на который она приземлилась, резко рухнул вниз, увлекая её за собой прямо в объятия растянувшегося от скорости практически телепортировавшегося к ней Бароса.
Заклинание, которое она всё это время создавала, немедленно было брошено, и золотая драконица была вынуждена сконцентрироваться на собственной безопасности.
Средний дух электричества, Осис, окутал свою хозяйку синими разрядами, и упавший сверху посох лишь бесполезно расколол монолит напополам, ведь стоявшая на нём драконица появилась в трех сотнях метров дальше.
Столь неподготовленная и глубокая связь с духом стоила Аргозе изрядного количества боли, но золотая драконица отмахнулась от неё с полным презрением.
Воспользовавшись предоставленной Аргозой и Аксилией возможностью, Аргалор наконец-то завершил свой призыв.
Горевшее повсюду пламя от последней огненной атаки Аргалора задрожало и начало стекаться к интенсивно вспыхнувшему столбу огня. Земля вокруг этого места пошла волнами и с грохотом схлопнулась, подобно гигантским ладоням, но огонь всё равно рванул вверх, пробив попытку Бароса прервать призыв.
Благодаря заранее подготовленному духовному состоянию призыв столь могущественного духа прошел намного проще, чем могло бы быть. Кроме того, призванный Аргалором дух и сам жаждал сражения с кем-то столь сильным, как штормовой великан.
— Колесница Касийской империи, — впечатлено заметил Барос, разглядев большого духа, управляющего огненной колесницей, в которую были запряжены три пламенных полуконя-полуптицы. — Не видел их вот уже тысячу лет.
Сама колесница отдаленно напоминала свои египетские аналоги, если бы вместо колес были красные облака, а дышла, удерживаемого «лошадьми», не было и вовсе. Самой колесницей правил огненный гигант, чей рост составлял целых восемь метров.
Сам огненный воин был одет в доспех, напоминающий броню гоплита. Даже его шлем имел знакомые очертания коринфского стиля. В одной руке он держал извивающийся красный кнут, а в другой длинное копьё.
Этот старший дух по силе был на пределе того, что мог призвать Аргалор. И даже так в призыве ему дистанционно помогали шаманы орков.
Убитый в каком-то далеком прошлом, дух великого воина сохранил остатки воспоминаний и за тысячи лет в духовном мире дорос аж до ранга большого духа.
Получив команду Аргалора, Колесничий хлестнул коней и взмахнул копьём, формируя вокруг себя целую россыпь кружащихся пламенных стрел.
— Здесь ты лишний, дух, — хмыкнул Барос, сжав кулаки и прокрутив руками по часовой стрелке. — Поэтому не мешайся!
В ту же секунду зависшие в воздухе десятки обелисков устремились к духу, намериваясь раздавить его между собой. Но Колесничий имел на этот счёт иное мнение.
Размывшись от скорости, лошади прыгнули на первый камень, после чего продолжили скакать на нём, не обращая внимания, что делают это уже вверх ногами. В это же время подвешенные в воздухе десятки огненных заклинаний начали свой спуск точно в Бароса, заставив великана отвлекаться на их блокирование воздвиганием толстых каменных заслонов, ведь их силы было более чем достаточно, чтобы нанести вред даже его коже. Каждое такое столкновение огня и камня разбрасывало вокруг сотни опасных осколков, выкосивших бы обычных смертных, но для драконов и великана подобные снаряды были не опаснее, чем капли дождя.