Миллион миров с тобой (ЛП)

— Тётя Сюзанна кое-что мне объяснила, пока мы ждали... пока мы ждали, — продолжает Пол. — Остальное я собрал воедино сам.
— Видишь? Это действительно и есть судьба. Потому что, если и есть мир, где ты думаешь, что у нас нет ни единого шанса, то это именно тот мир, — я чувствую себя пустышкой, говоря о своей личной жизни в такое время. Но я делаю это не для себя, я делаю это для Пола. Ему нужно за что-то держаться. В противном случае горе и чувство вины, которые он испытывает из всех этих вселенных, будут продолжать тянуть его вниз. Трещины, оставшиеся в нём после того, как его душа была расколота, могли углубиться, пока он действительно не развалится.
Моё отвлечение работает, по крайней мере немного. Пол делает ещё один глубокий вдох и выпрямляется.
— Ты сказала Египет?
Я протягиваю руки, указывая на иероглифы.
— Нет, вообще-то, это Висконсин.
Он почти улыбается.
— Египет. Здесь мой акцент сильнее...
— Ты же собственный египтолог царя, работаешь с мамой и папой в экспедиции. У нас здесь эти огромные палатки, и этот сумасшедший крепкий кофе, и настоящие живые верблюды. Мама даже надела тюрбан.
Смятение Пола приближает меня к смеху, как никогда за долгое время.
— Нам обязательно ездить на верблюдах?
— Я не знаю. Эта тема пока не поднималась.
— Надеюсь, что нет, — как раз в тот момент, когда я чувствую, что самое худшее уже позади, он снова напрягается. — Подожди. Другая... Ведьма...она пришла сюда, чтобы убить тебя? Как и последнюю Маргарет?
— Она хлопает дверьми, отгораживая меня от всех новых вселенных, — извращённый план стал мне яснее после ночи размышлений. — Триада пытается сделать так, чтобы я не смогла спасти интересующие их вселенные. Я не могу спасти вселенную, до которой не могу дотянуться. Я не могу достичь вселенной, где я уже мертва. Так что они убьют всех этих Маргарет, одну за другой, если я не последую за Ведьмой и не наведу порядок. Я должна следить за ней, Пол. Я должна спасти других Маргарет. Не только потому, что это позволяет мне достичь этих измерений и защитить их, но и потому... Я не могу просто позволить, чтобы другие версии меня были убиты. Нет, если у меня есть возможность остановить это.
Пол хочет возразить, я вижу. Без сомнения, он считает мой план спасения других Маргарет слишком опасным. Честно говоря, я согласна. Это слишком опасно. Но это то, что я должна сделать. Может быть, он чувствует мою решимость, потому что вместо того, чтобы спорить, он просто спрашивает:
— Что произошло в этом измерении? Как она пыталась убить тебя?
— Она пыталась засыпать меня песком в пещере. Один из проходов был неустойчивым. Я прекрасно справилась с этим, за исключением той части, где на меня упала настоящая древняя мумия. Гораздо менее весело, чем это выглядит у Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега.
Пол хмурится.
— Кажется, выжить можно. Очевидно. Но...
Я быстро объясняю, почему методы Ведьмы в будущем будут менее опасными, и поначалу Пол кивает, соглашаясь со мной. Но его взгляд постепенно становится всё более отстранённым, даже растерянным. Затем он поглаживает свою короткую бородку, жест, который кажется знакомым, даже изученным, и говорит, своим согласным, густым и размытым русским акцентом:
— Подождите. Напомните мне. Кто такая Ведьма, мисс Кейн?
Дерьмо. Пол этого мира снова вернулся. Я подхожу ближе, что зажигает надежду в его глазах до того момента, как я дотягиваюсь до его рубашки, беру его Жар-птицу и устанавливаю напоминание.
Пол отшатывается, ругаясь себе под нос по-русски, хотя он снова мой Пол.
— Надо мне настроить её для более частых напоминаний.
— Ты мог бы сделать немного Ночного Вора, — едва я произнесла эти слова, как поняла, насколько это маловероятно. — Здесь, в пустыне, у нас, наверное, нет ингредиентов.
— Скорее всего, нет. Я посмотрю позже. Сейчас установим напоминания на всякий случай.
Он начинает манипулировать кнопками, его большие руки удивительно ловко управляются с крошечными механизмами. Вместо того чтобы отступить, я остаюсь рядом, пытаясь сохранить хрупкую связь, восстановленную, между нами.
 
Именно тогда я слышу, как Тео кричит:
— Эй, там!
— Привет, Тео, — отвечаю я. Пол делает шаг назад и роняет свою Жар-птицу обратно под рубашку как раз вовремя, чтобы Тео её не заметил.
Почему-то ухмылка Тео выглядит ещё более дьявольской с этими усами. Он мог бы сойти за повесу из какого-нибудь старого немого фильма.
— Как продвигается рисование, Маргарет?
— Ах, это.... — Отлично, я хочу сказать, но блокнот закрыт, а Тео не дурак. — Всё ещё собираюсь. Я немного нервничаю в этих коридорах после того, что случилось прошлой ночью.
— Кто может винить тебя? — Тео подходит ближе и кладёт руку мне на плечо, жест кокетства, ошибки быть не может. — В следующий раз, когда мы будем в Каире, я поклянусь отвлечь тебя от твоих проблем. А как насчёт поездки в кино?
Боже мой, здесь даже есть фильмы. Это было бы забавно, если бы не взгляд Пола, направленный на нас, тяжёлый и неодобрительный. Я делаю шаг в сторону от Тео, прижимая блокнот к груди.
— Рисование — единственное развлечение, которое мне обычно нужно. Вот почему я должна начать.
Отпор не влияет на него. Он просто пожимает плечами.
— Дай мне знать, что ты думаешь, когда мы в следующий раз будем в Каире.
— Конечно. Определённо, — я пытаюсь отмахнуться, но Тео снова усмехается.
Как только он уходит, Пол говорит:
— Ты с ним здесь.
— Нет, это не так! — я бы уловила какой-нибудь признак этого вчера вечером или сегодня утром. — Он просто флиртует, или, может быть, просто Тео.
— Может быть, у тебя всё-таки есть судьба, — Пол отворачивается, чтобы последовать за Тео. — Просто не со мной.
— Почему ты так себя ведёшь? — я могла бы встряхнуть его. — Почему ты так... так ревнуешь, так злишься, когда знаешь, что я...
Пол резко оборачивается. Гнев вернулся, но он был поглощён горем, которое было ещё страшнее видеть.
— Я не сержусь. Я не ревную. Я чувствую облегчение. Ты больше не должна быть привязана ко мне, Маргарет. Тео был бы лучше для тебя.
— Извини, но ты не можешь мне сказать кого любить, это не то, что ты можешь прописать мне, как врач таблетки.
— Неужели ты не понимаешь? — его голос поднимается почти до крика, эхом отражаясь от каменных стен. — Я вижу Тео рядом с тобой и помню, как стрелял в него. Я вижу тебя рядом с ним и хочу трясти тебя, пока ты не упадёшь. Это жестоко... то, во что мой отец пытался меня превратить… я думал, что похоронил это. Может, и похоронил. Но расщепление пробудило это. Я больше не достоин тебя, Маргарет. И это никогда не изменится.
— Прошло всего несколько дней. Как ты можешь знать? — я сочувствую тому, что переживает Пол, но это пораженческое отношение должно прекратиться. — Пол, ты не сделал мне больно. Ты никогда не причинишь мне боль.
— Ты этого не знаешь, — когда я начинаю протестовать, Пол поднимает руку. Ветер треплет воротник его белой льняной рубашки, ерошит рыжеватые волосы. — Ты не представляешь, каково это — быть расщепленным. Ты не знаешь, каково это — знать это... что тебя украли у самого себя.
Это застаёт меня врасплох. Раньше я об этом не думала. Глубина нарушения, интимность и жестокость этого, заставляет меня содрогнуться.
— Теперь ты — снова ты. Я знаю, это было ужасно, но тебе станет лучше.
— Это не такой порез, который можно залатать пластырем. Он глубже, — явно цепляясь за правильные слова, Пол молчит в течение нескольких долгих секунд, прежде чем заговорить снова. — Мои мысли разворачиваются не так, как следовало бы. Мои чувства слишком сильно контролируют меня. С тех пор, как я себя помню, я боролся за то, чтобы быть другим человеком, не таким, как мой отец. Но иногда я ловлю себя на том, что хочу реагировать так же, как он. В других случаях гнев или печаль, кажется, приходят из ниоткуда; они не имеют ничего общего со мной, но они захватывают меня.