Сладкие папики (ЛП)

— Пожалуйста, — сказал он. — Да, моя дочь. Она готова встретиться с командой, я подумал, что вы могли бы… спасибо, конечно. — Мой глупый отец улыбался, как кот, объевшийся сливок, и улыбался до тех пор, пока в дверь не постучали. Он встал, поправил галстук, и я пожалела, что на мне нет другой одежды. Я скрестила руки на груди под дурацким лозунгом и посмотрела на столешницу. — Кэтти, — позвал он, когда дверь открылась. — Я очень рад представить тебе руководителя программы стажировок Favcom. Лучшему из лучших. Лучшему из самых лучших. Твоему наставнику на ближайшие полгода.
Думаю, это был запах. Или размер тени. Или, может быть, это колючее шестое чувство, от которого мурашки побежали по коже.
Я медленно подняла взгляд, и мое сердце бешено забилось. Неистово заколотилось.
Мое сердце знало.
Зеленые глаза цвета лаврового листа были широко раскрыты, стальная челюсть крепко стиснута. Убийственно сексапильный, сшитый на заказ костюм.
Эти глаза цвета лаврового листа смотрели прямо на меня, а я смотрела прямо на него.
И мне хотелось провалиться сквозь землю.
— Карл, — сказал мой отец, — я хочу познакомить тебя с моей дочерью Кэтти. — Отец улыбнулся мне, не обращая внимания, совершенно ничего не замечая. — Кэтти, — начал он, — хочу познакомить тебя с Карлом Бруксом. Лучшим из самых лучших.
Ох, блядь.
 Глава 12 
 Карл 
Я всегда прямолинеен, даже в самых неловких обстоятельствах. А это были неловкие обстоятельства. Действительно чертовски неловкие.
— Мы уже знакомы, — сказал я, и глаза Дэвида расширились абсолютно синхронно с глазами Кэтти.
И вот оно. Осознание, которое снизошло на меня. Чего я никогда не понял бы, не увидев их бок о бок, но эти глаза. Брови. И, возможно, скулы.
Она вмешалась прежде, чем я успел объяснить, и с нездоровым восхищением наблюдал, как она суетилась и изворачивалась, пытаясь объяснить.
Дерьмово объяснить.
— Я, эм, знаю Рика, — сказала она Дэвиду. — Он дизайнер. Мы с ним друзья. Мы знакомы… аргх, познакомились в интернете, и я познакомилась с Карлом через Рика, потому что Рик, э-э, Рик…
Не говори гребаный друг. Я презираю, когда люди становятся чертовски слабыми и избегают называть вещи своими именами.
Дэвид слегка махнул рукой и покачал головой.
— Да-да, Кэтти, он парень Карла. Я хорошо знаю Рика.
Кэтти покраснела куда сильнее, чем я когда-либо видел прежде, даже когда похвалил ее за то, что она взяла два члена в свою тугую маленькую киску.
Я оглядел ее с ног до головы, и мой профессионализм был оскорблен видом девушки передо мной. Если бы не знал ее лучше, то счел бы это пустой тратой времени, что она просто озлобленный ребенок, как и ее сестра. Ох, ее чертова сестра. Избалованная маленькая нахалка, которая думает, что ее ожидает легкая работенка.
«Укуси меня, детка». Ее футболка была выцветшей и поношенной и открывала, по крайней мере, несколько сантиметров ее живота и изгиб бедер у вершины полностью изодранной джинсовой ткани.
Она отвернулась от меня, скрестив руки на груди. Я заметил ее смущение.
В нашем доме стоял забитый под завязку чемодан одежды, который я таскал туда и обратно к машине. Так что знаю это наверняка. И каждая вещь, в которой я ее видел, лучше подходила для офиса, чем тот беспорядок, который она выбрала, чтобы появиться здесь.
Дэвид улыбнулся.
— Ну, как тесен мир. — Он встретился со мной взглядом. — Ты не упоминал, что познакомился с моей дочерью, Карл. Вот это сюрприз.
Это было не просто.
Дэвид рассмеялся.
— Разве вы не поняли? Вы двое не… разговаривали? Конечно, вы говорили?
Дэвид хотел получить ответы, и я мог бы сказать, но у прямолинейности есть свои пределы. Ну не мог я сказать мужику, что она назвала его пустым местом в своем свидетельстве о рождении. Не мог сказать, что она сказала, что у нее нет отца, что она его не знала, что та не хотела иметь ничего общего со своим гребаным отцом.
 
И все же она была здесь.
Собственной персоной в офисе Папиков.
Моем офисе.
И стала счастливым номером двадцать в моей программе стажировки.
— Думаю, просто не сложил два и два, — сказал я и обжег ее взглядом.
— Я удивлен, что ты не поняла, Кэтти, — ответил он. — Я работаю с Карлом уже двадцать лет. Это невероятно. — Он протянул мне пачку документов с заявлением, пустую. — Кэтти еще не подала заявку официально, Карл. Ей нужно рассказать о процедуре.
— Ты поздно начинаешь, — сказал я ей. — Тебе придется кое-что сделать. Предстоит много работы.
Она закрыла глаза, от нее буквально исходило смущение. А потом пожала плечами.
— Конечно, как скажешь.
Ее беспечность заставила меня ощетиниться.
На столе зазвонил телефон Дэвида.
— Покой нам только снится, — проговорил он. Проверил номер, прежде чем вздохнуть и указать на дверь. Проходя мимо, он хлопнул меня по спине.
— Я оставляю ее в твоих надежных руках, Карл, — сказал он. — А теперь позаботься о моей маленькой девочке.
На это он мог рассчитывать.
 
 
— Садись, — сказал я, и Кэтти села.
Я занял место Дэвида и уставился на нее, а она уставилась на меня.
— Это чертовски неловко, — проговорила она.
— Да ну, черт возьми, — ответил я. Откинулся на спинку стула и оценил ее, складывая ситуацию воедино. — Значит ты и есть плод любви?
— Что-то вроде того. — Выражение ее лица было угрюмым. — Я — плод любви, а ты — сладкий папик. Великолепно. Просто великолепно.
— Ты сказала, что он был пустым местом в твоем свидетельстве о рождении.
Ее глаза горели огнем.
— Он и есть пустое место в моем свидетельстве о рождении! Он идиот, придурок, я даже не знаю, как ты можешь с ним работать.
Я не мог понять ее яда.
— Дэвид — лучший человек из всех, кого я знаю, исключая Рика. Самый лучший человек, которого я когда-либо знал.
— Бедный ты, — огрызнулась она. — Твои стандарты, должно быть, довольно низкие.
— Нет, — ответил я. — Это не так.
Я подтолкнул к ней бланк заявления, но она его не взяла.
— Я здесь, потому что он шантажирует меня, — сказала она. — Не видать мне Харрисона Гейблса как своих ушей, если я не буду заниматься этой стажировочной фигней. — Я тупо смотрел на нее, пока она не продолжила. — Харрисон Гейблс — укротитель лошадей из Штатов. Лучший.
— Понимаю. — Я притянул бланк заявления обратно к себе. — В таком случае эта стажировочная фигня не для тебя. У меня уже есть один бесполезный ребенок в моей программе, мне не нужен другой.
Она поджала свои красивые губы.
— Верити?
— Да, Верити. — Я убрал документы обратно в папку. — Я скажу твоему отцу, что твоя заявка была неудачной.
— Ты что?!
— Я серьезно, — ответил я. — Я отклонил более пятидесяти достойных кандидатов на участие в программе этого года. Пятьдесят человек, которые хотели этого. Пятьдесят человек, которые упорно трудились, что попасть в эту программу. Пятьдесят человек, которые были опустошены, когда у них не получилось. В этой программе у нас есть место для двадцати человек, и прямо сейчас у меня есть восемнадцать, которые хотят быть здесь, и один, который этого не хочет. Сомневаюсь, что Верити продержится еще одну неделю, и не собираюсь брать еще одного человека, попусту тратящего мое время.
— Ты уволишь Верити?! — рассмеялась она горьким смехом. — Это будет необычный поворот. Обычно весь мир валяется в ногах у принцессы Верити.
— Только не здесь, — ответил я. — Не со мной.
— Она не позволит тебе себя уволить, — усмехнулась она. — Только не с Харрисоном Гейлбсом на кону.
— У нее не будет выбора, поверь мне.
Голубые глаза посмотрели на меня и смягчились.