Каратель из погибшего клана (СИ)

Чёрный минерал разгорался.
Тёмное, мрачное помещение осветилось ярким огнём. Языки пламени уже стали лизать потолок, и огонь разгорался сильнее. В эту секунду призраки оторвали взгляд от нас и стали смотреть на этот пламя.
И тут же, будто кто-то дал им команду, они стали прыгать в эту чашу, моментально сгорая. Красиво. Несколько призраков один за другим срывались с места и влетали в огонь, который всё сильнее разгорался.
  
Ещё немного, и сгорел бы весь дом. Мы с Раевским отошли на безопасное расстояние, наблюдая за огнём, который плясал, освещая стены и потолок подвала.
Я наблюдал за иероглифами, которые покрывали стены и потолок подвала. В них я ничего не понимал, хотя сделал пару фотографий себе на телефон. Может, кому-то покажу — кто-то должен понимать, что тут написано. Хотя теперь дом будет принадлежать Зубатову; пусть он с этими надписями сам и разбирается.
Через некоторое время в подвале не осталось ни одного призрака, а огонь потух. Чёрный минерал выполнил свою работу, оставив меня ни с чем. Ну, если не считать красивого воспоминания: как призраки прыгали в огонь и моментально сгорали. Завораживающе.
Мы вышли из подвала. Я взял с пола перевёрнутый стул и сел на него. Он затрещал подо мной, но выдержал. Я протянул ноги и посмотрел в пол.
— Удачно с тобой сходили в рейд. Я думал, что они нас всех задушат. Ты видел, сколько их было? Огромная толпа! Такие уродливые лица — не разобрать, где глаза, где рот. Уродство, — проговорил Раевский и посмотрел на меня.
Я тем временем скрестил руки на груди и смотрел в пол.
— Что не так? — спросил мой компаньон.
— Почему они не вышли со мной на контакт?
— Не знаю. Может, заклятие, которым здесь всё было исписано, им помешало. Надо почитать книги про этот чёрный минерал и заклятие — может, там что-то есть. Да и вряд ли они стали бы с тобой болтать. Они просто стояли и не шевелились. Может, на них это место сильно влияло.
— Наверное, — проговорил я и почувствовал, как в животе у меня сильно забурчало. Хотелось есть, причём срочно. Я бы не отказался от жареной сосиски с картошкой. Лучше огромного куска жареного мяса.
— Ну, поедем Воронцову скажем, что в доме теперь никого нет? — спросил Раевский.
— Нет, поедем в трактир и хорошенько там поедим. Кстати, обед с меня.
Мы посмотрели друг на друга — вид у нас был тот ещё: всё в пыли и воняло костром за несколько километров. Поэтому выбрали самое простое место, где на нас никто не обратит внимания.
Через некоторое время мы уже сидели в одном трактире, и я поедал свой огромный фирменный кусок мяса. Напротив сидел Раевский, который отвлекался на свой телефон.
Я пытался сложить в голове все составляющие увиденного. Видимо, Каиновы создали свою инфраструктуру для призраков. Я нашёл тюрьму. Возможно, Каиновы держали там списанных призраков, которых больше использовать нельзя. В любом случае, это надо было срочно остановить.
Раевский прожевал кусок мяса и попросил официанта налить ему ещё. Я тоже не отказался и внимательно разглядывал его лицо.
— Как ты думаешь, Каиновы узнают, что мы повозились у них в доме? — спросил Раевский, откусывая ещё один кусок и внимательно смотря на меня.
— Я думаю, что да. После того, что мы натворили, всё окружение знает, — сказал я и посмотрел на Раевского, который кивнул головой. Со мной он был согласен. Хорошо, что дом не сгорел в этом адском пламени. Ещё немного, и дача Воронцова превратилась бы в одни сплошные руины. Повезло ему.
— Если Каиновы узнают, то непременно нанесут удар. Сто процентов, они это без наказания не оставят. Я думаю, они сначала сделают это через своего вассалов — Истомина. Он здесь живёт, и у него достаточно сил, чтобы нам насолить. Я буду приглядывать за ним — у меня в его стане полно шпионов, — сказал Раевский.
Я кивнул. Об этом мне думать пока не хотелось. Нужны были лицензия и деньги. В деньгах сейчас самая большая загвоздка. Мне нужны верные люди, а им надо платить. Да и свои финансовые дела надо было срочно поправлять.
— Моя охрана готова. Людей я уже вызывал из отпуска. У меня в последнее время слишком много стало отдыхающих, — проговорил Раевский и посмотрел на меня.
— Было бы неплохо, — ответил я и посмотрел в свою тарелку.
— Михаил, тебе нужна охрана, я могу прислать своих лучших бойцов. Пару отрядов — так спокойнее.
— Нет, не надо. Меня практически нет дома, а охранять пустой дом не имеет смысла, — ответил я и посмотрел на Раевского. Он согласился.
Раевский мне нравился: он был славным парнем, готовым броситься в бой, но слишком резким. Если бы не моя память, эти призраки сто процентов разорвали бы нас на части.
Да и никто не давал гарантии, что мой фокус с чёрным минералом бы получился. Я сделал на удачу, а Раевский остался со мной до конца, и за это его стоит уважать.
Мы заказали ещё пару блюд, и после того, как расстались, я вызвал такси и поехал в своё поместье. Мне хотелось немного отдохнуть, но попутно решить пару вопросов, которые меня терзали. Сразу же я набрал Воронцова. Дело сделано, теперь его часть — отдать дом.
Длинные гудки, и я сразу услышал его громкий голос.
— Здравствуйте, Михаил Романович, вы меня порадуете?
— Порадую. Дом можете отдать Зубатову, только отмойте подвал, чтобы не возникло лишних вопросов. Ну, я могу позвонить Зубатову и сказать, что сделка состоится, а то он ждёт?
Воронцов мне ничего не ответил. Точнее, задумался, сомневаясь, что я это мог сделать. Потом в трубке раздалось мычание, что-то напоминающее подобие голоса, и я смог разобрать только последнюю фразу:
— Хорошо.
Воронцов положил трубку, я прибыл домой, где встретил Настю, которая посмотрела на меня с вытаращенными глазами. Выглядел я не в лучшем свете, и от меня пахло гарью.
— Я есть не буду, на вечер ничего не готовь, я поеду в ресторан, — проговорил я, поднявшись к себе немного полежать. Конечно, снял всю вонючую одежду. Подумал, может, её выкинуть, хотя нет, Настя отстирает. С это мыслю я сразу отправился в ванну.
Странно, задумался я, когда открыл дверь своей комнаты: вроде я Настю отпустил на три дня. Может, ей некуда идти? Моя память в этом вопросе мне не подсказала. Видно, старый хозяин тела не интересовался этим вопросом, что зря.
Но полежать и отдохнуть мне никто не дал: раздался телефонный звонок, и в трубке я услышал голос Воронцова. Быстрый он.
— Михаил Романович, спасибо вам огромное, что вы отчистили дом. У меня есть доверенный человек, он живёт рядом с домом и подтвердил, что дом чист.
— Хорошо. Я звоню Зубатову, а вы входите с ним в сделку и никому ни слова о том, что в том доме что-то было, — сказал я.
— Конечно, Михаил Романович. Да кто поверит всему, что там творилось? Мне самому не верится до сих пор. Хотя я был в этом доме, и кроме ужаса ничего не увидел. Конечно, я не спускался в подвал. Это к лучшему.
Я представил Воронцова, который заявился в этот дом и услышал вой. Вспоминая его на моей вечеринке, сразу было видно, что он не отличался особой храбростью. Её у него вообще не было.
Но даже если бы он осмелился и спустился в подвал, где увидел бы исписанные пентаграммы и огромную чашу, он вылетел бы оттуда как пуля. И боялся бы мысли об этом доме. Тогда мы с ним точно не договорились бы. Хорошо, что в подвал он не спускался.
— Поверьте, в подвале нет ничего интересного, только попросите вашего человека стереть все надписи и вытащить из подвала чашу. Она точно там лишняя.
— Спасибо вам, Михаил Романович. Я продам Зубатову дом и даже сделаю хорошую скидку — вам обещаю. Можете ему звонить, договариваться.
Это мне и нужно было. Я отключил звонок и решил позвонить Рутину. Он, наверное, перекопал все мои земли, и теперь они больше напоминали место археологических раскопок.
Помимо лицензии, которая, как я думаю, у меня в кармане. Но до этого мне надо будет встретиться с Зубатовым и всё подробно обсудить.
У него сто процентов найдётся покупатель. Он плавает в этом бизнесе и всех прекрасно знает, я в этом уверен. Так что можно было набрать его и сразу решить этот вопрос. Я набрал его номер телефона и долго ждал гудков.