Громкий шепот

Грудь Валери сотрясается от сдерживаемого смеха.
– Боже, замолчи, Макс. И закрой глаза.
– А вот это действительно что-то новенькое.
Я повинуюсь и закрываю глаза, не рискуя препираться с огненной женщиной, потому что до сих пор некоторые ее поступки для меня долбаная загадка. Холодок пробегает по груди в области сердца, когда что-то мокрое и мягкое касается кожи.
– Щекотно, Валери. Это твой язык? – извиваюсь я.
– Замри.
Нежные влажные прикосновения скользят по татуировке, и, несмотря на то, что мне все еще щекотно, это вызывает огромный прилив мурашек и возбуждения, устремляющегося в пах.
Руки так и чешутся от желания обвить талию Валери, а губы горят от потребности ее поцеловать. Но я продолжаю стоять, стараясь не совершать лишних движений, пока грудная клетка вздымается от тяжелого дыхания.
Валери совершает еще пару легких прикосновений, после чего теплые губы целуют мою грудь. Она разворачивает меня и куда-то ведет, но мы успеваем сделать лишь пару шагов.
– Открывай, – хрипит Валери, вставая позади.
Я распахиваю глаза и встречаю свое отражение в зеркале. Поначалу не понимаю, в чем суть, но когда глаза находят татуировку, шестеренки в голове приходят в движение с такой скоростью, что становится страшно.
Цветы, распускающиеся из сердца, раскрашены, а от них нарисовано множество мелких ромашек с витиеватыми стеблями.
Я нахожу взгляд Валери. Язык немеет, но мне все равно каким-то образом удается проговорить чужеродным голосом:
– Почему они белые, Валери?
Ее глаза слегка блестят от слез и смотрят на меня так чувственно, что я ощущаю это каждым органом. Валери прикладывает свою руку к моему сердцу, а затем произносит громким шепотом:
– Потому что я люблю тебя.
Глубокий вдох.
Медленный выдох.
Тысяча ударов сердца.
Я разворачиваюсь к Валери, хватаю ее за талию и усаживаю на рабочий стол с кучей красок. Наши губы сталкиваются, запуская покалывание по позвоночнику. Одной рукой она обвивает мою шею, а другой опирается на поверхность и случайно надавливает на тюбик с краской. Валери смеется мне в губы, когда начинает специально размазывать ладонью краску по моему торсу.
– Я люблю тебя, – шепчу, скользя языком за ее ухом. Это, как я уже выяснил, для нее является самым чувствительным местом.
В ответ летит стон, бьющий мне прямо ниже пояса.
Я меньше чем за минуту избавляю Валери от ненужных предметов одежды (а они все ненужные). Захватываю ее грудь в свой плен и пытаю языком до тех пор, пока она не начинает задыхаться.
Наши руки совершают кругосветное путешествие по нашим телам, оставляя красочные линии, словно рисуя карту.
Валери соскальзывает со стола, опускается на колени с выражением лица, которое подводит меня к краю, хотя она даже еще не прикоснулась ко мне. Ее руки быстро расстегивают брюки, и я не успеваю моргнуть, как полные мягкие губы вбирают меня до основания.
– Матерь божья, где твой рвотный рефлекс? – восхищенно стону я, когда осознаю, что она с легкостью раз за разом скользит по моему члену целиком и полностью, заставляя его исчезать в ее рту.
Валери с хлопком размыкает губы, а затем совершает движение языком, которое побуждает меня отправиться в космос и стать космонавтом.
– Так уж вышло, что он отсутствует, – слегка запыхавшись, произносит она, глядя на меня снизу вверх.
Я наклоняюсь и целую ее, поднимая с колен.
– Во-первых, как бы прекрасно сейчас ни ощущались твои губы, ты не будешь стоять передо мной на коленях. Никогда. Мой член полностью в твоем распоряжении, но только когда мы в горизонтальном положении и желательно в позе шестьдесят девять. – Я возвращаю Валери на стол и раздвигаю ее бедра. – Во-вторых, оказывается, талантливый рот в этой семье не только у меня.
– У тебя какой-то пунктик по поводу нумерации поз из «Камасутры».
Я вхожу в ее жаркое лоно одним движением, и мои колени чуть не подкашиваются, как у какого-то неопытного подростка.
Именно им я всегда и ощущаю себя рядом с ней. Испытываю эмоции, как будто впервые выкурил запретную сигарету. Трепет, словно на меня бросила взгляд самая красивая девушка в школе. Оглушительный стук сердца, как при образе девочки из прошлого, которую я пытался найти в каждой женщине с рыжей копной волос.
  
Любовь к Валери никогда не поддавалась логике и законам. Мурашки не запрашивали разрешения на владение моим телом, когда она появлялась рядом со мной. В животе раз за разом продолжали летать бабочки. Единственное дело, которое я проиграл и выиграл одновременно, – это любовь к ней.
Мы покрыты краской с ног до головы, тела полыхают огнем, вынуждая терять связь с реальностью. Валери начинает дрожать в преддверии оргазма. Наши тела сталкиваются еще несколько раз, прежде чем одновременно содрогнуться в приливе наслаждения.
– Черт, это было… – я безуспешно стараюсь отдышаться и опираюсь на Валери. Ну или она на меня. Как в отношениях, так и в сексе мы всегда держим друг друга.
– Грязно? – хохочет Валери, проводя испачканной в краске ладонью по моему лбу.
– В прямом смысле.
Мы перемещаемся на кровать, не обращая внимания на наши перепачканные тела. Не хочу даже смывать эту краску, ведь это следы ее любви. И, возможно, будь моя воля, я бы никогда не принимал душ. Но это немного граничит с сумасшествием.
– Я все еще пытаюсь осознать, что ты действительно впервые сказала эти слова вслух.
Валери смотрит на меня своими яркими глазами, прикусывая губу.
– Не впервые… я сказала это вчера, но ты уснул.
Я подрываюсь с места как ошпаренный. Валери со смехом перекатывается на спину.
– Ты серьезно?
– Абсолютно.
Плюхаюсь обратно на кровать с громким стоном.
– Никогда больше не буду пить.
– Ой, а мне понравилось, ты был таким забавным, – хихикает она, массируя мою голову.
Где-то на полу начинает вибрировать телефон, и мы перегибаемся через край кровати, чтобы понять, чей именно.
– Твой, – говорит Валери.
– Как удивительно, – саркастично подмечаю я, протягивая руку к штанам.
На экране транслируется уродская фотография Нейта.
– Олаф? – заливается смехом Валери.
Я киваю, отвечая на звонок. Не успеваю сказать и слова, как звучит полный паники голос друга:
– Мне охренеть как нужна твоя помощь. Буду меньше чем через час.
Он сбрасывает звонок, а я начинаю прокручивать в голове худшие варианты событий. Событий, о которых не знает никто, кроме меня и Нейта.
Я являлся его спасательным кругом почти всю жизнь, и продолжал бы им быть, потому что того, с чем сталкивался он, не пожелаешь даже врагу. Но все давно пройдено, друг пришел в норму, и мне казалось, что он действительно счастлив. Черт возьми, может, я так увлекся своей жизнью, что что-то упустил? Всегда были намеки, предвещающие его крах, неужели мне не удалось их заметить?
– Перестань. – Валери касается губами моей щеки. – Я чувствую, как дрянные мысли захлестывают тебя. Он едет сюда, и ты поможешь ему с тем, что бы у него ни случилось.
Я проглатываю ком в горле.
– Да.
Надеюсь.
– Ты же понимаешь, что не всегда в силах предотвратить все проблемы человечества?
– Да.
– Я люблю тебя. Мы все любим тебя не только за то, что ты всегда рядом, но просто потому, что ты вообще существуешь. Такого неземного человека, как ты, нужно еще постараться найти, и мы ни за что и никогда не выберем другого.
Валери говорит «мы», и я точно знаю, кого она имеет в виду.
Мои друзья, Грейс, Брауни, Валери… Только им я никогда не скажу «нет», а все остальные могут идти к черту. Плевать, будут ли они обижаться или обращаться ко мне в дальнейшем. Меня уже выбирают лучшие люди на Земле, большего и не надо.
Мы с Валери крепко обнимаемся и ненадолго погружаемся в сон, пока громкий хлопок входной двери не прорезает наш пузырь.
– Гилберт, тащи свою задницу сюда! – кричит мой сумасшедший друг.