Громкий шепот

– Я об этом тебе и говорила. – Я ласково улыбаюсь, целуя Макса в щеку.
Он удовлетворенно вздыхает:
– Да.
Вот так вот, Брауни, мамочка всегда на твоей стороне.
Макс снимает с вешалки мое пальто и помогает мне его надеть. Выпишите кто-нибудь премию женщине, воспитавшей этого мужчину.
– Вы в курсе, что похожи на милую супружескую пожилую пару? – голос Грейс прорезает тишину, а ее голова выглядывает из дверей кухни.
– Господи Иисусе! – восклицаем мы с Максом в унисон, хватаясь за сердце от испуга.
– Тебе нужно прекратить незаметно врываться в этот дом, женщина, – сквозь отдышку произносит Макс. – Как давно ты здесь?
– Примерно с третьего раунда: «О черт, этот талантливый рот».
Я ахаю, прикрывая ладонью губы. Волна смеха и смущения пытается вырваться наружу, пока Макс просто стоит с открытым ртом.
– Закрой рот, милый. Ведь он у тебя такой талантливый, – пропевает Грейс.
– Я заберу у тебя ключ, – угрожающе произносит Макс.
– Попробуй это сделать, – отбивает Грейс.
Я тихо задыхаюсь от смеха, наблюдая за тем, как краснеет лицо Макса.
– Мы уходим. В этом доме нет никаких личных границ. Вы все против меня! Все! – Он указывает на Брауни, лижущего мою руку. – Включая тебя, предатель.
Боже, я не смогу уйти из этого дома, даже если мне будут угрожать расправой.
– Я буду тут, когда вы вернетесь! – кричит Грейс на прощание Максу.
– Я не сомневаюсь! – доносится его голос из-за двери.
Грейс подходит ко мне и протягивает какой-то тюбик с мазью.
– Помажь шею. Ну… и другие воспаленные места, – понимающие ухмыляется она.
– Грейс! – Мои глаза чуть не выпадают из орбит.
– В этом нет ничего такого, милая. Я вам почти как мать!
И это действительно так. Каким-то образом эта женщина за четыре месяца стала мне намного ближе, чем родная мама за двадцать пять лет.
Кстати, о человеке, который воспроизвел меня на белый свет. Я ответила маме на сообщения сегодня утром и сказала, что заеду к ней через пару дней, чтобы составить компанию в Депрессвиле, в котором она обитает. Угадайте что? Сообщение прочитано, но ответа нет.
Видимо, Грейс улавливает какую-то совершенно беззвучную нотку грусти и произносит:
– Все встанет на свои места, милая. Поверь мне, Макс любит любить безвозмездно. И ты точно такая же. Просто дай себе время.
Я крепко обнимаю ее и целую в щеку, а затем выхожу за дверь и пытаюсь взять все свои беспорядочные эмоции под контроль.
* * *
Мы направляемся куда-то далеко за город, проезжая сплошную лесистую и сельскую местность. Множество милых деревушек, как декорации из старых фильмов, мелькают за окном. Туман в несколько слоев покрывает водоемы, пока облака опускаются все ниже на пестрые деревья, постепенно теряющие яркую листву.
Я всегда думала, что ненавижу эту серость и сырость. Казалось, что они еще больше холодят меня изнутри. Но сейчас я ощущаю такой комфорт, словно меня укутали пуховым одеялом. Рука Макса лежит на моем бедре, периодически скользя к колену и обратно. Он изредка бросает на меня опаляющий взгляд, но никто из нас не нарушает тишины, которая не давит, а умиротворяет. Я ощущаю, как внутренний шум и непрекращающееся жужжание немного затихают.
Макс останавливается около небольшого каменного домика, выполненного в виде двух небольших башенок. Ухоженный двор заставлен разными глиняными изделиями. На крыльце стоит пожилая женщина и машет нам рукой.
– Кто это? – спрашиваю я.
– Подруга Грейс. Ну и в каком-то роде моя тоже.
– Ты дружишь со всеми старушками Лондона?
– Ну, что поделать. Мой ментальный возраст перевалил за сотню, – смеется Макс, выходя из салона автомобиля. Он огибает капот машины, открывает мне дверь и, игриво потянув за руку, подзывает: – Давай, сейчас я тебе все расскажу.
Его волосы развеваются на ветру, а на лице играет мальчишеская, почти детская ухмылка.
Я выхожу из машины, Макс нежно целует меня в висок и подводит к порогу дома. Улыбчивая женщина опирается на перила. Ее седые волосы собраны в небрежный пучок, серые глаза радостно поблескивают при взгляде на наши переплетенные руки.
  
– Хельга, – кивает с улыбкой Макс, – Познакомься, это Валери. – Он смотрит на меня с высоты своего роста, сжимая мою руку крепче. – Моя жена.
Женщина улыбается еще ослепительнее, множество морщинок придает ее лицу особую миловидность. Она вытирает об одежду испачканные в глине руки и протягивает ладонь для рукопожатия.
– Очень приятно, Валери, – мое имя ласково слетает с ее губ.
Я с улыбкой пожимаю мягкую теплую ладонь Хельги и произношу:
– И мне.
– Я много слышала о тебе. – Тревога мелькает в ее глазах, когда она смотрит на мою шею.
Хельга быстро отводит взгляд, никак не комментируя мой внешний вид.
Спасибо ей за это.
– Ставлю все деньги мира на то, что Грейс даже фотки тебе отправляла, – хмыкает Макс.
– Не будь таким вредным, мальчик мой. – Хельга целует его в щеку. – Она поистине прекрасна, – слышу ее шепот ему на ухо.
– Так и есть. – Макс оставляет поцелуй на моем запястье.
Это… у меня нет слов. Я просто смотрю на него и ощущаю приятную боль в груди. Трепетная дрожь пробирается в мое сердце, заставляя почувствовать себя девочкой, которой впервые признались в любви.
– Ты давно сюда не приезжал. Последний раз твоя терапия, по-видимому, принесла свои плоды, – задумчиво произносит Хельга.
– Да, – соглашается Макс, пока я пытаюсь понять, о чем они говорят.
– Чувствуйте себя как дома. Мастерская в вашем распоряжении, и кладовая тоже, – подмигивает Хельга.
Мои щеки вспыхивают. Не удивлюсь, если Грейс уже рассказала ей о «талантливом рте».
Макс тянет меня за руку, и мы обходим дом, заходя в просторное помещение, которое оказывается гончарной мастерской. Воздух наполняет крепкий и манящий запах печеной глины. Стеллажи заставлены различными изделиями от кувшинов до огромных вазонов и статуэток. По центру творческого беспорядка стоит гончарный станок.
– Мы сюда еще вернемся, но наша первая остановка в другом месте, – говорит Макс, открывая дверь в еще одно помещение, также заставленное множеством изделий.
Они менее аккуратные, некоторые – треснутые или кривые. Каждое изделие имеет изъян.
– Что мы будем делать?
Макс выпускает мою руку и достает из-за стеллажа биту.
– Выпускать эмоции. – На этих словах он замахивается и с размаху сносит половину изделий с центральной полки.
Мои глаза расширяются от шока, и я буквально стою с открытыми ртом в форме буквы «о».
Грохот заполняет комнату, когда все разбивается на множество осколков. В воздух поднимается облако пыли. Макс вращает биту в руках и сбивает с полки оставшуюся часть посуды. На его лице появляется хитрая ухмылка.
– Так значит, об этом говорила Хельга? – Я прикасаюсь к его спине. – Когда ты последний раз занимался этой «терапией»?
Он делает глубокий вдох, а затем выдыхает:
– Два года назад.
Я сразу понимаю, с чем это было связано. Чертов Саймон. Чертова Саманта.
– Грейс впервые привела меня сюда еще ребенком. Я не мог справляться с эмоциями, которые провоцировал во мне Саймон. Она решила, что будет неплохо отвлечься, и попросила Хельгу научить меня лепке из глины. Но что-то пошло не по плану. – Он почесывает затылок. – Я нашел эту кладовую с бракованными изделиями, и мы немного скорректировали наши уроки. – Макс вкладывает биту в мои руки. – Сначала избавляешься от дерьма, а потом создаешь что-то новое. Иначе места в кладовой не хватит. Как и в нашей душе. – Он прикасается пальцем к моей груди.
Я обхватываю рукоятку биты и позволяю его словам осесть в моем сознании. Никогда прежде мне не приходилось делать что-то подобное. Да я и биту-то в руках ни разу не держала.
– Не думаю, чт…
– Давай, Валери, – прерывает меня Макс, встает позади и обхватывает мою руку с битой. – Тебе понравится.