Громкий шепот
– Валери. – Рик в очередной раз окликает меня, но сохраняет спокойствие. Хотя я бы уже дала себе по лбу. – В связи с тем, что сообщение Алекса было отправлено с его прошлого места работы, есть вероятность привлечь внимание именно там. Безусловно, ночной клуб – не лучшее место для того, чтобы найти конкретного человека, но это единственная хлебная крошка, которая у нас есть.
Он всматривается в мое лицо, постукивая по планшету, на котором до этого мы снова и снова просматривали видеозаписи из парка.
– Мне нужно понимать, готова ли ты к тому, чтобы напрямую провоцировать его? Если нет, то…
– Готова. Я знаю этот клуб как свои пять пальцев, – решительно отвечаю я. Мне надоела вся эта неразбериха. – Мы с Максом справимся. Возможно, он окажется не лучшим танцором, но я профессионал.
Рик усмехается моей попытке снять напряжение.
– Хорошо. Мне нужно внедрить в работу клуба своих людей. Я сообщу, когда все будет готово. – Он встает из-за стола. – И, Валери… не переживай за Макса. Он явно не слабее тебя.
– Почему у меня такое ощущение, что полиция не сильно заинтересована в поисках Алекса? – задаю вопрос, который не дает мне покоя на протяжении всего времени.
Рик опирается на спинку стула и хмурит брови.
– Твое ощущение тебя не обманывает. К сожалению, того, что Алекс причинил тебе моральный и физический вред, недостаточно для полиции. Эту ситуацию при желании можно вывернуть как угодно. Никто не говорит, что тебе не верят, просто так работает система.
– В каком смысле недостаточно? То есть я должна была умереть, чтобы они стали заинтересованы? – с отвращением фыркаю я. – А Шарлотта? Она до сих пор без вести пропавшая, этого для них тоже недостаточно?
Сколько еще таких женщин, как я, живут в страхе, а им никто не может помочь? У них нет Макса, который готов поднять всю дворцовую кавалерию Великобритании. Повезет, если в полиции их заявление вообще примут и не посмотрят на них, как на сумасшедших. Что, вашу мать, с этим миром не так?
Да, с каждым годом появляются все новые меры по предотвращению домашнего насилия, законодательные акты, но абсолютно ничего не меняется в сознании людей. Мы думаем, что это все страсти, которые показывают только по телевизору. Но оглянитесь вокруг – и тогда вы заметите, что ваша соседка не просто так забывает закрыть окна во время ссоры с мужем, что ваш коллега, идеальный семьянин, регулярно приходит на работу с расцарапанным лицом и с лунками от ногтей на руках. Спойлер – это не кошка, ведь у нас с Алексом никогда ее не было. Это неосознанный тихий крик о помощи от его жены, когда та цеплялась за него ногтями, пытаясь содрать идеальную маску, которую он транслирует миру. Снять слой кожи и показать гниль. Это не страшные сказки, а реальность, которая намного ближе, чем нам кажется.
– Не забывай, что против Алекса нет ни одной улики. Им неинтересно гоняться за догадками, нужны доказательства.
Я молча киваю и провожаю Рика. Тишина дома начинает давить на меня с такой силой, что приходится несколько раз глубоко вздохнуть. Я прохожу в гостиную и сажусь на диван. Брауни утыкается носом в мою ладонь, привлекая внимание.
– Тебе тоже не по себе оттого, что мы будто находимся в реалити-шоу?
Он виляет хвостом, когда я начинаю делать ему массаж. Взгляд падает на лестницу, и в голову приходит идея, которая поможет мне не сойти с ума от одиночества и жутких мыслей, а Брауни – побороть нервозность, связанную с датчиками движения.
Я хватаю телефон и звоню людям, которые однозначно смогут мне помочь.
– Привет всем сумасшедшим!
– Макс уже хочет тебя выселить? – сонно спрашивает Лиам, утыкаясь лицом в подушку.
– Не думаю. Скорее, он хочет ее раздеть, – бормочет Аннабель, пробуя на вкус какую-то зеленую отвратительную жижу.
Мои щеки вспыхивают.
– Аннабель, это не так! – верещу я. – И что, черт возьми, ты только что засунула себе в рот?
С того момента, как им с Леви удалось получить опеку над Марком и Оливией, я постоянно застаю ее за странными занятиями. Недавно она раскрашивала макароны. Надеюсь, их потом никто не ел.
– Это какая-то ужасная хрень, которая должна поднять Марку иммунитет. Из каких-то листьев и… понятия не имею чего.
– Да ты просто мать года, – бубнит Лиам.
– Ох, заткнись! – ругается Аннабель.
– Так, неважно. Приезжайте ко мне. Нужна ваша помощь. Лиам, я напишу список того, что нужно купить.
Вижу, как мой друг открывает рот, чтобы начать возражать.
– Все, пока. Брауни убил утку, – быстро тараторю я и сбрасываю звонок.
Собака смотрит на меня с выражением «Почему я всегда крайний?». К сожалению, Брауни действительно всегда крайний, ведь ни один день не проходит без его проделок. Но я люблю его всем сердцем. Можно подумать, что мне, как и Аннабель, посчастливилось усыновить ребенка. Только собаку. И мужа к ней в придачу. Или наоборот. Не суть.
Я отправляю Лиаму список покупок, поднимаюсь с дивана и начинаю подготавливать пространство под лестницей. Грейс создала там что-то наподобие мини-кладовой, воплотив свой собственный рай муки, сахара и банок с вареньем. Нам придется ее немного потеснить.
Кстати говоря, о Грейс. Думаю, она бы не отказалась скормить свои пироги и еще тысячу сладостей моим друзьям и их детям.
Я беру телефон и пишу ей сообщение.
Боже, она отвечает как киллер, которого нанимают на задание.
Сквозь маленькую дверцу я пролезаю под пространство лестницы и оказываюсь в довольно просторном помещении.
Несмотря на то, что прошло уже достаточно много времени после выписки из больницы, моя выносливость оставляет желать лучшего, а шов на животе периодически отдает ноющей болью. Поэтому к тому моменту, как я полностью выношу все барахло Грейс, мне хочется свалиться без сил. А ведь это даже не половина проделанной работы.
Я переношу все художественные принадлежности из своей комнаты в гостиную, когда поступает звонок от охраны о подозрительных личностях, пытающихся пробраться в дом. Уверена, ангельская Аннабель с детьми – самая опасная. Задушит меня детским подгузником.
Я отвечаю, чтобы этих подозрительных личностей пропустили, и направляюсь к входной двери.
– Боже, к тебе сложнее пробраться, чем в Букингемский дворец! – негодует Лиам.
Аннабель проталкивает его вперед, ворча:
– Ну шевелись уже! Марк весит тонну, у меня сейчас отнимется рука.
– У меня вообще-то тут тоже куча всякого дерьма для Валери. – Он гневно смотрит на меня. – Зачем тебе потребовался односпальный матрац? И светильники, и лампочки – внимание! – «теплого ненавязчивого света заходящего солнца»?! Это что вообще за свет такой? И чертова мягкая игрушка в виде огромного… гуся.
Ладно, возможно, со всеми необходимыми вещами, которые я попросила купить, его вид действительно подозрительный.
– Сейчас узнаете. Проходите. – Я забираю у Аннабель Марка, пока она раздевает Оливию.
Брауни начинает осыпать своими любвеобильными поцелуями всех гостей.
– Мама, он такой слюнявый, – хихикает Оливия. – Но такой прия-а-а-атный, – протягивает она, поглаживая Брауни, готового проглотить ее, как самую лучшую сладость. – Попроси папу привезти с работы такого же. Он же приводит домой Нейта.
Мы втроем заливаемся смехом. Лиам никак не может успокоиться и повторяет, задыхаясь:
– Такой слюнявый… – Смех. – Но прия-а-а-атный… – Более сильный смех. – Ну да, прямо прототип Нейта.
Мы приходим в себя и перемещаемся в гостиную. Дети начинают играть с Брауни, и как раз в этот момент приходит Грейс, после чего увлекает их за собой на кухню.
– Оливия и Марк за сегодняшний день наберут пару килограммов. – Я похлопываю Аннабель по плечу. Лиам помогает перенести все вещи Грейс из гостиной в кухню. Она восхваляет его внешность каждый раз, как он появляется с пакетом муки под мышкой.
