Не вместо (СИ)

— Брось, Шерил — или как ты ее там называешь, Звездочкой? — выглядит так, будто ей все трава не расти.
— Я называю Звездочкой, а тебе нельзя. И ни хрена она не такая, — огрызнулся я.
Только после этого Норт немного призадумался, а меня аж перекосило. Брат всерьез считает, что я неспособен на нормальные отношения. Ну, допустим, я дал повод так думать. И даже, наверное, не раз, но какого хрена? Это не его дело и не дает ему права меня использовать!
— Стеф, если ты прав и ей не все равно, то она потерпит. Тиффани уже вводит ее в курс дела.
— Я, блядь, тебя ненавижу.
А потом он провел меня в комнату, где нас ждали Сейди с адвокатом Тиффани — мистером Купером. И она бросилась мне на шею, что-то защебетала. Я бесконечно обрадовался, что в этот момент с нами не было Звездочки. Только сегодня мы поговорили о некой серьезности в отношениях, и тут такой привет. Мне было жалко Сейди, страшно самому. Но думать я мог только о Шер. О том, что она с Тиффани. С Тиффани, которую я думал, что любил когда-то, и которая так же, как и Норт, наверняка думает, что у нас с Шер несерьезно. Что она ей наговорит? Хочется завыть и поубивать всех родственников, которые поставили нас в такое дурацкое положение.
— Сейди, — зову я мягко, усаживая ее обратно на стул, а сам сажусь на другой, напротив. — Норт говорит, что ты не хочешь давать показания против отца. Почему?
Сейди сидит, нервно комкая в кулаке юбку. Но глаз от меня не отводит.
— Я ничего не знаю, я правда ничего не знаю, — качает она головой. И выглядит это настолько искренне, что я поверил бы, если бы не знал наверняка: она врет. — Я очень рада, что у тебя все хорошо, Стефан. У тебя ведь все хорошо?
— Просто прекрасно, Сейди. Учусь в университете. Даже на серфборде успел прокатиться, — отвлекаю ее болтовней.
— То есть ты пока хочешь остаться в Калифорнии? Это хорошо.
Конечно, хорошо. Это ведь она сказала мне бежать из штата, пока отец не придумал способ зажать мне хвост дверью.
— Пока не вылечу из университета — точно. — Отшучиваюсь. — Давай я тебе расскажу все более подробно, но уже после суда. Сейди, я очень прошу тебя попытаться что-нибудь вспомнить. Ведь это ты позвонила Норту, когда отец пытался избавиться от Тиффани.
— Нет. Он не собирался, — упрямо мотает головой Сейди. — Я звонила, чтобы попросить Норта подъехать. Мне нужна была его помощь. Но из-за Тиффани ему пришлось срочно уехать.
Я понимаю, что с ней происходит. Помню состояние глухого отказа от борьбы. После того, как Бас на моих глазах скинул Тиф с крыши, это случилось и со мной. Парализующий страх, желание выжить любой ценой, просто не связываться с новыми опасностями. Модель поведения складывается годами, и пробить панцирь очень сложно. Наверняка Сейди тоже мечется внутри, силясь прорваться и все рассказать, но бьется о глухие стены. А что, если станет только хуже? Очень сложно переломить себя. Крайне сложно. Я до сих пор не понимаю, как мне это удалось.
Но хуже всего, если Сейди действительно верит в то, что говорит. Иной раз бывает и не такое. С той же Тиффани память игралась только так, подкидывая факты о падении, но скрывая лицо убийцы.
— Быть может, ты хоть что-то помнишь? Подумай, ты, наверное, видела охранника, который привез Тиффани?
— Не знаю, я не уверена, — несмело бормочет Сейди. У меня создается впечатление, будто я с ребенком разговариваю. Но, наверное, только так с ней и можно после всего, через что Сейди пришлось пройти.
Я присаживаюсь на корточки рядом и беру ее за руку. Тонкая ладошка в моей руке подрагивает.
— Я точно не помню, кто тогда был на смене. Вроде бы, Мик. Или Берт? — подсказываю я. Я ведь тоже там был. Правда от силы пару минут.
— Берт, — уверенно отвечает Сейди. Просто смена охраны, безопасная территория.
— Как думаешь, если бы мы его спросили…
— Он не расскажет, — мотает головой Сейди, и я понимаю, что ей известно о шантаже отца в сторону охранника. Но сейчас об этом спрашивать нельзя, а то она замкнется снова.
— Хорошо. Но они дежурят парами. Возможно, что-то видел другой? Сейди, милая, это важно. Пожалуйста, подумай хорошенько, что бы ты могла подсказать. Чем помочь.
 
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В этот момент дверь за нашими спинами распахивается. Я кожей чувствую взгляд Шерил. Не могу не обернуться. Они с Тиффани остановились у самых дверей. Должно быть, я оцениваю выражение лица Звездочки слишком пристально, наверное поэтому Сейди сразу настораживается:
— Кто это?
Но, черт же меня дери, только сегодня я уверял Шер, что она у меня единственная, что больше никто даже в голове не задерживается. И тут я пытаюсь разговорить Сейди. Почти то же самое, что делал с Лейси!
— Это Шерил, моя подруга. Она пришла поддержать нас в суде, — выдает Тиффани и хватает Шерил под локоть.
Судя по выражению лица Звездочки, она предпочла бы обняться с белой акулой. Мне не удается вовремя подавить смешок, и тогда в ситуацию вмешивается Норт.
— Не отвлекайтесь. Времени мало.
— Сейди… — возвращаю я свое внимание мачехе.
Но та вдруг сбрасывает мои руки.
— Нет, хватит, Стеф. Я знаю, чего вы от меня хотите. Но неужели не понимаете? Если я скажу хоть что-то, он убьет меня!
— Сейди, смотри на меня, — я пытаюсь говорить спокойно, но уверенно. — Он в любом случае на нас на всех отыграется. Мы уже ему все испортили. Понимаешь? Но есть разница, выйдет он через десять лет или через двадцать. Или… или вовсе не выйдет.
Она и смотрит. Так долго, что мне становится неловко. Но я маскирую смущение улыбкой.
— Ты помнишь, почему я уехал в Калифорнию раньше срока? Помнишь, что сказала мне? Просто повтори это для присяжных.
Норт в этот момент оживает и переводит на меня нервный взгляд. Он понятия не имеет, о чем речь. Привыкший все контролировать засранец наверняка сейчас мысленно хлопается в обморок от понимания, что я веду собственную, непонятную ему игру.
Сейди хлюпает носом, накрывает мою руку своей второй ладошкой и вдруг переводит взгляд на адвоката Тифф — Купера.
— Можно поговорить с вами наедине?
  
49. Встать, Сейди идет
 
О том, что собирается делать Сейди, не знает никто. И Норта это сильно тревожит. А меня тревожит то, что тревога Норта выражается в безостановочном курении. И вовсе не потому, что он гробит здоровье, просто я сегодня не курю. А чертовски хочется. Судят моего отца, а все, что с ним связано, вызывает у меня дикое желание чем-нибудь травануться, но… Шерил. Я запорол ей день рождения. Я даже подарок ей никакой не припас, а если бы припас, то тот все равно остался бы в ЛА. Все, что теперь могу, — не закурить. Будет мой ей подарок. Если удержусь. Ведь прав Докери: она это ненавидит.
Не уверен, от чего меня тошнит сильнее: от вида отца в наручниках или от его мерзкой улыбочки, адресованной мне, Тиффани, Норту… Его взгляд останавливается на Шерил, и брови вопросительно выгибаются. Заседание закрытое, поэтому посторонних нет, и, честно, вариантов, кем Звездочка и кому приходится, немного. Расплываясь в улыбке, отец одобрительно мне кивает, а я сжимаю зубы до скрипа. Только этого мне еще не хватало: чтобы он запомнил мою Звездочку. Я украдкой гляжу на Шер и обнаруживаю, что она смело и открыто рассматривает отца в ответ. Норту с Тиффани нереально повезло, что Сейди задерживается и ничего из этого не видит! От игры в гляделки отца отвлекает появление Джейдена с Надин, которые едва успевают забежать в двери до прихода его чести.
 
— Надеюсь, все в сборе? — спрашивает судья Аккенроуз. Кажется, Норт говорил, что еле нашел того из них, кто никак не связан с проделками нашего отца. — Тогда начнем заседание.
— Ваша честь, у нас появились подвижки в деле переговоров. Мистер Фейрстах согласен на сделку… — перехватывает инициативу адвокат отца — лысый и тощий мистер Клосс.
— Прошу прощения, ваша честь, что перебиваю своего коллегу, но сделка отменяется. В деле появились новые свидетели. — А вот Купер Тиффани выглядит, наоборот, солидным. И даже вполовину не таким скользким, что, если честно, всем нам было бы очень на руку!