Не вместо (СИ)

Но… что я делаю? Отец — это отец, но есть еще я. И есть Стефан. Я ни черта не понимаю, что с нами происходит с тех самых пор, как мы оказались в одно время в женском туалете. Неужели сплетни заползли мне в уши и пустили корни и именно поэтому я вообще обратила внимание на парня того типа, от которого любая мама посоветует дочери держаться как можно дальше? Я вообще не хочу, чтобы Фейрстах думал, будто у него есть на меня хоть какие-то права.
— Ты сомневаешься? — то ли оскорбляется, то ли восхищается он. — Никогда не ночевала у друзей?
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мы с тобой не друзья. И ты меня целовал.
— И то, и другое — просто ужасно, — соглашается Стефан. — Нужно срочно подружиться! Или еще поцеловаться. В любом из этих случаев точно можно будет устраивать совместные ночевки.
Он хватает меня, но вовсе не целует, а толкает на кровать и, прежде чем я выпутываюсь из разметавшихся волос, плюхается следом, скидывает с меня туфли, а с себя — футболку и вытягивается рядом. Подгребает меня себе под бок и, уютно повозившись, накрывает одеялом. Я пытаюсь представить последствия одной такой вот ночи ни о чем не думания, но они упорно от меня ускользают вместе с ощущением холода. Напряжение, с которым мне бывает непросто справиться, сейчас уходит само по себе. Я бы даже его задержала, но не выходит.
И в голову начинает лезть недопустимое. Например, то, что ничего страшного в ночевке со Стефаном в одной постели нет. Он меня не тронет, ну, кроме пары поцелуев, которые неизбежны, но безумно мне нравятся. Он свободен, я тоже свободна. Майлз Докери не в счет: у него есть Меган и толпа тараканов, каждый из которых, стоит ему дать слабину — а такое случается, как сегодня с ремнем безопасности, — отшептывает его от меня.
Поспать со Стефаном — отличный, кстати, способ забыть о моей безответной влюбленности. Многие бы даже такой и посоветовали, причем вовсе не целомудренный его вариант. И Стефан определенно не болтун, если смотреть с совсем уж циничной точки зрения. Никто не узнает, где я была и что делала. Это так привлекательно, особенно в свете последних событий, когда каждый норовит сунуть нос в мою жизнь. А еще мне, чтоб всем этим ханжам провалиться, двадцать, а не шестьдесят! Да и в шестьдесят иногда можно позволить себе чуточку глупостей.
С тихим вздохом я подтягиваю ближе подушку и устраиваюсь поудобнее.
— Звездочка, — бормочет у самого моего уха Стефан. — А ты не хочешь, скажем, раздеться?
Я с трудом могу подавить улыбку. Понятия не имею, как ему удается раз за разом превратить самый унизительный случай моей жизни во что-то смешное и даже по-своему приятное.
— Нет, — огрызаюсь я тем не менее.
— Шер, да хоть кофту сними, серьезно. Я спать в джинсах не хочу. Это ни фига не удобно. Но если ты будешь спать в кофте, а я — почти голый, у тебя от возмущения волосы дыбом встанут.
Тут я начинаю смеяться, потому что так оно и будет. Стягиваю кофту и бросаю прямо на пол, хотя дома никогда себе такого кощунства не позволяю. Просто сейчас вылезти из-под одеяла выше моих сил. После этого я бездумно оборачиваюсь и обнаруживаю Стефана стоящим на коленях и расстегивающим молнию на джинсах. Я не могу себя пересилить и поднимаю взгляд к кубикам пресса, к рельефной груди, вдоль вен, вьющихся по его предплечьям. По телу снова бегут мурашки, и мне приходится срочно спрятать глаза, а затем и вовсе уткнуться обратно в подушку. Но это зрелище уже проникло под кожу и отказывается меня покидать. Каждый шорох и звон пряжки ремня будто стократ усилен. Некуда спрятаться. И я чуть заметно вздрагиваю, когда Стефан снова ложится позади.
— Шер, — зовет он. — Повернись, а?
— Зачем? — спрашиваю я притворно раздраженно.
— Давай еще поцелуемся. И спать.
— В постели я с тобой целоваться не буду.
Я отодвигаюсь и подтягиваю волосы под плечо, но на самом деле это лишь защитная реакция. Просто меня пугает его сексуальность и то, как он близко. Нельзя было допускать, чтобы мы оказались в одной постели, а теперь уже поздно: бегство получится слишком явным.
 
— Угу. То ли дело рыбацкий сарай.
— Спокойной ночи, Стефан.
— Сладких снов, Звездочка.
Он все-таки целует меня, но только в плечо, а затем обхватывает за талию, явно не собираясь отпускать. Осознав, что, скорее всего, так и не отобьюсь, я пытаюсь игнорировать его прикосновение, собираясь сбросить руку Стефана, как только он заснет, но проваливаюсь в сон практически сразу.
  
22. Такие ранние визиты… в десять утра
 
Просыпаюсь я уже утром, причем от телефонного звонка. Звонят не мне, но кроме меня на этот звук никто не обращает внимания.
— Стеф… — пытаюсь я позвать, но голос после сна хриплый и непослушный. — Стефан!
Вместо того чтобы отреагировать, он издает жалобный стон человека, попавшегося в безжалостные лапы похмелья. Мысленно ругаясь на чем свет стоит, я поднимаюсь и ищу его телефон сама. Не очень понимаю, зачем это делаю: меня слабо волнует, кому понадобился Стефан в субботу утром. И совсем уж парадоксально, что мобильный — в кармане его джинсов.
— Чтоб я еще хоть когда-нибудь… — бормочу я себе под нос.
В кармане обнаруживается, на мое великое счастье, только телефон, но, глянув на дисплей, я застываю.
— Это Лейси.
— Скинь ее, Шер, будь человеком, — стонет Стефан.
Та-а-ак, понятно. От парня, на все готового, лишь бы посмотреть на голую девчонку, похмелье не оставило и следа.
— Если ты не исполняешь свою часть уговора, то прости, но что ты делал у меня под окнами сегодня ночью? Мой отец, если что, тебя слышал. И очень может быть, что узнал.
— Звездочка, брат точно сбежал от Эммерсона, а не от тебя? У меня еще не было худшего пробуждения с девчонкой в одной постели.
Закатив глаза, я сую ему в руки телефон. Ну, в следующий раз будет думать, у кого под окнами исполнять серенады по ночам.
— Да, Лейс, привет. Который, говоришь, час? Десять? Да ни свет ни заря!
Я подпрыгиваю и на этот раз хватаюсь за свой мобильный, чтобы проверить эту ужасающую цифру. С тех пор как уехал Джеймс, позже восьми я не встаю. И день обычно начинаю с разминки. Меня снова начинает мучить вопрос, зачем я вообще здесь осталась, все себе ломая.
— Нет, ты абсолютно права, спасибо, что разбудила. Я поздно вернулся после вечеринки. Нет, на этот раз не студенческой. Сейчас спущусь.
Я отрицательно машу руками, всячески привлекая внимание Стефана и веля ему послать Лейси, но он лишь пожимает плечами: ты сама ее не скинула. Остается только схватиться за голову. Я не уйду раньше, чем она, то есть мне тут сидеть непонятно сколько времени. И если бы была возможность хотя бы подслушать разговор, но не под столом же мне прятаться?
— Ты с ума сошел?! Как я теперь уйду?
— Так, стоп. Ты заставила меня снять трубку, а Лейси уже стоит под окнами и интересуется, почему я ей не открываю. И ты хоть представляешь, как болит у меня голова?
— Нет, но могу, — пожимаю я плечами. — Не удивлюсь, если ты и прошлую ночь не вспомнишь.
— Даже не мечтай, — хмыкает Стефан и, откинув одеяло, поднимается. Со стоном, явно знаменующим проблемы с координацией и общим самочувствием.
Мог бы попросить отвернуться! Я спешно отвожу взгляд, а для верности делаю несколько шагов по направлению к огромной плазме на стене. По сиротливо свисающим проводам становится понятно, что Стефан ее ни разу не включал. Да и рассматривать, если честно, на этой стене вообще нечего.
— Трусиха, — проносится шепотом по моей шее сзади, поднимая дыбом волосы.
 
Никогда не считала себя трусихой, нет. Это точно не про меня. Но сейчас мне срочно нужна опора, чтобы понять, что я делаю, а не запутывать все сильнее неуместным физическим влечением к парню, у которого в голове ветер.
Планировка дома Стефана такова, что спрятаться на лестнице и подслушать разговор можно, но только при условии, что никто не выйдет в коридор. И тем не менее я это делаю.