Лорд Лондона (ЛП)

  
Тилли Коул
 
Лорд Лондона
 
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Переводчик: Арина Р
Редактор: Jane Doe
Обложка: Дарья
Вычитка: Sunshine
Перевод группы:  https://vk.com/stagedive
18+ 
(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Пролог
АРТУР
13 лет
Я уставился на огонь.
Пламя поднималось все выше и выше, ползло вверх по каменной трубе. Я чувствовал обжигающий жар на лбу и щеках, ощущал, как начинают гореть брови. Я наклонился еще ближе, мне нужно было узнать, каково это, когда пламя касается кожи.
Мне хотелось знать, что они чувствовали, когда горели заживо, попав в огненную ловушку. Я протянул руку, почти касаясь пальцами огня. Свет яркого пламени отражался в моих очках. Все, что я мог видеть — аура оранжевого, красного и желтого цветов. Кожу начало жечь, когда я почти коснулся пламени, почувствовал запах жженых волос, но придвигался все ближе и ближе.
— Артур! — кто-то потянул меня за плечо, заставляя сесть обратно в старое плетеное кресло. — Какого черта, сынок?
Отец присел передо мной на корточки. Я посмотрел на него, но краем глаза все еще видел, как пламя манит меня ближе.
— Какого черта ты делаешь? — он слегка встряхнул меня за плечи, потом взял мою пульсирующую от ожога руку. Место, которым я почти коснулся огня, было ярко-красным. — Господи, Артур! Посмотри на свою руку!
— Я хотел узнать, что они чувствовали, — сказал я, глядя на свою покрасневшую и покрытую пузырями кожу.
Отец встал и пошел на кухню. Когда он вернулся, в руках у него был пакет с замороженным горошком. Он прижал его к моей ладони. Было чертовски больно, но я бы ни за что не сказал ему об этом. Мне было все равно больно или нет.
Я хотел, чтобы было больно.
— Держи так, — сказал отец, затем подошел к ведру с водой, стоявшему рядом с огнем, и вылил ее в бушующее пламя. Огонь мгновенно угас, шипящий звук заполнил помещение, и черный дым поднялся вверх по трубе. Я смотрел, как темнота уносится прочь. Но тьма в моем сердце и голове никуда не делась.
Я мысленно видел наш загородный дом. Точнее то, что от него осталось: только обгоревшие кирпичи, обуглившееся деревяшки... и зубы моей мамы и младшей сестры. Тела сгорели дотла. Огонь пожирал их плоть, словно демон из глубин ада.
Папа снова присел на корточки и взял меня за подбородок. Я встретился с ним взглядом.
— Я знаю, что это тяжело, сынок. Ты потерял свою маму, ты потерял Перл. — Я подумал о маме и сестре. Перл раздражала меня. Она таскалась за нами по пятам, за мной и моими друзьями. Всегда хотела быть в моей комнате, в моей гребаной жизни. Она была всего на год младше меня, но все равно была моей младшей сестренкой. Я всегда защищал ее. Я всегда должен был это делать. Но, в конце концов, я не выполнил этого. Когда она нуждалась во мне больше всего.
Я закрыл глаза и представил, как она держится за маму посреди гостиной, а огонь вырывается из-за двери, чтобы достать их, поглотить, сжечь заживо. Я слышал их крики в голове. Я слышал, как Перл умоляла меня спасти ее.
Я подвел ее. Ее и маму.
— Если бы ты пошел с ними, я бы потерял и тебя, сынок. — Голос моего отца был напряженным, низким. Он никогда не проявлял эмоций — когда дело касалось его чувств, он был ледяной глыбой. Он был грубый и жесткий. Никогда не говорил о любви и прочих подобных вещах. Но когда он упомянул маму и Перл, я услышал надлом в его голосе. Хотя он почти никогда не говорил о них, я знал, что отец тоже скучает.
Его рука переместилась с подбородка мне на затылок, и он притянул меня к себе. От него пахло табаком и мятой. Месяц назад отец запретил мне ездить в поместье. У него были дела здесь, в городе. Мне только что исполнилось тринадцать, и он хотел, чтобы я был с ним. Пришло время стать частью его семейного бизнеса.
Я все еще помню ощущение ножа в руке. Чувствую, как мои пальцы сжимают рукоятку, когда я стою перед нашим врагом на заброшенном складе в Майл-Энде. Я даже не вздрогнул, когда бросился вперед и вонзил нож прямо в грудь ублюдка. Он работал на Якудза. И сдал нас врагу. Он заслужил смерть.
Это было мое знакомство с нашим образом жизни.
Теперь я был настоящим Адли, теперь я официально часть фирмы.
Убийство того ублюдка было моим посвящением в преступный мир. А в это время моя мама и сестра умирали под обломками нашего поместья в Котсуолде.
Отец отстранился, изучая мое лицо. Я не буду плакать. Мне не хотелось плакать. Мне не было грустно, я был чертовски взбешен. Гнев бурлил в моей крови. Я хотел найти виновных и убить их. И пожарные, и полицейские сказали, что это была неисправность проводки — обычная проблема со старыми загородными домами. Нашему было больше пятисот лет.
Но этого было недостаточно. Мне было все равно кто, но кто-то должен был заплатить за то, что я потерял родных. Мне нужно было кого-то обвинить. Я не мог поверить, что это был несчастный случай.
Мне нужно было, чтобы кто-то умер... медленно... мучительно.
— Артур, — окликнул меня отец, вырывая из темноты мыслей. — Теперь остались только мы. Мы и наша фирма — теперь это наша единственная семья. У тебя есть Чарли, Винни, Эрик и Фредди. Они твои братья. Так было всегда. Они будут с тобой всю твою жизнь, точно так же, как их отцы всегда были рядом со мной.
Папа положил руку мне на плечо и крепко сжал его.
— Мы должны двигаться дальше, Артур. Не оглядываться назад. Нам нужно управлять фирмой. Мы не можем позволить, чтобы что-то ослабило нас.
Я бросил пакет с замороженным горошком на стол рядом с собой. Мне хотелось чувствовать, как жжет кожу. Я хотел, чтобы шрамы от ожогов напоминали мне о том, что и кого я потерял. Папа посмотрел на брошенный пакет, и его губы изогнулись в гордой улыбке — мой старик любил любое проявление силы, особенно если оно исходило от меня.
— Бери свое пальто. У меня назначена встреча. И ты идешь со мной.
Я последовал за отцом в коридор и схватил свое толстое черное пальто. Мы вышли из старой перестроенной церкви в Бетнал-Грин и направились к ожидавшей нас машине. Ночь была очень холодной, каждый мой выдох превращался в белый пар. Я забрался на заднее сиденье «Роллс-Ройса», а папа сел рядом.
В полном молчании мы выехали на дорогу, ведущую из Восточного Лондона. Я смотрел в окно, как мимо проносились улицы, которые принадлежали нам. Я не отрывал взгляда от всего, что видел перед собой. Вид за окном менялся от обшарпанных складов с заколоченными окнами, домов муниципалитета с террасами и захудалыми пабами к высококлассным ресторанам и барам, особнякам и машинам стоимостью в сто тысяч фунтов.
Гребаный Челси.
Джек, личный водитель моего отца, остановился перед особняком на юго-западе Челси. Джек не стал глушить машину. Снаружи полил дождь, тяжелые капли грохотали по окнам и крыше машины, словно бомбы. Джек вышел из машины, открыл отцу дверь и раскрыл черный зонт, чтобы защитить от дождя. Алфи Адли всегда должен был выглядеть безупречно. Я вышел вслед за ним из машины, и отец взял у Джека зонт.
— Мы ненадолго, — сказал он Джеку.
Мы подошли к дому, и отец постучал в дверь. Нам открыл дворецкий. Папа протиснулся мимо него, толкнув его на какую-то, без сомнения, дорогую, но чертовски уродливую вазу.