Старый новый мир

Теперь все были готовы ехать. ЭрДжей поставил одну ногу на педаль и скомандовал Блюму сделать так же. Затем нужно было полностью полагаться на внутреннее чутьё, слушать своё тело и доверять ему, но на деле всё оказалось гораздо сложнее, чем все себе представляли.
Первая попытка прокрутить педели чуть не обернулась падением Мяты с рамы. Альфред вцепился свободной рукой в сидение ЭрДжея и старался не опускать ногу с точки опоры, на которую показал ЭрДжей, но как только велосипед двинулся с места, его нога сама ушла в сторону. Он быстро вернул её на место, чтобы никто не увидел.
И вторая попытка, и третья, и даже десятая не давали нужный результат. Раз за разом ребята теряли равновесие, не сумев сделать и одного оборота колёс.
– Мята, чуточку в сторону, пожалуйста.
– Блюм, я сейчас свалюсь!
Фантаст не мог нормально держать руль из-за неё, потому что та тоже вцепилась в него, чтобы не упасть.
– Эй, Ал, сиди ровнее! – прокричал Изобретатель.
– Я пытаюсь, но нога постоянно соскальзывает… – недовольно пробурчал Лекарь в ответ.
– Блюм, держи руль ровно! – скомандовал ЭрДжей.
– Может, поменяемся местами, и сам попробуешь порулить?
– Ни за что! – прокричала Мята.
– Как мне это понимать, Перчик? Чем это я тебе так не угодил?
– Ну, я не в этом смысле. Ну, там, ты же сам говорил, Блюм меньше тебя ростом, так удобней просто…
– А может я был не прав! Сейчас как поменяемся с ним местами!
– Может, сконцентрируемся на равновесии? – раздраженно сделал замечание Альфред.
– Чья бы корова мычала! Не хочешь покрутить?
– Далеко же мы тогда уедем…
Мирасу было и тревожно и смешно наблюдать за их неудачными попытками поехать. Сам он никогда не ездил, поэтому даже представить не мог, насколько это тяжело. Но эти ребята были не из тех, кто легко сдается.
Мало-помалу, интервалы между их торможением сокращались, и им удавалось несколько раз прокручивать педали. Попутный ветер как нельзя кстати подбадривал их, подталкивая в нужном направлении.
Руль ещё неуверенно вилял, но ребята не сдавались. Мята благодаря хорошей физической подготовке уже нашла удобное положение, а вот Альфред никак не мог справиться со своим вестибулярным аппаратом.
– Ал, обними меня! – скомандовал ЭрДжей.
– Чего?! Тебе нежности в жизни не хватает?
– Просто обними! Мы теряем равновесие из-за тебя!
– Чёрт…
Свободной рукой он приобнял ЭрДжея за талию. Волосы неприятно лезли в глаза из-за усилившегося ветра и на какое-то время он зажмурился. Но вдруг ветер стал стремительнее и волосы больше не лезли в лицо – они свободно развивалась позади. Он неуверенно открыл глаза и не сразу поверил, что это происходит взаправду. Они ехали и набирали скорость. Деревья мелькали всё чаще, а шум ветра в ушах усиливался.
– У нас получается! – победно кричал Блюм!
– Мы едем! – подхватила Мята.
Мирас улыбался, и его переполняла радость. Он решил подбодрить ребят, которые уже уехали достаточно далеко. Он приложил свои ладони ко рту и прокричал:
– Главное внутреннее равновесие! Баланс должен исходить изнутриии!
Его слова с ветром долетели до ребят, и они радостно рассмеялись.
– Дааааа! – победно прокричал ЭрДжей.
Альфред сидел сзади, зачарованный зрелищем, скоростью, ветром, движением, силой его друзей и непредсказуемостью жизни. Та скорость, с которой они ехали, превосходила его воображение. Ему даже показалось, что они способны обогнать солнце. Он прижмурился, всматриваясь в огромный красно-оранжевый диск, стремящийся воссоединиться с горизонтом.
Но вдруг его вернула на землю тяжесть в левой руке. Он растерянно посмотрел на неё – он сжимал поломанный костыль. За эти несколько мгновений Альфред уже успел позабыть о том, что зависим от этих палок. А если задуматься, правда ли, что он от них зависим? Он снова посмотрел на горизонт и ощущение лёгкости вернулось. Ветер всё сильнее шумел в ушах. Эта свободная стихия всегда восхищала Альфреда. Он всегда мечтал стать ветром, поднимать столпы пыли, заставлять трепетать озёра и танцевать траву на полях. Этот момент настал, это его шанс. Левая рука разжалась, и костыль полетел на пыльную землю, оставшись далеко позади. Альфред расправил плечи, блаженно закрыл глаза и отпустил свободную руку. Она с лёгкостью рассекала воздух пополам, и не было больше ничего в этом мире, что сковывало бы его. Теперь не осталось сомнений, он – ветер…
 
Счастье заполнило сердца друзей до краёв. Они сломя голову мчались к своей мечте…
Мирас провожал их взглядом, пока ребята не скрылись за горизонтом. К тому времени на небосводе появилась первая звезда. Мастер долго любовался ею, затем присел в позу лотоса, чтобы заняться медитацией под открытым небом…
Всё же друзьям не удалось обогнать солнце, и оно уже начало проваливаться за линию горизонта. Градиент от тёплых тонов к холодным, куполом окружил ребят. Но этот закат преподнёс им волнующий сюрприз.
Они были так увлечены ездой, что совсем позабыли, куда именно держат путь. Когда солнце практически село, и на небе осталась последняя розовая полоса света, Мята внимательно всмотрелась в горизонт.
– Смотрите… Вот там! Смотрите!
Она резко дёрнулась, указывая рукой на объект своей тревоги. Блюм из-за этого на мгновение потерял равновесие, но им чудом удалось избежать падения.
– Перчик, осторожнее! Что ты там такое увидела?
– Парк…
Сердце Альфреда издало очень громкий удар, который эхом разнёсся по всему телу. И правда, вдали виднелись очертания города. Полоса неровных квадратов напоминала силуэт их собственного мегаполиса, за исключением огромного круга.
Радость и тревога смешались в сердцах друзей. Парк всё-таки не выдумка, он действительно существует. И чёртово колесо из легенд поистине устрашающих размеров, раз его видно отсюда.
Завтра они будут там, завтра начнутся их испытания. У Мяты заныло в животе от этих мыслей, но поворачивать никто даже не думал. Они пройдут этот путь до конца, чего бы им это не стоило.
– Я спасу тебя, Потти… – прошептала Мята. – Я успею…
Блюм и ЭрДжей, не переговариваясь, интуитивно начали замедлять скорость езды: пора было делать привал.
Ноги гудели, колени ныли, а в мышцах чувствовалось неровное покалывание – вот такие новые ощущения подарила езда на велосипеде Блюму. ЭрДжей хоть тоже давненько не ездил, но всё же был не так вымотан, как Фантаст. Велосипед облокотили о ствол дерева, а сами ребята отдыхали вокруг костра. Несколько одиноких деревьев обеспечили им костёр и удобный ночлег. В Трактире друзьям дали немало еды про запас, поэтому сегодня они решили отпраздновать, и каждый открыл по целой банке каши с тушенкой.
Все молча ели, мечтательно уставившись в костёр. Пережитое было настолько фантастическим, что в это было трудно поверить. Всем сейчас было невероятно спокойно и уютно.
Мята подняла глаза на небо – бесконечное множество ярких огней куполом окружали её. Она искала в этом свете поддержку. Завтрашний день пугал её, но в тоже время вселял надежду. Главное – спасти брата, но раз уж она проделала такой путь, возможно, стоит попытаться загадать то самое желание. Если бы у неё только получилось…
Мята посмотрела на своих друзей.
– А давайте, каждый расскажет самое заветное желание после первого, – предложила она. – Самое заветное говорить не будем, плохая примета. Кто о чём мечтает?
– Хмм… – начал ЭрДжей. – Я не мечтаю, я ставлю цели и добиваюсь их. Так что, Перчик, мне не чего тебе рассказать.
– Переживу. Уверена, твоя мечта оказалась бы самой скучной.
ЭрДжей ехидно улыбнулся ей и вернулся к поеданию каши.
 
– Альфред, а ты что расскажешь?
– Нууу… Вторая заветная мечта. Наверное, восстановить медицину. Взять себе учеников, обучить их и, чтобы они потом обучали других. А потом… вернуть бы обряд давать клятву Гиппократа.
– Что это за клятва? – спросил Блюм.
– Это священный обряд, который проходили врачи в прошлом. Они клялись служить людям и делать всё, что в их силах для спасения каждой жизни, вверенной им. Я, конечно, дал клятву себе, но… не знаю, как сказать… Я всегда представлял себе большой зал, и много людей, которые пришли стать свидетелями этой церемонии. Они смотрят на нас – будущих врачей, и мы даём эту клятву, глядя им в глаза, одетые в белые халаты. У меня то и халаты все серые… – улыбнулся Альфред. – В общем, я надеюсь, что однажды медицина снова обретёт свою силу, и врачи будут давать торжественные клятвы в подобающих местах.