Старый новый мир

– Да какой я мужчина после этого! Аааа!
И он, прибавив ходу, поплыл к Блюму, который успел уже доплыть до середины озера и развернуться обратно.
Мята и Альфред с улыбкой смотрели на происходящее. ЭрДжей подплыл к Блюму и оставшимся на берегу были слышны отдалённые голоса:
– Как холодно! – кричал ЭрДжей.
– Как хорошо!
– Как хорошо… и холодно!
– Сумасшедшие… – сквозь смех прошептала Мята.
– Я стараюсь ничему не удивляться... – сказал Альфред и тоже рассмеялся.
Они подняли разбросанные вещи этих двух и пошли раскладывать их на тёплые, нагретые солнцем валуны. Им тоже нужно было снять с себя вещи и оба чувствовали неловкость. Мяте было неудобно, потому что Ал парень, а Алу было стыдно, потому что он стеснялся своего тела. Тем более было стыдно показывать свой тощий скелет Мяте…
– Эмм… Я пойду посижу с той стороны камней, пока моя одежда не подсохнет… – смущённо сказала Мята и собралась уходить.
– Вот возьми, – Альфред протянул ей свою чёрную кофту с капюшоном. – Ты девочка и тебе… нельзя быть в мокром белье. Нужно снять всё, чтобы не простыть. Посиди в моей кофте, пока твоя одежда не высохнет.
Её румянец на щеках вспыхнул с новой силой. Она быстро схватила кофту, поблагодарила Ала и скрылась за одним из высоких валунов.
Если бы не длинная чёлка Альфреда, то можно было бы заметить, что он тоже смущён. Только он сам не понимал почему. Он же врачеватель. Это обычное дело – дать совет человеку по уходу за своим здоровьем.
Он шмыгнул носом и принялся раздеваться, пока Блюм и ЭрДжей не вернулись. Хоть они и парни, но показываться им нагишом ему тоже не сильно хотелось. Он снял с себя одежду и сел немного сбоку от валунов, так, чтобы хотя бы часть его тела была скрыта от глаз.
– Оооох, как же хорошо после купания! Я будто заново родился! – послышался голос ЭрДжея.
– Ты рождаешься заново каждый день!
– Карманный философ… – засмеялся ЭрДжей. – М? А где Альфред? – удивился Изобретатель, когда они дошли до валунов.
– Я здесь.
– Я тебя не сразу заметил. Ты чего там спрятался?
– Ну… я тут посижу.
– А где Перчик?
– Она сохнет с другой стороны.
– Отлично, мужской клуб! Снимаем труселя!
Синхронно белье ЭрДжея и Блюма отправилось сохнуть на валун. Сам ЭрДжей стал лицом к солнцу, закинул руки за голову и с закрытыми глазами блаженно наслаждался солнечным теплом.
Блюм полез к себе в рюкзак, достал оттуда нож и пошел к ближайшему дереву на поиски веток. Он вернулся с двумя длинными, достаточно прямыми палками, уселся на валун и принялся затачивать их с одной стороны.
– Читаешь мои мысли, малыш, – одобрительно сказал ЭрДжей. – Ещё немного побездельничаем, и пойдём ловить рыбу. Кстати, Блюм, там рядом с тобой мой рюкзак лежит, достань, пожалуйста, лампу, пусть заряжается.
Альфреду было и смешно и стыдливо наблюдать за этими двумя. Когда-то давно люди точно так же собирались племенами у озёр и рыбачили голышом. В этом было что-то от древней первобытной силы наших предков. Но сейчас, глядя на них, эти мысли почему-то веселили Альфреда. Он всячески боролся с собой, чтобы не рассмеяться.
– Мы не пойдём в лес сегодня? – вдруг спросил Альфред.
– Не думаю, что это хорошая идея – закат не за горами. Мы максимум зайдём в лес и нужно разбивать лагерь. А там, где водятся кролики, водятся и те, кто охотятся на них. Будет лучше отправиться в лес завтра, и пройти через него за один день.
– Да, ты прав. Интересно, насколько правдивы рассказы… – задумался Блюм.
– Нет там и капли правды! Лес, как лес. Завтра убедишься в этом сам.
Мята отдалённо слышала их разговор. Она и сама понимала, что так правильно, но почему-то сейчас, оказавшись в одиночестве, когда никто не отвлекал её от мрачных мыслей, она задумалась о брате. Она облокотилась спиной о нагретый валун, положив подбородок себе на колени, и размышляла с закрытыми глазами. Одна мысль появлялась в голове, затем другая лениво вытесняла предыдущею, и так всё время. Это был очень хороший день, но он практически не приблизил её к родному брату. Она не знала где он, в порядке ли, но она отчётливо осознавала, что он жив. Она чувствовала это, ведь он был частью её самой. Главное, что он жив, остальное совершенно не важно. Нужно гнать от себя плохие мысли и радоваться дороге, компании, природе. Нужно ценить каждый день, вот только… имеет ли она право так беззаботно наслаждаться жизнью, пока её брат неизвестно где? Возможно, было бы лучше проснуться раньше остальных и отправится дальше в одиночку, но правда в том, что пока она жила в мегаполисе, с ней и за сезон не происходило столько, сколько здесь происходит за день. И всё благодаря ребятам. По сути, она была бы уже мертва, не помоги ей тогда Блюм с Альфредом. Нужно жить, пока бьётся сердце. К такому не сложному, но удивительному выводу она пришла для себя. Больше мысли не сменяли друг друга. Полдня в пути, потраченные силы на догонялки, тёплое солнце и уютная кофта Альфреда, пахнущая травами, завели её в мир снов и она задремала.
 
Когда Блюм и ЭрДжей вернулись со своей рыбалки, Альфред был уже одет и возился с костром. Солнце уже село за горизонт, и тонкая полоса красно-розового цвета практически растворилась, уступив место сияющим звёздам. Отражение в воде удваивало красоту момента, и Альфред ненадолго отвлёкся от костра, засмотревшись на закат.
– Эй, Перчик, возвращайся к нам! На ужин… рыба! – но Мята не спешила выходить. – Перчик! Ау!
Альфред закончил разводить костёр и пошел на другую сторону от валунов.
Мята спала крепким сном, скрутившись калачиком, прижавшись спиной к нагретым за день камням. Она дышала глубоко и ровно, находясь в глубоком сне.
– Мята… – Альфред позвал её издалека, но реакции не последовало. Тогда он присел рядом с ней и потормошил за плечо. – Мята, просыпайся.
– Ммм, что слущилось… – она как всегда медленно и лениво приходила в себя после сна, но всё-таки вспомнив, где она находиться, тут же вскочила. – Что? Я что-то проспала? Мы уходим?
– Нет, ничего такого, Блюм и ЭрДжей наловили рыбу, и мы скоро будем ужинать. Одевайся и приходи к нам.
Он встал и пошел обратно, напоследок взглянув на неё искоса. Его толстовка, которая была немного велика и на него самого, на Мяте выглядела очень забавно. Она была ей почти по колено, а рукава свисали, скрыв даже ладони. Альфред улыбнулся и подумал про себя, что это выглядело довольно мило.
Вскоре Мята пришла к ребятам и компания была в сборе. Сегодня звездное полотно было вдвойне прекрасней, ведь теперь сияние было не только над их головами, но и изумительно отражалось в воде. Лунная дорожка вела прямо к костру, и казалось, будто по ней можно было подняться к звёздному небу. Эти мерцающие огни завораживали, но заставляли чувствовать себя одиноко, поэтому ребята кучнее сели вокруг костра и стали наслаждаться теплом.
– Ну как улов? – поинтересовалась Мята.
– Я еле поймал одну рыбину, а Блюм целых три, представляешь? И он сделал это буквально сразу!
– И всё остальное время ты пытался выловить свою одну? – улыбнулась Мята.
– Это был вопрос принципа! Зато я её поймал. А ты мог бы ещё наловить, между прочим, вместо того, чтобы смеяться над моими первыми попытками порыбачить! – проворчал ЭрДжей.
– Если ты берёшь больше, чем тебе нужно, то совершаешь преступление. Земля дала нам этот чудесный ночлег, река дала нам воду и еду. Нельзя злоупотреблять добротой. Этой рыбы вполне достаточно, – сказал Блюм и принялся осторожно счищать чешую ножиком.
– Тебе может и достаточно такой рыбинки, а мне нужно много еды. Тем более реке не поубавится ещё от парочки.
 
– Ну, тогда иди и рыбачь, – Блюм торжественно протянул ЭрДжею заострённую палку.
– Язвишь? Одобряю.
– А я вот долго могу обходиться без еды, – похвасталась сомнительным достижением Мята. – Мы как-то с братом поспорили, кто сможет дольше ничего не есть. Я выиграла и продержалась… раз…два… – Мята загибала пальцы. – Четыре… Четыре дня!