Наследница царицы Савской

– А что может послужить лучшим доказательством богатства нашей царицы? – возразила Ирция. – Пояс феникса, а еще изумруды Царя-раба, а еще…
– И что может послужить лучшим доказательством плохого вкуса? – перебила Хуррами. – Она – царица Савская, царица Утра. А не глиняный идол в каком-то захудалом придорожном святилище! Тирский пурпур, пояс феникса, да еще изумруды – ты хочешь, чтобы царь Соломон подумал, будто наша царица напялила на себя все, что под руку попалось?
Глаза Ирции сверкнули гневом:
– Что ж, если бы она оделась по-твоему, он бы подумал, что она беднее придорожной попрошайки! Она ведь царица Савская, царица Утра, правительница Земли Пряностей. А ты хочешь, чтобы эти лохматые варвары подумали, будто она бедная и слабая?
Царица Савская рассмеялась, и обе служанки обернулись к ней. На лицах у них застыло одинаковое выражение – смесь огорчения и гнева.
– Тише, – сказала Билкис, – как всегда, вы обе правы и обе ошибаетесь.
– В каком наряде царица хотела бы появиться при дворе царя Соломона? – спросила Ирция. – Золото и пояс феникса?
– Царица не наденет этот ужасный пояс, – отрезала Хуррами.
«Сцепились, как кошки… Хоть меня и забавляет их перебранка, нельзя позволять им ссориться». Подавляя желание снова рассмеяться, Билкис лишь улыбнулась.
– И снова обе вы правы – и обе ошибаетесь.
Ей удалось их заинтриговать. Они смотрели на нее, пытаясь разгадать эту загадку. После долгого молчания Ирция умоляюще промолвила:
– Царица ведь наденет хоть что-то?
– Для этого случая – да.
Она улыбнулась Ирции – так легко было ее шокировать. Во взгляде Хуррами нарастало подозрение.
– Не надо испепелять меня глазами, Хуррами. Я веду свои дела и одеваюсь так, как нужно, а не так, как тебе нравится. А ты, Ирция, постарайся не забывать, что служишь царице. Ты ведь не давшая обет целомудрия девственница, уединившаяся в пещере. И хватит дуться – вы обе помогли мне принять решение. Теперь я точно знаю, в каком наряде предстану перед нашим хозяином.
Она взглянула на недоверчивых служанок и улыбнулась.
– Клянусь очами Аллат, что никто до конца своей жизни не забудет день, когда царица Савская впервые появилась при дворе царя Соломона.
Песнь Ваалит
Царица Савская могла с таким же успехом поселиться на луне – все равно никто не видел ни ее, ни ее диковинной свиты. Следовало придерживаться установленного порядка: царица должна была попросить принять ее, а царь – предложить свое гостеприимство. И до проведения этого строго установленного ритуала царица не выходила из своих покоев в Малом дворце. И мне впервые в жизни не оказали никаких поблажек.
Когда я открыто попросила у отца разрешения навестить царицу, он лишь с улыбкой покачал головой. Я не привыкла к отказам, поэтому попросила снова, на этот раз говоря о том, что приветствовать чужеземную гостью – это обязанность царской дочери.
– Да, но пусть она сначала отдохнет. Дорога из Савского царства долгая, а для женщины она особенно тяжела. Не тревожь ее сейчас.
– Клянусь, я не потревожу ее. Она точно подумает, что я плохо воспитана, если я не поприветствую ее и не вручу подарок!
– Нет, Ваалит, – сказал мой отец тоном, которого я никогда раньше не слышала.
Этот тон ясно давал понять, что спорить не следует.
Склонив голову, я молча ушла, ругая себя, что вообще просила разрешения. Если бы я просто отправилась в Малый дворец, может быть, отец и отчитал бы меня потом, зато я увидела бы царицу Савскую раньше всех. Но теперь я не могла сделать вид, будто не услышала или не поняла отцовских слов.
Значит, следовало искать другой способ. Немного подумав, я нашла его. Даже если мне запретили без приглашения являться в Малый дворец, сама царица Савская могла видеться с кем угодно. В конце концов, к ней ведь приходил мой отец, и управляющий Ахисар, и гаремная надзирательница госпожа Чадара. И друг отца, Аминтор Критский.
Я улыбнулась и велела Нимре попросить Аминтора встретиться со мной на стене над воротами дворца. Ожидая там, глядя на шумный город, я повторяла про себя приготовленные для Аминтора слова. Я знала, что он придет: все хотели услужить любимому царскому ребенку.
 
Я так углубилась в свои планы, что не услышала, как он подошел. И, лишь когда на меня упала его тень, я подняла голову и увидела, что он стоит передо мной, гордый и сияющий. В полуденном солнце сверкали его длинные иссиня-черные локоны. За ухом виднелась веточка жасмина – белые звездочки светились в ночи его волос. Аминтор всегда украшал себя цветами.
– Царевна, – он низко поклонился, а когда выпрямился, я увидела танцующие в его глазах искорки смеха, золотые блики в темных янтарных озерах, – ты звала меня, и вот я здесь.
Я улыбнулась, и он добавил:
– Так почему же я здесь, царевна?
– Я хотела поговорить с тобой, – ответила я, откидывая голову и глядя на него с царственным хладнокровием – так мне казалось.
– Для меня это большая честь. И, по крайней мере, тебе хватило здравого смысла выбрать для нашей встречи достаточно людное место. – Аминтор взмахнул рукой, указывая на небо над головой и город внизу. – Это не так подозрительно, как темные закоулки и тенистые сады.
В его тоне звучала насмешка, но я решила, что разумнее счесть эти слова похвалой. Я снова улыбнулась и сказала:
– Спасибо, что откликнулся на мою просьбу, господин Аминтор. Я хочу попросить тебя об услуге.
Я замолчала, но он ничего не сказал, лишь поднял брови, и мне пришлось продолжать, чтобы прервать молчание:
– Ты вхож к царице Савской. Сможешь ли ты передать ей кое-что от меня?
– Смотря что, – ответил Аминтор.
Я изумленно воззрилась на него, а он добавил:
– Что же ты ощетинилась, как рассерженная кошка? Никогда не обещай делать что-либо, пока не узнаешь, о чем именно просят, запомни это. – Он улыбнулся, блеснули его белые зубы. – Так что же ты хочешь передать ей, царевна?
Я обуздала свое раздражение, напомнив себе, что прошу Аминтора об услуге, и лишь потом заговорила:
– Я хочу передать царице Савской, что приветствую ее в городе царя Давида. И что я хотела бы, чтобы она пригласила меня к себе, – тогда я смогу вручить ей подарок. – Вторую часть просьбы я произнесла весело и быстро, словно она мало что значила.
Аминтор засмеялся и покачал головой:
– Прости, царевна. Поищи кого-то другого, чтобы передать эти слова. Или подожди, пока отец разрешит тебе посетить царицу Савскую.
Меня огорчили его слова.
– Как ты узнал, что он запретил мне? – сделав над собой усилие, спросила я.
– Если бы он тебе разрешил, тебе бы не понадобился я в качестве посредника.
И мне не удалось заставить Аминтора изменить решение, несмотря на все мои доводы и лесть, хотя я изо всех сил старалась переубедить его. Если мне сделают эту уступку, какой это принесет вред? Рано или поздно я все равно встречусь с царицей. Вежливость требует, чтобы я поприветствовала ее и вручила подарки. Мой отец правильно делает, что заботится о покое своей гостьи, но я бы ни в коем случае не утомила ее…
Аминтор выслушал меня и засмеялся:
– Ты утомила бы кого угодно, царевна. Даже царицу Савскую, а она, как мне кажется, очень терпелива! Прости, но я по-прежнему отказываюсь. Твой отец не так уж много от тебя требует. Поэтому, когда ему все же случается что-либо приказать, с твоей стороны разумно было бы послушаться.
– Он на меня не рассердится! – заверила я Аминтора.
Отец никогда прежде ни в чем не отказывал мне. Поэтому я сказала, что он простил бы меня, узнав о моем непослушании.
– Может быть. Но он не простил бы меня. Нет, спасибо, я рисковать не буду. Меня еще не утомил Иерусалим. Кроме того, мне нравится твой отец, и я не хочу ничего делать у него за спиной.
– Он не узнает, что ты помог мне, – возразила я, – никто не будет об этом знать.
– Нет, царевна. Об этом будет знать царица Савская. И ты. И я. А теперь будь хорошей девочкой, беги играть.