Наследница царицы Савской

– А мне – твои. – Поколебавшись, он добавил: – А также истинную причину того, что ты оказалась так далеко от своего царства и трона. Видимо, дело очень серьезное, раз ты так рискуешь собой и короной.
Билкис ответила не сразу. Они ехали бок о бок, не говоря о своих скрытых желаниях, и молчание защищало их. Когда они поднялись на вершину холма, царица увидела в долине внизу широкую реку, которая неспешно несла свои воды на юг. По цвету воды и скорости течения было ясно, что река неглубокая, но в этой земле золотистой пыли и красных, словно розы, камней поток сиял, как изысканная бирюза.
– Иордан, – сказал царь, – самая полноводная наша река.
Царь иронично описал мелководный поток, и Билкис это оценила. Оценила она и его терпение – ведь он ждал, не повторяя вопроса. Он давал ей возможность самой решить, отвечать ли и когда именно. Пока лошади спускались с холма, она приняла решение открыть царю Соломону правду – пока лишь часть ее. «Я посмотрю, как он воспримет начало, прежде чем преподносить ему все».
– Я прибыла по воле богини.
Соломон взглянул на нее с любопытством:
– Твоя богиня говорит с тобой?
– Иногда. А твой Бог – говорит ли он с тобой?
Теперь настал его черед замолчать. Соломон словно бы взвешивал свои слова и наконец ответил:
– Однажды говорил. А как с тобой говорит богиня? Она посылает сны? Видения?
Билкис пожала плечами. Темное покрывало, окутывавшее ее тело, собралось мягкими складками, словно подхваченное летним ветерком.
– Она делает так, чтобы я поняла ее, если мне хватает разума внимать ей.
– Твоя богиня… – Он осекся.
– Ее зовут Аллат, Солнце наших дней, Матерь Савского царства, – ответила она на его невысказанный вопрос.
– Твоя богиня Аллат велела тебе отправиться на север, ко мне?
– Она велела отправиться на поиски на север. И найти тебя. – Она искоса посмотрела на него и снова пожала плечами – и снова тихо зашуршали ее одежды. – Благодарю, что дал нам корабли для этого плавания.
– Щедрость – это добродетель. Какую же награду обещала тебе богиня? Наверное, очень высокую, раз ты проделала этот далекий путь так быстро.
– Награду, которая стоит того, чтобы отправиться на край света и обратно. А тебе, Соломон? Что твой Бог обещал, когда говорил с тобой?
Казалось, он снова задумался, тщательно подбирая слова, и наконец сказал лишь:
– То, о чем я попросил. – Помолчав еще, царь добавил: – Нужно хорошо обдумывать свои просьбы, обращаясь к богам.
«Да, ведь она – или он – могут их выполнить, а боги думают не как люди. Мы стали слишком серьезны», – тихо и мягко рассмеялась она про себя. Складки покрывала приглушали звук.
– Воистину так – и хватит на сегодня истин. – Билкис тряхнула головой, и золотые звездочки, вшитые в ее покрывало, засияли и засверкали. – Царь Израиля спрашивал царицу Савскую, и она отвечала, а потом спрашивала его, и он тоже отвечал. А теперь задай мне еще вопрос, какой угодно. Что мужчина Соломон хотел бы узнать о женщине Билкис?
– Почему ты прячешь лицо и тело под украшениями и покрывалами, а ездишь на лошади, как…
– Как мужчина? Я еду на лошади, потому что это дает свободу. Можно передвигаться, ни от кого не завися. Что же касается покрывала, – она повернула голову и встретилась с ним взглядом, – я ношу его, чтобы защитить лицо от солнца. Его поцелуи слишком горячие и страстные. Нравится ли тебе мой ответ, царь Соломон?
Не успел он ответить, как она сжала ногами бока Шамса – и жеребец бросился в сторону.
– Я должна пустить его галопом, иначе он не даст мне покоя.
И всадница поспешила вперед, по дороге, ведущей на север.
В Иерусалим.
Песнь Ваалит
В пути мой заботливый и предусмотрительный отец каждый день отправлял гонцов, сообщая своим приближенным о том, где находится. Кроме того, он присылал распоряжения о том, как следует поселить и приветствовать царицу Савскую и ее свиту. Гостье отвели Малый дворец. В этом крыле дома когда-то находились царские покои, а теперь там было тихо и безлюдно. Эти помещения, слишком старомодные, чтобы жены Соломона осчастливили их своим присутствием, почти не использовались.
 
Теперь все изменилось, ведь отец приказал отправить в Малый дворец мастеров, дав им задание обновить отделку стен и оживить роспись, подрисовав ее яркими красками. И Малый дворец родился заново, чтобы стать пристанищем для чужеземной царицы и ее необычной свиты.
Сплетни прибывали в Иерусалим быстрее, чем самые усердные царские скороходы, и все в городе, от дочери фараона до последнего уличного попрошайки, знали, что свита царицы Савской превосходит всякое воображение и нет во всем мире ничего более удивительного.
«Женщины охраняют Савскую царицу. Знаменитые девы-воительницы, ненавидящие мужчин, поклявшиеся хранить целомудрие и служить луне. Ее холят и лелеют евнухи – царевичи, отказавшиеся от своей мужской природы, чтобы прислуживать ей.
Она разговаривает со зверями и птицами. Стоит ей захотеть, и она может превратиться в змею.
У нее самой тело наполовину звериное, и она скрывает его. Плотные покрывала всегда прячут ее от мужских глаз».
С каждым новым пересказом слухи становились все безумнее, пока не оказалось, что царица Савская влиятельнее самых могучих царей, а красота ее превосходит человеческую. Что же касается богатств, которые она везла с собой, – «столько золота, что и не взвесишь, столько драгоценных камней, что не сосчитаешь. Столько ладана и мирры, что можно заполнить весь храм от пола до потолка. Жемчужины величиной с павлиньи яйца, рубины – с женское сердце». Вот какие безумные выдумки передавались из уст в уста.
А сама царица… «Наполовину джинн, наполовину столб пламени. Умна, как сфинкс». Даже ее титулы звучали, словно золотые колокольчики: царица Южной страны, царица Утра, царица Земли Пряностей.
И, хотя в отцовском гареме собрались женщины из всех царств мира, от Мелита и Египта до далекой Колхиды, прибытие царицы Савской и ее свиты обещало затмить всех, кто когда-либо входил в широкие восточные ворота Иерусалима. В день, когда царь Соломон и царица Савская ехали по городу во дворец, на крышах и улицах собралось столько людей, что в этой давке никто не мог сдвинуться ни на шаг, пока процессия не исчезла из виду. И, хотя царицу действительно окутывало плотное покрывало, собравшиеся посмотреть на нее не разочаровались.
– Ведь она была закутана в ткань, золотую, словно солнце. А лицо ее скрывала маска из жемчужин, – рассказывала Нимра, которую я отправила на разведку, когда царица еще не успела скрыться от любопытных глаз в Малом дворце. – Руки ее разрисованы хной, а ногти позолочены.
– А ноги? – спросила я.
Судя по одному из самых безумных слухов, у царицы Савской были не женские ступни, а копытца наподобие козлиных.
– На ней золотое покрывало до земли, – ответила Нимра, – так что придется нам подождать. Если у нее действительно копыта, наверное, она их покрывает позолотой, как ногти.
– Наверное, – ответила я, и мы рассмеялись.
На самом деле я не верила, что у царицы есть копыта, но мало ли что возможно в землях, где женщины правят мужчинами, а деревья сочатся благовониями для богов…
Билкис
Хотя Билкис и не ожидала этого, Иерусалим с первого взгляда произвел на нее впечатление. Большой город привольно раскинулся на холмах, окруженный высокой и толстой стеной, а венчало его здание, так богато отделанное золотом, что в свете полуденного солнца оно горело, словно костер.
– Это храм, – пояснил царь Соломон.
Он подмечал все, что ее интересовало. Теперь он называл все большие здания, которые привлекали ее внимание.
– Храм царя Соломона… Я слышала, так его называют.
Она улыбнулась, переводя взгляд на царя. «Улыбка у него на губах, но не в глазах. Почему же?» Царица понимала, что ей не следует упускать даже то, что может показаться незначительным.
– Так его называют потому, что я воплотил планы моего отца. Он мечтал о храме.