Дикая связь

— Там был грохот, я подумал, что ты упала и поранилась. Подвинься.
Я таращусь на него, не желая отступать, но он просто врывается и прижимает мое тело своим, так что у меня нет выбора. Я не хочу смотреть, как он отмывает мою кровь со своего тела, и когда он открывает рот, я кричу: — Не надо. Не используй свой дар на мне прямо сейчас. Я в десяти разных видах ярости, и я здесь, чтобы попытаться утопиться.
Грифон хмыкает и тянется ко мне, чтобы взять мыло, намыливает руки, но затем, вместо того чтобы вымыть себя, он начинает намыливать мои ноги. Его руки остаются в очень безопасных местах, но теперь, когда я знаю, каково это – иметь его внутри себя, это очень горячий момент.
— Что это вызвало? Блэк сказал, что вы все добрались домой целыми и невредимыми и ты была достаточно счастлива, кто запустил твои узы? Я убью их за то, что они так с тобой поступили.
Я фыркаю и толкаю его в грудь, но он в три раза больше меня и практически кирпичная стена, так что все, что происходит, это то, что он ловит мои руки и держит их прижатыми к своей голой груди.
— Отпусти меня! Мои узы может устраивать просто заставить нас быть Привязанными, заявить о своих узах, а затем вернуться, чтобы устроиться в моей груди, но я не так быстро смирилась с тем, что у тебя есть какая-то другая девушка в твоей гребаной постели! Все это дерьмо до того, как я вышла из-за моего наряда, а потом ты здесь с какой-то другой девушкой? Нет. Я передумала, я собираюсь спать в другом месте, — огрызаюсь я, но чем больше слов вылетает из меня в яростной тираде, тем более растерянным и взбешенным Грифон выглядит в ответ.
Он наклоняется, чтобы поймать мои глаза своими, заставляя меня выдержать его взгляд. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Я не прикасался к другой женщине, с того момента, как мы притащили тебя сюда и высадили в офисе совета. Оли, посмотри на меня, я клянусь нашими узами, я не прикасался ни к кому, кроме тебя, с тех пор, как мы встретились.
От его слов у меня мурашки бегут по коже там, где им не место. Я заставляю себя сдержать гнев, потому что я не просто вообразила, что почувствовала. — Тогда какого хрена духи были повсюду на твоей кровати? Они не просто волшебным образом появились на твоих простынях, не так ли? Я вернулась сюда в своем игровом костюме, как ты мне и сказал, и обнаружила, что твоя кровать воняет другой женщиной. У меня даже не было возможности разозлиться или расстроиться из-за этого, мои узы мгновенно вырвались наружу, а потом… Все произошло так быстро.
Он моргает, глядя на меня.
Затем, ругаясь под нос, открывает дверь в душ и хватает полотенце. Я ожидала, что он просто выбежит из комнаты, потому что теперь у него есть то, что он хочет, Связь между нами завершена, и его сила возрастет, если уже не возросла, но он поворачивается, чтобы выключить душ, а затем заворачивает меня в мягкую, роскошную ткань.
Лицо Грифона громовое, такое, какое я привыкла видеть у Норта, но никогда не видела у него раньше, но его руки нежны, когда он вытирает меня насухо и укрывает. Затем он осторожно направляет меня обратно в свою комнату твердой рукой, не обращая внимания на то, что он все еще голый и с него капает вода.
Повсюду кровь.
Не опасная для жизни, но она размазана по простыням и полотенцу на полу, где он немного привел себя в порядок. Чертовски неловко не говорить об этом, но я думаю, может быть, он предполагает, что это были просто мои месячные.
Если повезет, мне никогда не придется обсуждать с ним это.
Он оставляет меня у сломанной двери ванной и направляется вперед к кровати, наклоняется и хмурится, когда, очевидно, чувствует запах духов под ароматами нашего секса. Я неистово краснею, мне чертовски неловко об этом думать, но когда Грифон выпрямляется и хватает свой телефон, мне хочется умереть снова и снова.
— Что ты делаешь?! — шиплю я, и он говорит с тем, кому звонит, глядя мне прямо в глаза, не прячась и не пытаясь скрыть происходящее.
— Мне нужно, чтобы вы собрали всех женщин в этом доме в вашем офисе, всех, кто был здесь в течение последних двух часов. Кто-то был в моей комнате и испортил мою кровать. Это запустило узы Оли, мои узы отреагировали, и кто-то сделал это, чтобы причинить ей боль… Сейчас она в порядке, она просто в ярости, и я тоже… Я буду там через пять минут… Оли останется здесь, она не собирается разгуливать по поместью, разбираясь с этим дерьмом сегодня вечером.
 
Когда он выключает телефон и бросает его обратно на прикроватную тумбочку, я скрещиваю руки и огрызаюсь: — Ты действительно думаешь, что я просто поверю, что ты ничего не сделал? У меня нет встроенного детектора лжи, но я не вчера родилась!
Он никак не реагирует на меня, просто берется за работу, сдирая простыни со своей кровати и складывая их в пучки с неопределенным выражением отвращения к работе с ними. Я поднимаюсь на ноги, мое тело болит во всевозможных новых местах, и я наклоняюсь вперед, пытаясь найти пижаму, которую принесла сюда с собой. Она лежит в куче у двери, очевидно, я уронила ее, когда мои узы взяли бразды правления.
Как только я поднимаю вещи, мои узы начинают злиться из-за того, что они принадлежат другим моим Связным, потому что теперь им нужен только мой Привязанный, чтобы утонуть в его запахе и погрязнуть в его пространстве, пока наша связь не установится должным образом. Я хмуро смотрю на них сверху вниз, и когда Грифон снова заправляет кровать, он возвращается ко мне.
— Возьми все, что хочешь, из моего шкафа, ты в… блядь, режиме гнездования. Я знаю, что ты не хочешь этого, но это то, что тебе нужно прямо сейчас. Просто возьми все, в чем тебе удобно спать, а я все улажу.
Я бросаю другую одежду, как будто она горит, демонстрируя полное пренебрежение к пространству моего Привязанного, но его это не беспокоит. Он просто хватает ее и идет за мной в шкаф, нависая надо мной, пока я не облачаюсь в пару его трусов-боксеров и уютный черный свитер.
Как только я отхожу, явно не собираясь больше ничего брать, он начинает доставать одежду и для себя, и я отворачиваюсь. Мне не хочется, чтобы он одевался и уходил от меня, я хочу, чтобы он лежал в постели, где пахнет только нами, и обхватывал меня.
Моя грудь напрягается, когда он выходит обратно в джинсах и футболке, мой живот опускается, и я не могу удержаться от хныканья.
Его руки обхватывают меня и прижимают к своей груди. — Что случилось? Я знаю, что ты мне не веришь, но я выясню, кто это был, и разберусь с этим. Какие бы доказательства тебе ни понадобились, я достану их для тебя.
Я качаю головой, трусь лицом о его грудь, и хотя начинаю верить ему, не могу найти свой голос. Он заперт где-то в другом месте моего тела вместе с моими дикими узами и моим растущим, убийственным даром.
Раздается стук в дверь.
Рука Грифона скользит по моим волосам, гладит затылок, приглашая Связного войти. Я уже догадалась, что это будет Норт, это очевидно, кого Грифон позвал помочь ему найти женщину, но я не могу отодвинуться от его рук, чтобы спрятаться, потому что могу вскрыться и выплеснуть все свои органы повсюду, если он перестанет прикасаться ко мне прямо сейчас.
Сегодняшний вечер определенно проклят.
— Я проверил камеры наблюдения, и Грейси Дэвенпорт была здесь за десять минут до того, как вошла Олеандр. У нее была с собой сумка. Я пошел поговорить с ней, но Феликс уже отправил ее домой за то, что она снова пошла за Сейдж. Видимо, она обиделась на что-то, что Гейб сказал ей, когда проводил ее в комнату, и она стала бродить по дому.
Гребаная. Грейси.
Руки Грифона все еще теплые и нежные, когда он поглаживает мою спину, но его тон совсем недружелюбен, когда он отвечает Норту: — Я разберусь с ней утром. Ты должен выгнать ее из Дрейвена, ей больше никогда нельзя приближаться ни к Оли, ни к кому-либо из нас. Если она или ее семья не воспримут это нормально, я избавлюсь от нее.
Я застываю в его объятиях, но он не прекращает успокаивающих поглаживаний. Норт не отвечает ему, и мне становится любопытно, что они оба должны передавать своими лицами, поэтому я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь в объятиях Грифона лицом к Норту.