Дикая связь

Я делаю полный оборот, чтобы он мог видеть и заднюю часть наряда, и он решительно качает головой. — Нет. Не будешь это носить. Оли, я би, а не гей, и могу сказать тебе прямо сейчас, что этот игровой костюм находится в корзине «нет». Атлас! Иди скажи ей!
Я смеюсь, хватаю свой клатч, чтобы проверить, есть ли у меня там все необходимое, и тут слышу стон из дверного проема.
— Неа, ни единого гребаного шанса. Новый прикид, Связная.
Я поворачиваюсь и вижу, что Гейб смотрит на мою задницу, вернее, хмурится на нее, как будто это лучшее и худшее, что когда-либо случалось с ним, и от укола адреналина, который проходит через меня, я хихикаю, как сумасшедшая.
— Ни один мужчина, будь то Связной или кто-то другой, никогда не будет указывать мне, что носить, Габриэль Ардерн. Так что тебе лучше сменить свою мелодию, и побыстрее, — говорю я, насмешливо помахивая пальцем, но от его ответного взгляда мое сердце замирает в груди.
Я почти забываю, что все наши друзья стоят вокруг и наблюдают за нашей перепалкой. Я почти подхожу к нему и взбираюсь вверх по его внушительному телу, пока его губы не оказываются на моих, мои руки в его волосах, дергая и оттягивая, пока не направляю его вниз по моему телу и не получаю эти губы в другом месте, потому что ему нужно...
Гейб снова застонал и закрыл глаза ладонями. — Прекрати это. Ты играешь нечестно, а Сойер и так уже достаточно наговорил мне дерьма сегодня вечером, чтобы я не ставил гребаную палатку над тем, что заставляет твои узы так гудеть.
Он звучит жалобно, и я действительно чувствую себя немного неловко из-за этого. Я ничего не могу поделать с тем, что он чертовски великолепен, строен и чертовски красив, а стоя здесь в джинсах и обтягивающей белой футболке, которая обтягивает его бицепсы, он просто чертовски…
— Я ухожу. Атлас, ты должен проводить ее. Встретимся у двери, — бормочет он и крутится на пятках, не обращая внимания на то, как Сойер и Грей начинают его подначивать.
Им легко, они не связаны и счастливы просто наслаждаться друг другом, пока не узнают, где они должны быть. Остальные мучаются здесь.
Атлас наконец выходит из моей гардеробной и поворачивается посмотреть, из-за чего вся эта суета. Я одариваю его овечьей ухмылкой, а он просто медленно оглядывает меня, его глаза прослеживают каждый дюйм моей фигуры.
— Ты выглядишь идеально, сладкая, но я убью любого мужчину, который посмотрит на тебя дольше, чем на полсекунды, — говорит он, скривив губы, и ухмылка, которая вырастает при этом, волчья и идеальная.
Я подпрыгиваю к нему, немного проверяя ленту, и приятно удивляюсь, когда ничего не двигается. — Договорились. Я просто хотела выглядеть и чувствовать себя хорошо сегодня вечером. Надеюсь, это не слишком много.
Он подхватывает меня на руки и чмокает в губы, едва касаясь их, чтобы не испортить помаду. — Ты можешь пойти туда голой, и я все равно буду поклоняться тебе... всем остальным придется умереть. Жертва, которую я готов принести.
Я дрожу, и мои узы снова мурлычат в груди, я всегда рада слышать о том, что они жаждут смерти в мою честь, проливая кровь в качестве подношения нашей общей связи.
Я хочу большего.
Атлас снова наклоняется, его глаза прикованы к моим, и ухмылка на его лице становится еще шире. — О, моей девочке это нравится? Хочешь, чтобы я убил всех, кто осмелится на тебя посмотреть? Я убью. Я не хороший человек, не такой, как другие твои Связные. Я хороший для тебя, а остальных нахер. Если ты хочешь крови, сладкая, я дам ее тебе. Я дам тебе все, что ты захочешь.
Я тяжело сглатываю и пытаюсь снова обрести голос, но он выходит как карканье: — Ты не можешь так говорить с моими узами. Они кровожадны и эгоистичны, они заберут все. Все.
Атлас снова крепко прижимает меня к своей груди, мир сужается до нас двоих. — Хорошо, потому что я собираюсь дать тебе все и даже больше. Как только ты будешь готова… все, и это обещание, сладкая.
Я снова сглатываю и пытаюсь успокоить свое колотящееся сердце, которое пытается вырваться из груди. Когда Атлас чмокает меня в щеку и отстраняется, только чтобы снова прижать к себе, я вижу, что комната опустела, пока мы разговаривали. Я не слышала, как открылась или закрылась дверь, и это немного смущает, но я приклеиваю улыбку на свое лицо.
 
— Давай покончим с этой дурацкой вечеринкой, а?
Атлас усмехается над моим сухим тоном и провожает нас обоих к двери, открывает ее, как будто собираясь пропустить меня вперед, но мы застаем там Грифона, который ждет меня, скрестив руки на груди, и выглядит чертовски взбешенным, когда его глаза встречаются с моими.
Я сморщилась. — Что случилось? Наша ночь уже закончилась?
Он даже не взглянул в сторону Атласа, когда огрызнулся: — Мне нужно поговорить с моей Связной. Я провожу ее вниз, когда мы закончим.
Это самый строгий отказ, который я слышала от него за последние месяцы, но даже несмотря на то, что Атлас напрягается от его тона, он снова целует меня в макушку, а затем оставляет нас обоих.
Мне немного страшно от того, что сейчас произойдет, но я также знаю, что не сделала ничего плохого… если только он, наконец, не разыскал какую-то информацию обо мне и не собирается сказать, что теперь ненавидит меня. Может быть, он знает обо всех смертях и разрушениях.
Может быть…
— Что, блядь, ты себе позволяешь, выходя сегодня вечером в такой одежде? Через мой труп…
Облегчение, которое быстро нахлынуло на меня, оказалось недолгим. — Это чертов игровой костюм, и я не собираюсь, чтобы кучка мужчин указывала мне, что я могу носить, а что нет…
Его тело врезается в мое, как товарный поезд. В одну секунду он уже в другом конце коридора, а в следующую – прижимает меня обратно к двери, его руки сжимают мои голые бедра, словно он все еще не уверен, что видит реальную вещь.
— Ты думаешь, ты единственная, кто борется со своими узами? Это все мое. Знай это, прежде чем выйдешь отсюда, потому что Привязанная или Непривязанная, ты моя.
Я пытаюсь дышать, но Грифон прижимается ко мне так сильно, что я не могу. — Я знаю. Это просто милый наряд, я не пытаюсь… Я не несчастна со своими Связными. Я могу переодеться, если это такая большая проблема.
Он немного расслабляется, а затем отступает назад. — Нет. Ты сегодня в моей постели и можешь прийти ко мне именно в таком виде.
 Глава 22 
Я пьяна и потеряла всех своих друзей.
Ладно, Гейб и Атлас все время приклеены ко мне, и я вижу, как Киран свирепо смотрит на всех вокруг, но Сейдж исчезла в шкафу с Феликсом полчаса назад, и с тех пор я не видела ни одного из них. Сойер и Грей уже обжимались в каждой комнате этого дома, что-то там говорили о какой-то затее, о которой я была слишком пьяна, чтобы слушать как следует, и теперь я почти уверена, что они нашли тихую ровную поверхность, чтобы трахаться на ней. Я и люблю, и страстно ненавижу их за это.
Дом принадлежит одной из низших семей в совете, то есть это по-прежнему мега-особняк с бассейном и нелепым питанием, но сами члены совета не считают нужным посещать его, и никто не беспокоится о дресс-коде, когда тонна парней из ТакTим появляется, чтобы присмотреть за всеми нами.
Я хихикаю и наслаждаюсь теплым ночным воздухом, немного чересчур, на взгляд Кирана, но оба моих Связных наблюдают за тем, как я танцую у бассейна с каким-то слегка пьянящим восторгом, от которого в моем животе взрываются бабочки, буйство трепета и покалывания.
Музыка здесь на удивление хорошая.
— Хорошо, с тебя хватит. Еще немного, и завтра ты возненавидишь весь мир, — говорит Гейб, когда я допиваю последний бокал шампанского и хлопаю ресницами, требуя налить еще.
Он смеется над моим недовольством, качая головой.
Атлас не впечатлен ничем вокруг нас. Он не говорит об этом явно, он улыбается и разговаривает с людьми, когда они подходят к нам, но в нем есть холодность, которую я заметила и у Дрейвена, как будто он смотрит на всех свысока за их многочисленные грехи против нас.