Повтор (СИ)

Петляем еще немного между гаражами и выходим на заброшенную стоянку, облюбованную не то бомжами, не то любителями артхаусных фотосессий. Предлагаю:
— Присядем?
— Легко!
Алия опускается на древний остов плюшевого дивана. Есть в ней что-то, своеобразно гармонирующее с обстановкой. Сажусь на край покрышки от грузовика.
— Удивлен, что ты настолько мне доверяешь после всего…
  
— Я все же профайлер, а значит, капельку разбираюсь в людях и их мотивах, — Алия подмигивает. — У тебя есть свои закидоны, но, сорри, Саня, ты банальный сексист старого образца. Это значит, ты не обидишь женщину без крайней необходимости. То есть если не будешь уверен, что она угрожает тебе или твоим близким.
— Вот как, банальный сексист устаревшего образца, значит…
— Раньше это называлось «настоящий мужчина», — Алия по-птичьи чуть склоняет голову набок. — Таких теперь не делают. В нашу эмансипированную эпоху эти динозавры вроде как никуда не вписываются.
Мне кажется или сквозь обычную иронию в голосе Алии прорезается тоска? Она не красотка и возраста своего не скрывает — но все же интересная женщина. Свитерок вроде бы мешковатый, а изгибы тела нет-нет да и проступят — каждый на своем месте, бедра стройные, но не костлявые, грудь маленькая и изящная. Забавно, раньше я не позволял себе подобных мыслей — слишком опасался Алию. А теперь я уже по другую сторону страха, что ли.
— Скажи мне вот что. Во время тех опытов… почему я так и не смог забрать ничей Дар?
— Тебе прекрасно известен ответ, Саня.
— Да хватит уже этих игр, честное слово! Просто скажи. Я знаю, что ты знаешь.
— Без игр так без игр, — кротко соглашается Алия. — Ты не забрал чужой Дар, потому что не хотел. Не хотел лишаться статуса свободного от Дара.
— Но я же наоборот — хотел! Хотел избавиться от этого геморроя и вернуться к своей нормальной жизни!
— В самом деле? — Алия иронично приподнимает бровь. — Хотел снова стать просто одним из миллиардов одаренных? Не хотел остаться уникальным и исключительным, героем и спасителем, почти последней и единственной надеждой — тем, кто может диктовать условия, хоть ты и не сразу набрался окаянства на это? Вот кого ты сейчас пытаешься обмануть, Саня?
Замечаю, что подобрал с земли веточку и рассеянно вожу ей по пыли. Неловко — словно меня застукали за чем-то постыдным.
Тяготился ли я ролью защитника человечества от сверходаренных? Определенно да. Но это была… приятная тяжесть.
— Ладно, проехали. То есть я смогу обменять свободу от Дара на Дар, если буду действительно этого хотеть?
— Здесь нет ничего невозможного. Наша неуловимая уборщица Надежда сделала это, когда ты убедил ее, что так будет правильно. Но там, насколько я могу заочно судить, совершенно другой психотип, довольно своеобразное представление об ответственности и о собственной значимости. Та женщина полностью лишена амбиций. А вот если бы быть уникальной снежинкой отказался кто-то вроде тебя… да, это действительно было бы нетривиально, Саня. Такого Кукловод вряд ли ожидает. Добровольный отказ от уникальных способностей — это выбивается из его картины мира.
— Ты знаешь нашего врага?
Алия поводит плечом:
— Его уже все знают. Он фактически перестал скрываться. Юрий Сергеевич умен, но его стратегии сформированы аппаратными играми… Он действительно считает победой то, что удалось выставить Ветра из Штаба. Хотя фактически Ветер легально отступил на территорию, где контролирует все. Тот военный округ… там каждый первый — его марионетка. К Ветру теперь не подступиться. Правда, до тебя ему тоже сложно добраться через всю страну. Приходится пользоваться ненадежными исполнителями, чтобы его никак нельзя было связать с покушениями.
— Почему Кукловод… Ветер пытается меня убить?
— Он видит в тебе угрозу своим планам. Ты — темная лошадка, Саня, потому что независимо мыслишь. Твой брат, ты только не обижайся, на самом-то деле умнее тебя, и именно это делает его предсказуемым и управляемым. Олег не опасен, потому что ему не хватает характера… по крайней мере, Кукловод в этом убежден.
— Твоя работа?
Алия слегка улыбается:
— Не без того. Я пригасила Олега, не позволила ему быстро оправиться от травмы — чтобы Ветер не увидел в нем источник потенциальных проблем. Правда, в последнем эпизоде это сработало против нас… будь твой брат в лучшем форме, он не повелся бы на ту примитивную провокацию. Зато Ветер убедился, что Олег серьезной угрозы не представляет. А теперь ему стало сложнее за вами наблюдать… так что сколько-то времени у Олега есть, пока он по-настоящему себя не проявит.
— Понимаю. У меня, значит, времени почти нет. Тогда не будем тянуть. Я устрою, чтобы Штаб передал тебе все показания, которые удалось получить у сверходаренных. Мне нужно, чтобы ты восстановила методику усиления Дара. И очень быстро.
Алия приподнимает бровь:
— Могу я узнать, на кого ты хочешь ее применить?
— На себя.
Кажется, впервые вижу стальную дамочку Алию искренне удивленной:
— Но ты же… ты же свободен от Дара.
Пожимаю плечами:
— Ты же сама говоришь — у меня осталось совсем немного времени. Значит, терять его я не намерен. И тебе не советую. Куда тебя проводить?
Алия отвечает после небольшой паузы:
— Не провожай. Сама выберусь.
  
Глава 15
 
Спасенному, кажется, рай
 
Дойти до машины мне не удается. Вскоре после того, как Алия уходит, я слышу за гаражами другие шаги — не ее. Из-за ржавого гаража неспешно выходит мужчина. Он один. Рука сама ложится на кобуру.
— Не надо стрелять, Александр, — смутно знакомый невыразительный голос. — Я к вам пришел с подарками.
Уже темнеет, и я не сразу узнаю говорящего. Это человек с неприметным лицом. Я видел его совсем недавно в здании сталинского ампира, он провожал меня к Юрию Сергеевичу и потом приносил чай. Только тогда он был в костюме-тройке, а сейчас на нем кожаная куртка и не особо чистые джинсы — гармонирует с местностью. На плече — сумка вроде тех, в которых носят ноутбуки.
— Не надо вставать в защитную стойку, Александр. Мы не будем вам ничего навязывать, — мужчина подходит и смотрит на меня в упор водянистыми глазами — словно прицеливается. — Если хотите, можете продолжать ездить на своей машине, жить в своей квартире, пользоваться зарегистрированным на вас телефоном. Это ваша жизнь, можете спускать ее в унитаз сколько вздумается. Юрий Сергеевич велел так и передать — «вольному воля».
— А спасенному, кажется, рай?
— Рая, положим, я вам не гарантирую, — мужчина едва заметно усмехается. — Да и спасения, собственно говоря, тоже. Но некоторые меры безопасности предложить могу. Например, новую личность. Имя останется прежним, благо оно у вас одно из самых распространенных в России. Прочие данные изменены. Здесь документы, телефон и ключи. Машина припаркована на Садовой улице, это, если не ошибаюсь, в двух кварталах за границей гаражей; найдете, поисковое приложение в телефоне уже установлено. Адрес — согласно прописке в паспорте. В ваших интересах не вступать ни с кем в контакт, не авторизоваться в социальных сетях и мессенджерах. По улицам тоже без особой необходимости не разгуливать. Ваши биометрические данные в общей базе изменены, камеры вас не узнают; однако лицо-то остается вашим, тут даже пластическая операция не помогла бы, и программный фильтр, настроенный на ваши настоящие данные, позволит вас обнаружить. Юрий Сергеевич позвонит завтра, он сказал — «когда успокоитесь».
— Да я спокоен… но спасибо вам.
— Не стоит благодарности. Мы своих не бросаем.
Мужчина отдает сумку и уходит в узкий проход между гаражами, оставляя меня с ключами от новой жизни в руках.
* * *
Жизнь агента под прикрытием оказалась невыносимо скучной. Успенский Александр Андреевич, которым я на время стал, водил видавшую виды корейскую машину и проживал в уродливом человейнике, построенном на пустыре лет десять назад — в двадцатиэтажке, отделанной вырвиглазными желтыми и оранжевыми панелями. Тесный двор до сих пор усеян неубранным строительным мусором, а дверь квартиры приходится подпирать коленом, чтобы замок провернулся — да не где-нибудь, а в одной определенной точке, которую я постоянно забываю и ищу заново. Идеальное место, чтобы затеряться — квартиры здесь люди приобретали разве что от полной безысходности и старались в них без крайней необходимости не задерживаться.