Темные воды Миссисипи (СИ)

— Цветы, книги? Да он грёбаный романтик. — иронизирую я у её рта, когда лифт останавливается на нужном этаже.
— Всё равно. Если бы ты, так не реагировал, я бы вообще, не думала об этом.
Микаэлла, едва переступив порог квартиры, снимает кеды и, кажется, слишком тяжёлый свитер, потому что, стянув его с себя, облегчённо выдыхает.
— Скорее бы приложить голову к подушке.
Она проходит к холодильнику и достает бутылку с водой. Я поднимаю с пола сумку девушки, и все ее содержимое вытряхиваю на диван. Среди тетрадок с конспектами вижу две книги.
— Почему ты приняла их?
Зажимаю обе книги в ладони и слежу за реакцией Микки.
— Потому что, такова традиция. Я не могла бросить их в лицо человеку, который не виноват в том, что ты до жути ревнивый!
Чуть заметная улыбка касается пухлых губ Микаэллы.
— Пора поговорить с любителем своих студенток! — прохожу мимо девушки, открываю окно, и обе книги отправляются в свободный полет с двадцатого этажа. — Составишь мне компанию, детка?
Не дожидаясь ее ответа, на ходу стягиваю футболку и скрываюсь в ванной комнате.
Она открывает рот, прижавшись лбом к стеклу, провожая долгим взглядом старинные фолианты. Чудом, дверь в ванную не слетает с петель. Обнажённая Микаэлла, пружинит кулаками мне в спину.
— Ты ненормальный! Ясно?
Разворачиваюсь и затягиваю Микаэллу под горячие струи воды. Она не успевает опомниться, как оказывается прижатой лицом к стене. Я раздвигаю коленом ее ноги, и мой член одним резким толчком вторгается в ее киску.
— Флетчер зашёл на мою территорию, детка! И мне, бл@ть, это не нравится. — рычу у её уха, накручивая волосы девушки на свою ладонь.
Микаэлла стонет от моего напора и протирает грудью мокрый кафель.
— Идиот…
Вода стекает по её лицу, и она ловит губами тёплые линии. Ножки расползаются чуть шире и впускают меня, невероятно глубоко. Звук шлепка по ее попке заглушает шум воды и наши стоны. Вколачиваю Микаэллу в стену. Она так чертовски приятно ощущается без презерватива, меня точно надолго не хватит.
Чувствуя моё бесконтрольное состояние, девушка отстраняется, приземляется на колени и берет мой член в рот. Вот дерьмо! Её руки и язык, творят безумие.
— Сделай это, мой мальчик. — низким, мягким голосом умоляет Микаэлла
Я изливаюсь прямо в ее рот, упираясь ладонями в стену. Рычу, запрокидывая голову назад, когда Микаэлла продолжает свои ласки и слизывает, до последней капли, сперму с моего члена.
— Разве что-то подобное, я сделаю с кем-то, кроме тебя? Я до миллиметра твоя, Коул. — она скользит губами по моему мокрому телу, к приоткрытому рту. — А ты, у меня под кожей. И больше никого. Никогда. Унесешь меня в спальню? Хочу потеряться с тобой под одеялом.
Выключаю воду, заворачиваю Микки в белое полотенце и несу ее в кровать, где мы ещё пару часов наслаждаемся друг другом. Когда комнату окутывает ночь, и лишь дальние, мутные огни освещают потолок, девушка пожирает моё лицо своими глазами. Пальчики её левой руки выводят замысловатые, перекрёстные линии на груди и животе.
— Ты очень красивый. Знаешь об этом? — прикусывает мой подбородок. — Очень… прости, но давно хочу спросить… я не рылась в твоих вещах, просто случайно, нашла фото, где ты с мамой. Вон в том чемодане.
Она кивает в сторону верхнего, кожаного предмета, который завершает дизайнерскую идею.
— Она на ней такая красивая. Когда ушел из дома, взял только эту фотографию, — провожу пальцем по нижней губе девушки. — Я не мог жить в доме, где больше нет ее. Она так любила этот дом.
— Тебе тяжело возвращаться туда, где много воспоминаний? Ты не можешь вечно бегать от своего прошлого.
— Когда я возвращаюсь туда, я понимаю, что она сделала это преднамеренно. Она ничего не перепутала с дозировкой, она убила себя.
Я в первый раз произнес эти слова вслух. Закрываю глаза, пытаясь справиться с болью, что рвет сердце на части.
— Коул… я мало, что знаю о твоём отце, но и этого достаточно, чтобы сказать, что она устала от такой жизни. И может быть, это был единственный выход?
 
Микаэлла прислоняет ладонь к моей щеке.
— Она бы никогда не простила меня. Я стал таким же, как и он. — шепчу я, прижимаясь к руке девушки.
— Нет, ты не такой. Ты вытащил меня из дерьма. Сделал больше, чем кто-либо, после того, что на меня обрушилось. Ты не твой отец. И не станешь им.
Её поцелуи щекочут шею и мочку уха, которую она прикусывает зубами.
— А что сейчас с домом? Он пустует?
— Нет, Либи и Том следят за ним. — пропускаю сквозь пальцы мягкие волосы Микки. — Ты хочешь увидеть дом, где я вырос?
— Хочу. Я хочу знать о тебе все. — Девушка приподнимается на локте и заглядывает мне в глаза. — Расскажешь мне ещё что-нибудь о себе?
Я рассказываю девушке ещё немного о своей жизни до того, как стал одним из парней Кигана Келли. Микаэлла проводит пальцами по сгибу моего локтя, где набито тату в виде ловца снов.
— Что означает этот рисунок? — шепчет она.
— Индейцы верят, что ловец снов способен отловить все негативные мысли и человек сможет насладиться спокойным сном, — я запечатляю на губах девушки поцелуй. — Хотя, только рядом с тобой мне чертовски спокойно спится.
Утром, когда Микаэлла ещё спит, я выхожу из квартиры. Через полчаса паркую свой «Форд» у учебного центра. Спустя десять минут серебристая «Феррари» Гаррета Флетчера останавливается неподалеку. Я выбираюсь из автомобиля и направляюсь к блондину.
— Чем обязан? — интересуется он, как только я приближаюсь к нему.
— Пришел, чтобы рассказать о моих впечатлениях от твоих подарков.
Гаррет вздрагивает, когда перед его лицом появляется лезвие моего «Спайдерко». Он делает шаг назад и упирается спиной в дверцу «Феррари».
— Микаэлла не твоя собственность. — цедит он сквозь зубы, не сводя глаз с ножа, зажатого в моей ладони.
Я криво усмехаюсь, опускаю руку, и звук скольжения острого лезвия по серебристому покрытию его итальянской малышки, заставляет Гаррета стиснуть челюсти.
— В следующий раз мой нож познакомится с твоим лицом.
Большим пальцем складываю лезвие. Разворачиваюсь на пятках и направляюсь к «Эксплореру».
ГЛАВА 36
Микаэлла
Ласковый, весенний воздух, встречает меня, едва я покидаю высотное здание в Даун-Тауне. Тонкий, черный жакет и белая майка, прекрасно дополняют слегка небрежный вид ниже пояса. Кеды и джинсы, вряд ли вписываются в общий комплект. Но сегодня, после занятий, я хочу преодолеть расстояние до клуба, без последствий для своих ног. В прошлый раз их будто закатали в бетон.
Гаррет хмурится, не поднимая глаз от ноутбука, словно меня не существует. Или я внезапно превратилась в жабу, что вызывает у него рвотный рефлекс. Дженнифер Ван Паат пользуется данным скачком напряжения между нами и подсаживается к преподавателю в неприлично короткой, клетчатой юбке с ремешком «Гермес» на поясе. Я прикусываю карандаш и проваливаюсь в воспоминания о прошлой ночи. Коул был таким естественным. Без уродской маски с надписью «кретин» на лбу. Он рассказал мне о своем доме, детстве, а потом так обнял, что розовые пони, проскакали у меня над головой, тряся серебряными гривами. Мое сердечко кувыркается в груди и почти лопается от того, что кто-то воткнул мне иглу в вену с дозой любви.
— Микаэлла, — наконец, просыпается Гаррет. — Насчет работы.
Я оглядываюсь и не вижу никого из своей группы. Опять?
— Встретимся завтра? И еще, если тебе нужно жилье, я могу помочь.
 
Над бутиком, небольшая двухкомнатная квартира с видом на центральную улицу. Она свободна. Сможешь работать и заниматься в любое время.
— Спасибо, Гаррет, я подумаю.
— Вечером пришлю тебе адрес бутика и пару фото квартиры.
Я нехотя улыбаюсь, собираю канцелярские принадлежности и тороплюсь на выход. Мир, должно быть, шутит надо мной! А тот придурок, что на небесах, издевается. Да, чёрт подери, именно он! Задираю глаза в лазурное, мятное небо и проклинаю лохматого, потерявшегося в седой бороде старика. Слышишь, перестань раскидывать шипы и камни на пути!