Властный, страстный и отвязный, или... (СИ)

- То есть вы скрываете от живущих здесь людей, что они – экспериментальные образцы? – мотнул головой Реций.
- Разумеется, - недоуменно заморгал генерал-майор, а я незаметно ткнул Реция локтем в бок, чтоб тот перестал задавать глупые вопросы.
- Они здесь рождены, - равнодушно пожал плечами Толь, продолжая беседу, - уже какое по счету поколение! Они никогда не были за пределами базы и пребывают в полной уверенности, что там... мира просто не существует. Для них придумана сказка о крае земли, о единственном континенте, вокруг которого только вода и больше ничего. Система координат у них совершенно иная, мировоззрение, информация о космосе, звездах, физических явлениях и человеческих возможностях...
- Что же, и никто не захотел доплыть до этого края земли? – усмехнулся Реций, игнорируя мое предостережение.
- Бывает, что появляются упёртые смельчаки. Как правило, это одиночные путешественники. Обычно они пропадают без вести, как только встречаются с первым кордоном, - растянув слюнявые губы в хищной улыбке, поведал нам Толь-в-кубе. – Но мы планомерно снаряжаем официальные экспедиции, которые благополучно проплывают там, где нам нужно, пользуясь нашей системой координат и хитроумно изготовленными навигационными приборами, непогрешимость которых никто никогда не оспаривает, и эти научные экспедиции благополучно возвращаются с разрешёнными данными о «крае» земли. После таких экспедиций общественность еще много десятков лет подряд смакует «достоверные факты». Ученые рьяно спорят между собой, основываясь на ложных сведениях, пишут тонны диссертаций, вносят поправки в справочники и учебные пособия, развивают свою «науку», реально сражаются за нее, даже гибнут, ломают себе судьбы. Выстроенный магнитный купол «правильно» искажает показания приборов и у людей не возникает никаких сомнений. В конце концов, всё это помогает выживать и людям в том числе.
- И несогласных не существует?
- Очень маленький процент. Люди, отрицающие официальную доктрину, обычно сажаются в психлечебницу, запугиваются или сразу же устраняются, если их доводы слишком хорошо аргументированы. У нас минимум несогласных - ровно столько, сколько требуется демократии.
На этой торжественной ноте мы подъехали к конечной станции. На платформе нас тут же подвергли повторному осмотру врачей с какими-то человеческими игрушками по типу наших нефилимских СТОРМ-скопов, позволяющих не только считывать всю информацию о физическом и психическом здоровье, но и делать ближайшие прогнозы состояния организма.
Найдя нашу троицу вполне здоровой и адекватной, врачи с чувством выполненного долга отпустили нас обратно к заботливому Толику, а уж он поспешил представить нас правящей элите этой сверхсекретной антарктической базы. Арь этому крайне обрадовался, так как дальнейшее знакомство происходило за обеденным столом в одном из самых роскошных залов правительственного здания, а вот ни мне, ни Рецию кусок в горло не лез. Каждый из нас думал о тех, кто остался в мире Юса и о том, что их ожидало в ближайшие часы, если мы не вернемся вовремя. Мне было совершенно не до еды, поэтому все мысли крутились лишь в двух направлениях: как связаться с нефилимами и позвать своих на помощь, и как здесь открывается этот чертов портал!
Ведь если подумать, то складывалась забавная ситуация: я – нефилим, потерявший свои сверхъестественные возможности, которые всю мою жизнь делали меня сверхсуществом. По сравнению с людьми, разумеется, а не с Высшими. Ну, хорошо! Предположим, я потерял способности временно, они просто заблокировались по неизвестной мне причине, и я даже знаю, как снять эту блокировку, но чтобы добраться до того, кто поможет мне в этом... я должен выживать, словно какой-то... человек. Сказать, что меня это бесило, пугало, погружало в глубокую депрессию – это ничего не сказать! Я так надеялся на день полнолуния, а теперь всё полетело в Тартарары... в прямом смысле этого слова.
- ...сообщение с Тартарой у нас непрерывное, ежедневное, - вещал местный правитель по имени Богдан, - поставки, поддержка, защита...
 
Я не слушал его высокопарную речь и откровенное подхалимство. Во мне росла тревога, да такая, что еще немного и руки затрясутся.
«Да что со мной?! - рассердился я на самого себя. – Откуда эта паника? Возьми себя в руки, ты обязан всё выяснить в максимально короткий срок и вернуться к Юсу, убить мерзавца, поставить на пост правителя Реция, забрать Акаду и рвануть обратно... Упустишь полнолуние – застрянешь там надолго...» - придумал я план дальнейших действий и вскинул руку, останавливая словесный понос Богдана:
- Можно я перейду уже к тревожной для нашей группы теме? Как нам попасть обратно? Нас ведь ждут с докладом. Они же не знают, как завершилась дипмиссия, и состоялся ли контакт, достигнуты ли договоренности? Это очень важная информация. Если сообщение между нашими измерениями вновь наладится, то и планетарный трест будет в восторге. Мне бы хотелось переговорить с их представителем, сообщить о нашем «карманном» положении в подслое...
- О, не сомневайся, они уже в курсе, что контакт состоялся! – услышал я знакомый голос. Холодея, я медленно повернул одеревеневшую шею. Там, на пороге входа в зал, по-хозяйски распахнув золоченые двери, стоял сияющий своей обворожительной улыбкой... Лучезар.
Глава 27 "Сердцем Земли, сердцем Небес..."
Когда-то давно отец сказал мне: «Не доверяй никому и ничему в этом мире, ибо даже собственная тень предаст тебя, как только исчезнет последний луч света». И почему я не послушал свою интуицию в самом начале, когда Лучезар запретил распространяться на тему моего путешествия и поиска трофея?! Ведь я думал об этом, знал, что на самом деле ректор – подлый и коварный тип, но надеялся, что меня это не коснется... Да, все так всегда и думают: «Меня это точно не коснется!» и получают по полной программе.
Вот и Манька постоянно намекала на «неслучайное» попаданство, на установленную кем-то программу... Какой же я глупец!..
А в это время Лучезар, сохраняя свой нефилимский рост, обошел длинный стол и уселся на почетное место – на красивейший трон, что гигантской стеклянной глыбой возвышался у края стола.
Богдан засуетился, заёрзал в своём скромном кресле по другую сторону стола, не решаясь начать доклад об успехах, а ему явно не терпелось это сделать.
Лучезар спокойно рассматривал напуганные лица собравшихся людей. Очевидно, ему нравилось то, что он наблюдал. Отпив воды из огромного бокала, размером, наверное, с ведро, он неспешно встряхнул расшитую золотыми нитями салфетку и, едва коснувшись губ, небрежно бросил ее возле своих тарелок.
- Богдан, - обратился он к побелевшему правителю, - ты разочаровываешь меня. Выпускаешь подлодки, не снабдив их противоударными поглотителями. При последнем обстреле сбежавших рабов, приборы одной из твоих субмарин вышли из строя и из-за полученной отдачи показали то, что жителям антарктической базы знать не положено.
- Милостивый Хранитель, - губы Богдана задрожали, и он залепетал в ответ, - я всё уже уладил. Команда субмарины... считается погибшей из-за неожиданной поломки.
- Ты пожертвовал атомной подводной лодкой? – тихо уточнил Лучезар, но в голосе чувствовалась нарастающая ярость.
- Нет-нет, как можно! – затрясся Богдан. – Как только экипаж судна перестал подавать сигналы SOS, мы сразу же подняли подлодку. Там же ядерные боеголовки, там же...
- Хорошо, а то не хотелось бы обеднять охранную систему планеты. Надеюсь, сбитых беглецов схватили?
 
- То, что осталось от них, - рьяно закивал Богдан. – Нам удалось собрать остатки до подлета Высших.
- Прекрасно, не хотелось бы получить нагоняй за то, что мои подчиненные плохо справляются со своими обязанностями.
- Мы никогда не подведём Вас! – пылко, с маниакально горящими глазами, запротестовал Богдан.
- Это в ваших же интересах. Я надеюсь, ты помнишь, за какую именно провинность я сместил с поста предыдущего правителя базы – Рейнхарда? А ведь он был куда более опытен, чем ты.