Пуля для невесты. На карусели чувств (СИ)

На гримасу раздражения Егор ответил извиняющейся улыбкой:
— Зачем тебе лишний раз нервничать? Иногда защите лучше оставаться невидимой. К тому же не хватало мне еще разбираться с твоими многократными попытками улизнуть от новоявленной охраны, чтобы упрямо доказать самостоятельность, ведь правда?
Ох, какой предусмотрительный оказался!
— Вот и договорились, — подытожил Егор, особо не дожидаясь моего ответа.
«Волк остался волком, хоть и в овечьей шкуре!» — нахмурилась я.
— Все ради твоей безопасности, любопытная моя, — чуть ли не промурлыкал этот сатрап. — Но мы немного отвлеклись от основной темы. Хотелось бы поскорее прояснить некоторые нюансы из сложившейся ситуации.
— С очередной «охоты» я вернулся с довольно богатым уловом, пять серьезных артефактов да около двух десятков мелких вещиц явно из миров существ. К тому, что на пороге очередного отеля меня поджидало зеркало Гекаты в льняном мешке, отнесся совершенно спокойно. Во-первых, не поверил в подлинность вещицы. Во-вторых, некоторые из существ с изрядным постоянством подкидывают ордену магические предметы, сами же предпочитая оставаться в тени. Мол, и так называемый «гражданский» долг выполняют, очищая совесть, и личность не рассекречивают. Не удивляйся, многие из нас, Катя, крайне скрытные по натуре, поэтому с трудом идут на двусторонний контакт. Это нормально для моего мира.
Я хмыкнула. Вот, значит, откуда ноги растут у этой ужасно надоевшей привычки вечно недоговаривать или просто отмалчиваться?!
Во временное хранилище мы не стали заходить. Я успела разглядеть ряды, казалось бы, бесконечных стеллажей до того, как Егор закрыл проход, вновь «пошаманив» с рамой портрета древнего предка.
Мужчина галантно предложил мне руку и, когда я вложила свои похолодевшие пальцы в его теплую ладонь, вежливо провел обратно к креслу. Сам же остался в двух шагах от стола, продолжив рассказывать:
— Любые подозрения в опасности артефакта у меня полностью пропали, когда Петр проверил зеркало. Из-за специфически сильного обоняния ищейки могут унюхать следы смертельной магии, проклятий и любых магических привязок, что способны навредить при близком контакте с предметом.
— Не понимаю, — нахмурилась я. — Он ничего не почувствовал от зеркала или ошибся?
— На счету Петра еще не было ошибок, — бескомпромиссно заявил Егор. Впрочем, тут же поспешил добавить: — Возможно, и стоит этот случай учесть, как первую его оплошность.
— Да?
— Я не виню Петра, как ты могла подумать, — мрачно усмехнулся мужчина. Он вперился пустым взглядом в окно, точно смотрел сквозь него куда-то вглубь себя. — Единственный, кто вполне ответственен за случившееся — стоит перед тобой. В тот вечер мои мысли были заняты другим. Я слишком расслабился. А для моего мира такое непозволительно.
Я передернулась. Прозвучало зловеще и как-то… слишком мрачно, словно иначе и быть не может. Жутко жить в постоянном напряжении, ожидании подвоха, удара в спину. Да-а, как ни крути, а Егору не позавидуешь. Он столько лет крутится в центре заговоров, интриг, предательств и не потерял человечность, как таковую?!
— Думаю, тот, кто подбросил мне эту ловушку — очень хорошо просчитал любые варианты. Знаешь, ведь зеркало Гекаты само по себе сосредоточие магии, от него и в состоянии спокойствия фонит ею. Поэтому постороннее вмешательство в нити силы можно замаскировать под общий магический фон артефакта. Такой вариант мы с Петром не рассматривали. А зря.
Я нервно облизала пересохшие губы. Было интересно услышать версию Егора, что же случилось дальше, но и одновременно почему-то страшно. Сейчас я перестала воспринимать его рассказ как уже свершившийся факт, и сердце замирало в желании предотвратить вред, нанесенный небезразличному мне мужчине.
— Зеркало прямо рассыпалось в моих руках. Я даже толком изучить его не успел. Ты, небось, слышала пересуды, что разбивший зеркало, будет обречен на несчастья семь долгих лет?
— Это случилось с тобой?
— Нет, — тихо ответил он. — Я лишь хотел сказать, что даже у любой суеверной фигни в человеческом мире — есть реальная основа в нашем. В моем же случае, тем, что разбил священный артефакт богини, я выказал ей свое неуважение. Вот Геката и одарила меня проклятием разобщенности.
— Э-э-э…
— Я перестал слышать свою внутреннюю сущность, потерял контроль и над стражем, и над мантикорой в частности. Стал почти, как обычный человек.
Последнее Егор произнес, скривившись, будто поделился каким-то ругательством. Я сжалась. Вновь отозвалась обида. Неужели даже он всегда будет ставить между нами это проклятое различие происхождений?! Пусть и неосознанно получается, может, по привычке, а все равно отчего-то больно…
— Я не хотел тебя обидеть, Катя, — Егор неожиданно подался ко мне и накрыл ладонью мои сцепленные в замок пальцы. — Понимаешь, с рождения я привык жить без какого-либо разделения. Не знаю, как тебе объяснить, — уловив мой недоуменный взгляд, мужчина растерянно взъерошил волосы.
— Может, как есть?
— Ты не чувствуешь внутри себя никаких преград. Ты и сущность — едины, хоть и вполне себе самостоятельные личности. Главная из которых, конечно, носитель с человеческим сознанием. Но, повторюсь, разделений нет. А сейчас, когда вдруг появились эти рамки и я не могу управлять собой же в полной мере, как раньше… Это… как потерять часть себя. Вдруг проснуться без ног или перестать их чувствовать… Это… — он тяжело вздохнул. — Это сложно.
— Я понимаю.
— И это слабость, — жестким тоном добавил мужчина, заставив меня содрогнуться. — А за слабость убивают. Вот такой он — мир существ. Разделяй, как говорится, и властвуй. А если уж ослабел, то не удивляйся, что найдется кто-то посильнее, чтобы разодрать тебе глотку и занять место.
— Это ужасно!
— Но так есть.
Егор перестал гладить мои пальцы. Отошел на несколько шагов. Громко выдохнул. Будто рядом со мной ему дышалось тяжелее. Впрочем, я реагировала также. Грудь то и дело сковывало от силы эмоций. То кричать хотелось, то смеяться, то плакать. А больше всех пылало желание — дотронуться, прижаться поближе и… не отпускать. Это до сих пор меня пугало.
— Поэтому я и не знал о твоем принятии ави-десмоса, — глухо отозвался мужчина. — Если бы дело стояло за мной, то, прежде всего, я бы спросил твое решение, Катя.
В районе сердца затопило теплом. Неужели так ощущается признательность?
— Но не буду врать, я не жалею, что ты согласилась, хоть и не зная на что именно, и теперь я официально в своем праве защищать тебя.
— Ты… что? — вернулась с небес на землю я.
— Теперь никто не посмеет сунуться к тебе, зная, что получит по заслугам от меня, если попробует навредить. Даже жажда причинить боль человеку ослабнет под ожиданием ответного удара от ордена. Особенно после наглядной демонстрации на церемонии с вампиром.
Я потрясенно вглядывалась в его лицо, попытавшись протестовать:
— Неужели ты думаешь, что во всеуслышание объявив меня своей собственностью, избавился от возможных опасностей? Или недовольств? А они будут, Егор. Обязательно. Особенно если вспомнить «теплое» отношение существ к людям. И твое, кстати, в частности.
— Катя, не стоит утрировать, — поморщился мужчина. — Я не пытаюсь унизить тебя из-за происхождения. Это все глупости и предрассудки. Теперь я вижу это ясно.
Я недоверчиво покачала головой.
— Да, признаюсь, поначалу у меня были сомнения насчет тебя на фоне предубеждений, что людям доверять нельзя. Но они рассеялись. Я больше не собираюсь держать тебя в неведении. Хочу начать все сначала, исправить ошибки, стать с тобой ближе.
Говорил он тихо, но как никогда проникновенно. И я верила. А точнее… мне безумно хотелось верить! Только внутри после отчуждения, что долго стояло между нами, все звенело в напряжении. Сомнения не отпускали, а наоборот расцветали буйным цветом. Кто сможет дать гарантию, что Егор не говорит то, что я так невыносимо сильно хочу услышать?!
— Если бы я не зациклился на собственном прошлом, то смог бы раньше понять подсказки сущности. Хоть и не разбирал их так хорошо из-за проклятия разобщенности, — вырвала меня из раздумий тихая фраза мужчины.