Физрук-6: назад в СССР (СИ)

— Вот черт! С фарами что-то стряслось… И как теперь ехать — ни зги не видно!
При этом я покосился на ученика.
— Не страшно, — сказал он. — Езжайте прямо пока…
— Хорошо, — кивнул я.
Затея была рискованной. Мало ли какой алкаш бросится наперерез. И все-таки я продолжил путь с погашенными фарами.
Конечно, полной темноты не было — из окон окрестных домов сочился свет, да и белеющие на обочинах кучи снега обозначали направление движения. Подсвечивали путь и встречные машины, которых впрочем, было мало. А попутных вообще не попадалось. Скорость я сбросил до минимума и правильно сделал, потому что Серега вдруг сказал:
— Через метров пятьдесят переход, на нем дедуля какой-то.
Я пока никого не видел, но решил, что мой личный эксперимент удался. Поиграли и будет. Снова включил фары.
— О, заработали! — выдохнул я с неподдельным облегчением, потому что конусы лучей и впрямь выхватили из темноты фигуру старика, семенящего через проезжую часть улицы.
К дому, где жили Зимины, мы подъехали уже без всяких фокусов. Пожав на прощание Сереге руку, я высадил его и покатил домой. Теперь осталось дать Ильину прочитать страницу книги, а затем попросить его, ее пересказать и можно считать, что все четверо протестированы. А как быть еще с двадцатью тремя?.. Разве что повезет, как с Макаровым… Или проще попросить гражданку Эглите рассказать, чем отличаются остальные пацаны моего класса от остальных школяров?.. Она может и отказаться. Сошлется на отсутствие у меня допуска или что-нибудь еще придумает.
Поневоле вспомнился осенний эпизод, когда во время похода, четверо отправились на поиски надуманных сокровищ в заброшенной шахте. Кто там был? Доронин, Кривцов, Зимин и примкнувшая к ним Маша Киселева. Я тогда настолько обрадовался тому, что нашел их, что не обратил внимания на некоторые странности. Ну вот, например, они уверяли, что в фонарике села батарейка и потому они заблудились. Однако в этой компашке был Зимин, которому темнота нипочем.
А был ли у них фонарик вообще?.. Сейчас не важно. Куда важнее, что чувствовали себя детишки, если не считать хныкающей девчонки, на удивление спокойно. Я бы даже сказал — слишком спокойно, с учетом ситуации. Правда, у них возник какой-то спор… Кажется — спорили Зимин и Кривцов по поводу того, в какой штрек они свернули. Зимин утверждал, что — в левый, а Кривцов что — в правый. Я доверился версии последнего, хотя слева шум воды был громче. И не прогадал.
Как-то не задумывался, за каким бесом они туда вообще полезли? Да и не я один. В школе не провели даже толком разбора этого проступка. Вероятно на радостях, что всех удалось благополучно вытащить из затапливаемого подземелья. А так — глупые детки полезли искать сокровища — доблестные преподаватели физкультуры и начальной военной подготовки их вытащили, потому что таков их долг. И все! И не о чем больше говорить. А ведь полезли они туда явно не за мифическим кладом. А вот — за чем тогда?
За чем-то более реальным? Хотя может и за кладом… В их возрасте это нормально — найти клад и отдать его на постройку космического корабля. Был в моем детстве фильм такой. Главное, что они явно рассчитывали на успех. На чем строился их расчет? На фонарике? Вряд ли, а вот ноктолопия Зимина — вещь более надежная. У нее батарейки не сядут. По крайней мере — не так скоро. Однако одного умения видеть в темноте мало для исследования подземных пустот, нужно еще… Умение ориентироваться в незнакомой обстановке, да еще — в замкнутом пространстве… Вот чем, вероятно, обладает Толик Кривцов. Ну, предположим.
Поговорить что ли с ними на эту тему? Авось расколятся!.. Я теперь для них, вроде, не чужой. Хотелось бы, во всяком случае, так считать… А впрочем, может, я приписываю пацанам мотивы и поступки их возрасту не свойственные. И они в самом деле полезли в старую шахту за выдуманным кладом и действительно заблудились. И, наверняка, погибли бы, если бы не мы с Емельянычем. Ладно, поговорить можно, хотя бы для того, чтобы выяснить, верна ли моя догадка о суперспособности Кривцова.
 
На сегодня хватит загадок. Я приехал домой, едва умывшись, кинулся к холодильнику. К счастью, в нем еще оставалась колбаса и сыр и даже — яйца. Состряпал себе замечательный омлет. И снова подумал о Наташе. Надо завтра ей позвонить.
Утром в среду, после пробежки и завтрака я действительно набрал номер вахты общежития, попросил позвать Кротову из тридцать третьей комнаты. Вахтер… Вернее — вахтерша, сказала, что та не приходила с вечера. Наверное — опять на сутках? Я позвонил в больницу, в сестринскую, но мне ответили, что у Наташи отгулы.
Опа! Вот те раз! Куда же она подевалась?.. Может, к родне поехала? Ясно одно, в ближайшее время мне не светит домашняя еда. Придется пользоваться общепитом и закупаться полуфабрикатами. Ну и ладно!
И я с головой погрузился в школьную суету. Вспомнил, с раскаянием, что так и не съездил к Еремею Владимировичу Пирогову — тренеру по баскетболу, следовательно, завтра надо бы заскочить, как раз перед очередной встречей с Ильей Ильичом. Времени хватит.
На большой перемене я решил переговорить с Толиком. Он как раз слонялся с самым задумчивым видом по коридору первого этажа.
— У меня есть к тебе несколько вопросов, — сказал я Кривцову, — давай зайдем в пустой класс, а то здесь нас сшибут с ног и затопчут.
Он кивнул. Я отворил дверь кабинета русского языка и литературы, и мы вошли в тихое помещение с портретами классиков на стенах. Те смотрели на нас с некоторым любопытством, как мне показалось.
Мы сели за первую попавшуюся парту. Я не хотел, чтобы наш разговор выглядел как допрос. Мне нужна была дружеская откровенность, а не показания. Толик молчал, ожидая, когда я начну и казался спокойным. А я думал, с какого бока зайти? Спросить в лоб — что вы на самом деле делали в шахте? А вдруг — соврет? Ну или не соврет, а озвучит первоначальную версию про сокровища? И я решил не юлить.
— Никак в толк не возьму, Толик, что же вы делали тогда в заброшенной шахте? В походе помнишь?— сходу спросил я.
Кривцов засопел. Ему явно не хотелось отвечать откровенно, но и врать — тоже. Не глупый парень, понимает, что если бы меня устраивала старая версия, я бы не стал полгода спустя поднимать эту тему.
— Мы искали «Медный Ключ», — пробурчал он, опустив глаза.
— Какой еще ключ? — удивился я. — От чего?
— Не от чего, — будто с чувством явного превосходства откликнулся Толик. — Это ключ не от замка, а… от полезных ископаемых… Ключ к подземным тайнам, ну там — к залежам руды разной.
— Ага, в том числе и к сокровищам. — кивнул я. — Ну это, наверняка, сказка… Павел Бажов с Хозяйкой Медной горы или там Серебряное копытце Мамина-Сибиряка. Анатолий, вы же все пионеры, без пяти минут комсомольцы! Советские школьники. Как вы можете в такое верить?
— Не сказка, а легенда, — поправил меня Кривцов. — Немец Шлехтер привез «Медный Ключ» в Каменный Лог из Германии, об этом можно прочитать даже в учебнике по истории родного края… Не верите? Посмотрите.
— Ладно, — кивнул я. — Проверю… Только с чего вы взяли, что «ключ» этот валяется в заброшенном руднике?
— Ну его где только не искали… А вот в Каменном Логу — нет.
— Допустим, что вы самые умные, — проговорил я. — А как вы собирались его искать в полной темноте, без карты, без запасов еды и воды?
— Серега Зимин видит в темноте, как кошка, а я…
Он осекся.
— Что — ты?.. Ну давай, договаривай, раз уж начал.
— Понимаете… Только не смейтесь… У меня в голове иногда будто карта появляется, — нехотя проговорил Толик, — только не плоская, а объемная… Из-за этого иногда бывает трудно понять, где верх, где низ, где правая сторона, где левая, но если я поверну не туда, у меня голова начинает болеть.
— Теперь — понятно, — проговорил я. — Тогда в шахте ты сказал, что вы повернули направо, а Зимин, что налево… Потом ты уточнил, что идти надо туда, где шум воды сильнее, а сильнее он был с левой стороны, то есть, с направлением ты ошибся, но уточнение исправило твою «карту в голове».