Физрук-6: назад в СССР (СИ)

— Выходит, цель эксперимента — либо, пока не поздно, использовать эти их психофизические аномалии на благо государства, либо не дать им затухнуть?
— Одно не исключает другого.
— Понятно, почему все это держится в тайне от всех.
— Даже — от самих ребят. Некоторые из них не подозревают о своих возможностях, другие считают чем-то само собой разумеющимся, третьи — стыдятся их.
— Мне все равно — сиддхи они там или нет… Я за них самих беспокоюсь. Мерзко, когда кем-то пользуются без его согласия. Ведь наука для людей, а не люди — для науки.
— Я с тобой совершенно согласна, — откликнулась Илга. — И не позволю, чтобы мои эксперименты им навредили.
— Верю, — буркнул я, притормаживая возле дома, где жили Разуваевы.
Бывшая поцеловала меня в щеку и выбралась наружу. Я покатил домой. Этот город и впрямь какая-то аномалия, думал я, катя по заснеженным улицам. Видать, поэтому я здесь и очутился. Не просто так моя грешная душа примагнитилась к Александру Данилову. Может он тоже был в прошлом одаренный какой-нибудь? Души притягивает… Хех! Я поежился. Ну нафиг, не хватало, что бы мое нынешнее сознание вытеснил какой-нибудь другой попаданец. Мне и тут неплохо, в этой оболочке и без всяких способностей.
Интересно, что сказала бы гражданка Эглите, если бы я рассказал правду о себе? Правда, я уже однажды пытался. С той поры много воды утекло в Проныре. Я узнал Илгу поближе и понял, что лучше все-таки с нею не откровенничать. И вообще — пореже находиться рядом. Мало ли…
Дома пришлось состряпать себе ужин, он же — будущий завтрак. Кулинар из меня еще тот, но главное, чтобы было чем перекусить плотненько.
Книжка скрасила мне время, оставшееся до отбоя. А утром опять все по заведенному. Правда, когда мой класс собрался на урок, я уже в который раз посмотрел на своих пацанов другими глазами. Эра Литейска, блин? А может бывшая приврала? Надо бы проверить.
— Сидоров! — вызвал я рыжего Сеньку. — Подойди ко мне!
Тот вышел из строя. Не слишком чеканя шаг, но и не вразвалочку, подошел ко мне. Я вынул из кармана тренировочных штанов пятак. Протянул его пацаненку. Он недоуменно уставился на меня.
— Можешь его забросить вон в ту корзину? — спросил я.
— Если подойти ближе — попробую, — проворчал сын милицейского старшины.
— Подойди настолько, насколько сочтешь нужным, — разрешил я. — Только дождись моей команды.
Сидоров пожал плечами, сделал шагов тридцать и остановился, оглянувшись на меня.
— Посмотри на корзину, а потом закрой глаза, — велел я, приближаясь к нему.
Пацан подчинился. Весь класс, затаив дыхание, наблюдал за нами.
— Бросай!
Монетка сверкнула в солнечных лучах, косо бьющих сквозь стекла высоких окон спортзала, рыбкой нырнула в сетку баскетбольной корзины и зазвенела по полу. Пацаны обрадовано заорали и засвистели. Я подобрал монетку и снова протянул ее пацаненку.
— А стоя спиной к щиту — сможешь?
Сын старшины пожал плечами, повернулся к щиту с корзиной спиной и небрежно метнул пятачок. Тот снова блеснул среди танцующих в лучах пылинок и беспрепятственно пролетел через корзину. Теперь однокашники «меткого стрелка» завопили так, что стекла зазвенели.
— Молодец, парень, — сказал. — Встань в строй!
Сидоров вернулся в строй, который был уже не слишком стройным и остальные пацаны начали хлопать его по плечам и пожимать пятерню. Пришлось восстановить порядок. Когда они притихли, я велел им начинать разминку. А сам снова подобрал монету и уставился на нее, словно та таила разгадку способности рыжего Сеньки попадать в корзину не глядя. И не только — монетой и не только — в корзину. Выходит, Илга не соврала. Можно, конечно, проверить Ильина, да и Зимина — тоже, но зачем бы она стала врать про других, зная, что это легко проверяемо?
Ну эти трое — ладно. А как быть с остальными двадцатью четырьмя? Гражданка Эглите уверяла, что в их способностях могут разобраться только специалисты. Лукавит, небось?.. Ну мне этого все равно не проверить. Сиддхи, блин. Слово-то какое. Нерусское. И кто!.. Алька — сиддх?.. «Чапай» Доронин? Толик? Брательник мой Володька?..
 
В голове не укладывается… Что ж, придется с этим жить. Выходит, задуманный мною Орден и впрямь какой-то отряд не простых пацанов. Причем, по большей части неизвестно — каких именно?
На сегодня я запланировал посещение семейства Макаровых, о чем предупредил Антона еще вчера. По окончанию уроков, я уже по традиции посадил его в машину, и мы поехали. Признаться, я поглядывал на сидящего рядом пацаненка не то что бы с опаской, но — с осторожностью. Не потому что боялся, что ученик выбросит из запястий паутину или выдвинет из фаланг острые лезвия, просто как-то неуютно стало.
Жил этот неизвестный «супергерой» в обыкновенной трехэтажке — проще говоря — бараке. Мы поднялись на второй этаж, Тоха открыл дверь собственным ключом. Мы вошли. Пацан зажег свет в прихожей. Я скинул ботинки, снял дубленку и шапку. Хозяин квартиры провел меня в комнату, обставленную как десятки других советских квартир. По крайней мере — из тех, что я уже видел. В квартире было тихо. Видать — никого, кроме нас двоих нет. Надеюсь, что сейчас кто-нибудь из взрослых членов семьи придет. Зря я что ли тащился сюда сегодня?
— Сан Сеич, вы чай будете? — спросил меня Макаров.
— Не откажусь, — кивнул я. — А где твои?
— Никого нет, — последовал ответ.
— Это я вижу… А когда придут?
— Никогда.
— То есть? — опешил я.
— А я — детдомовский.
— Ты что такое говоришь? Я же помню, что не воспитанник детдома.
— Нет. Я правда жил раньше в детском доме… До начала прошлого года… А потом нашлась моя бабушка. Она и забрала меня…
— А-а, — протянул я с облегчением, потому что после вчерашних откровений гражданки Эглите, мне уже начала мерещиться какая-то стивенкинговщина. — Значит, она скоро придет?
— Не-а, она в больничке… Ревматизм обострился.
— Понятно. Что ж ты мне вчера не сказал?
— Вы же хотели посмотреть, как я живу?..
— Вообще-то верно, — вынужден был согласиться я. — Ну и как ты живешь? Деньги-то есть на еду?..
— Есть… пойдемте на кухню.
— Пойдем.
Мы прошли на кухню. Хозяин поставил чайник на газовую плиту. Достал из холодильника сыр и масло. Ловко изготовил бутерброды. Вода закипела. Антон заварил свежий чай. Вскоре мы уже прихлебывали из больших чашек с золотыми цветами очень неплохой чай, макая в него кусочки рафинада и закусывая бутерами. Было видно, что Макаров парень самостоятельный. Не удивительно. Видать, с раннего детства ему не на кого было положиться. Да и когда живешь в детдоме, умей за себя постоять и себя обслужить.
— Бабушке твоей ничего не нужно привезти в больницу? — спросил я.
Тоха искоса на меня поглядел. Ответил:
— Я у нее в субботу был… Что надо — привез.
Ага, парень не промах. И, похоже, умеет держать дистанцию.
— Ты чем-нибудь увлекаешься? — закинул я удочку, пытаясь прощупать не его суперспособность, конечно, а хоть что-нибудь за этой броней, которую он на себя напялил.
— Сейчас чаю попьем и я покажу.
— Звучит зловеще, — хмыкнул я.
— Да нет, — улыбнулся он в ответ. — Просто — так не объяснишь…
— Жду не дождусь, — пробормотал я, чтобы хоть что-то сказать.
Дожевав бутерброды и выхлебав остатки чая, я потопал вслед за Макаровым в его комнату. Я был уверен, что достаточно посмотреть на место, где обитает пацан, чтобы понять, чем он дышит. Картинки, вырезанные из журналов и наклеенные на стенку, книжки, пластинки, удочки, крючки, мормышки и прочие атрибуты преобладающего хобби. Так вот, в комнате Тохи я обломался сразу. Ни на стенах, ни на полках, ни на письменном столе — ничего лишнего. Учебники, тетрадки, пенал и прочие учебные принадлежности. И все.
— У тебя, я смотрю, просто флотский порядок, — заметил я.
— Детдомовский, — без тени иронии уточнил хозяин комнаты.
— А-а, ну да… Ну и где же то, чем ты увлекаешься?
— Сейчас… — пробормотал Макаров.