"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Особенно если тот сумеет переступить через гордость. Или брату? С братом маменька, помнится, отношения сохранила. С кем-то из братьев.
Осиротевшая.
Несчастная.
Она позволила бы вернуть себя в тот большой дом, тем более если оказалось бы, что защищать нужно не только ее, но и Августу.
Нет, этак Чарльз вскоре и до мирового заговора додумается.
Мысль о заговоре окончательно успокоила, и он заснул.
  
Глава 19,
 
в которой получается заглянуть в прошлое, но радости это не доставляет
 
Мертвый город оказался похож… на город.
Только мертвый.
Мы идем. Впереди сиу, все трое. И лошади их ступают осторожно, крадучись, и сами сиу начеку. Вон та, что слева, держит стрелу на тетиве и напряженно вслушивается в шелест ветра. А в руках правой наготове ножи. И поневоле я сама начинаю… слушать.
Не так, как учил Чарли.
Здесь моя Сила вдруг отступает, скатывается в клубок, будто старая нить. И клубок этот прячется под сердцем. Он горячий, уже не клубок, но уголек. И я прикрываю его рукой.
Второй придерживаю поводья.
Лошадям это место не по вкусу. Вон, жеребец Эдди мотает головой и пятится, но после все-таки идет, покорный воле человека.
А из травы вырастают дома.
Первые смахивают на огромные муравейники, сложенные из красного камня. Сверху потемневшего, обгорелого и раскрошившегося, тогда как боковины того особого оттенка, который имеет освежеванная туша. Дома стоят плотно. Крыши некоторых обрушились, и дыры затянуло паутиной. За домами остатки стены, низкой и широкой, проломленной в нескольких местах.
А ведь тихо.
И тишина давит на нервы.
– Держитесь рядом. Так близко, как получится. – Сиу держит в руках те самые бусины из камушков. – Город большой, попробуем пробиться через главную площадь.
За стеной начинаются другие дома, тоже глиняные, но уже похожие на коробки. Они стоят плотно, порой слипаясь вместе в уродливые сооружения. Лишенные окон, с низкими кривыми дверями, дома кажутся неестественно хрупкими.
Тронь такой, и рассыплется.
Руки я прижимаю к бокам. Что-то подсказывает, что не стоит что-либо трогать в этом месте.
А затем мы выбрались на дорогу. Та, к удивлению моему, оказалась довольно-таки широкой. Во всяком случае, было где лошадям разойтись. И Чарли подъехал ближе.
Все еще бледный и облезлый, но при том до крайности мрачный.
Сосредоточенный.
– Нехорошее место, – повторил он. А я согласилась. Вот честно, эту нехорошесть я прямо-таки жопой чую. А жопа – не голова, врать не станет.
– Здесь обитали рабы. – Сиу то ли пояснила, то ли сама поняла, что надо завести беседу, пока все не свихнулись. – Их привозили отовсюду.
Земля плакала.
И стонала. А я слышала это. И не только я. Эдди посерел и стиснул в руках ту косточку, что ему Змей передал. А может… нет, спрашивать не стану.
Сам расскажет.
– Рабов выбирали. Кто-то удостаивался милости служить в доме и отправлялся в Верхний город, дабы остаток жизни провести подле хозяина. Кто-то отправлялся в поля или на каменоломни, на золотые прииски, да и мало ли где пригодятся крепкие руки и сильные спины. Эти жили дольше.
– Дольше? – Вот уж странно.
И кажется, не только мне.
– Дольше. Те, кто видел истинный облик кхемет, проникались к ним такой любовью, такой привязанностью, что не могли и помыслить о дурном. Все их существование было подчинено одной-единственной цели: порадовать хозяев. Правда, при этом что-то происходило с телом и разумом. Домашних рабов меняли часто.
– А куда девались прежние?
– Их использовали для развлечений. Ты увидишь, человек, – пообещала сиу. И я почему-то этому обещанию вовсе не обрадовалась.
Дорога шла дальше.
Дома становились выше и опрятней. Вот слева будто загон показался, но чуяла я, что не для скота. И еще один. Остатки помоста, столб, возле которого куча костей. И снова дома. На сей раз большие, с белыми стенами, с высокими крышами.
– Это дома тех, кому повезло родиться с Даром. Их кхемет обучали и селили в Нижнем городе.
 
– Знаете, а мне ведь не поверят, – с какой-то тоской произнес Чарли. Привстав на стременах, он крутил головой и отчаянно пытался запомнить увиденное.
– Кто?
– Географическое общество. Я имею честь состоять в нем. И… мне не поверят! Вы позволите сделать ментальный слепок?
– Нет, – резко осадила его сиу. – Нельзя. Город чует Силу. Он голодный, этот город. Некогда он питался кровью и жизнями рабов, подношениями, которые делали ему прочие, надеясь избежать этой участи. А потом тех, кто кормил город, не стало.
А прочие, если у них осталась хоть капля мозгов, разбежались. Ну, кто сумел.
Мы проехали мимо загона, на сей раз уцелевшего – возможно, потому, что построен он был из камня. И только прутья железные покрылись рыжим налетом. В загоне, в позах самых странных, лежали люди. И не только. Вон длинное нескладное тело с темной кожей и светлыми волосами.
Сиу?
А дальше огромная туша, больше Эдди, хотя мне казалось, что больше Эдди никого нет. Но это орк, и, судя по цвету шкуры, горный. Но людей все одно больше. Они выглядели такими…
– Стой. – Сиу заступила дорогу. – Они мертвы, девочка. Очень давно. А еще голодны, как этот город. Не надо их тревожить.
Почему-то я сразу ей поверила.
И отступила.
Мы прибавили шагу. Дома поднимались, становясь с каждой минутой все более роскошными. И подумалось, что если заглянуть в такой, то, верно, сыщется что-нибудь полезное.
И мысль эта не давала покоя.
Мы ведь уже здесь. Так почему бы не воспользоваться случаем?
– Это площадь, – сказала сиу, когда дома расступились.
Площадь? В Последнем Приюте площадью называли вытоптанный закуток между домом судьи и таверной. А тут – огромное пространство. Оно простиралось во все стороны и так, что видно не было, где заканчиваются края. Выложенная желтым камнем, площадь выглядела чистой.
Красивой даже.
Вовсе не тронутой временем.
– Идем в обход. – Ноздри сиу раздулись. – Если, конечно, не хотите подкормить город.
Я не хотела, Эдди тоже не выказал энтузиазма. И на площадь он смотрел с опаской. Но мы развернулись и пошли, двигаясь по самому краю. Я все не могла отвести взгляда.
Желтые камни.
Теплые. Такие нарядные… и только пятна их портят. Откуда взялись пятна?
Пятна разрастались. Сперва они напомнили мне плесень, которая вечно появляется на наших старых обоях. Возникает россыпью темных точек, что теряются в выцветших узорах. Потом точки растут, расползаются, спускаясь ниже, наполняя комнаты особым затхлым запахом.
Так и тут.
В нос вдруг резко шибануло кровью. И я поняла, что пятна эти – и есть кровь. Откуда-то издалека донесся вой, затем перешел в крик, такой истошный, дикий, что я едва с седла не свалилась.
– Что это? – спросила я тихо.
– Память, – так же тихо ответила сиу. Та, которая с ножами. Она убрала их и теперь сжимала поводья. И я могла бы поклясться, что сиу боится.
Памяти этой.
Самого места.
А над площадью клубился туман. Сперва полупрозрачный, какой бывает на рассвете, готовый истаять под первым лучом солнца, он постепенно обретал плоть и форму, вылепляя то одну, то другую фигуру.
Вот будто стая странных зверей, похожих на волков, если бы те вырастали огромными. И эта стая кружит у сбившихся в кучку… людей?
Не разглядеть.
Да я и не хочу смотреть. Я знаю, что иногда для нервов и здоровья полезней отвернуться. Только взгляд мой против воли раз за разом возвращается к туману. И волчья стая сменяется огромной тварью, что размахивает руками, норовя поймать тварей поменьше. Те юркие, мечутся, то ли пытаясь уйти, то ли, наоборот, нападая.
Туман клубится.
А видения обретают плоть.
И цвет.
Плачет обнаженная девица с волосами столь длинными, что они растекаются по камням. И от заунывного плача ее у меня, кажется, кровь из ушей пойти готова. Нервный высокий звук.