"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Мертвый, – согласилась сиу. – Обогнуть не выйдет. Дорога проклята.
– А пройти через него?
– Как повезет. Не ночью. – Она спешилась первой. – Здесь источник. Недалеко.
Источник – это хорошо. Нет, вода у нас имелась, сперва своя, потом уже сиу молча поделились даже не водой, а терпким травяным отваром, от которого отступала жажда.
Но теперь во рту пересохло.
И грязь, налипшая на кожу, показалась вдруг панцирем, от которого срочно нужно избавиться. И кажется, так чувствовала себя не только я. Вон, даже Чарли поскребся, а ведь граф!
Источник и вправду обнаружился недалеко. Вода пробивалась из-под скал, разливаясь в каменной чаше, чтобы, выбравшись из нее серебристой змейкой, спуститься ниже, туда, где травы поднимались особенно высоко. Да уж, помыться точно не выйдет, но хоть напились. И лошадей напоили.
А напоив, пустили гулять по травяному полю.
Привычно вспыхнул красный огонь, который сиу разводили на костях. Легли на землю одеяла. И я вытянулась, уставилась на светлое пока небо.
Ныли мышцы.
И кости.
И… как там матушка? Переживает, небось. Она-то думала, что мы съездим и вернемся. Мы съездили, а вот вернуться как-то оно не вышло. Затянулась поездочка.
А если…
Если нас там искать станут? Матушка ведь одна осталась. Доусон чужой человек пока. И как знать, поможет ли в случае чего?
Я вздохнула.
– Устала? – Эдди опустился рядом и протянул тонкую полоску сушеного мяса. Я не стала отказываться, хотя есть не хотелось совершенно.
– Немного. – Я впилась в мясо зубами.
За него стоило поблагодарить Великого Змея. Даже не знаю, чего ему в посмертии пожелать. Пусть уж боги решают. Или Бог. Кто-нибудь, кроме меня.
– Я жалею, что потащил тебя.
– Отчего?
– Сама видишь. – Эдди прищурился. Он вглядывался куда-то туда, в травы, что шептались и шелестели, клонились к земле, меняли цвет с темно-зеленого на серо-седой. – И без того едва не пришибли.
– Не пришибли ведь.
– И сиу.
– Ну, сиу. Сиу как сиу. – Я села и тоже уставилась на травы.
– Мертвый город… Место такое… нехорошее.
Я фыркнула. Можно подумать, что тут, по другую сторону границы, есть хорошие места. Нет, может, и есть, да только никто о них не слышал.
– Пройдем.
– Что за Мертвый город? – поинтересовался графчик, который умудрился кое-как помыться – лицо отмыть, во всяком случае. И теперь, избавленное от пыли, оно обрело некую странноватую пятнистость. Лоб и щеки успели облезть, а нос, подозреваю, и дважды, тогда как подбородок потемнел, а на висках и лбу кожа сделалась темной, загорелой. – Прошу прощения, что вмешиваюсь.
Мы простили.
Отчего бы не простить хорошего человека, особенно если настроение этакое, меланхолическое.
– А что касается сомнений, то, возможно, это не мое дело…
– Это не твое дело, – охотно подтвердил Эдди.
– …Но мне кажется, что Милисенте безопаснее рядом с тобой. Если помнишь, то те люди желали забрать именно ее.
Эдди заворчал.
Не понравилось ему воспоминание о тех людях.
– От поселка до вашего дома не так и далеко. И в твое отсутствие забрать ее было бы куда проще.
Ворчание усилилось.
Я погладила Эдди по руке и сказала, утешая.
– Я же здесь.
Утешение, честно говоря, слабое.
– А матушку они не тронут. К чему ее беспокоить? Тем более вдруг ты вернешься?
Эдди нахмурился сильнее прежнего и взгляд бросил на скалы такой, что я испугалась, выдержат ли. Этак с него станется и обратно повернуть. Нет, я была бы не прочь обратно. Может, оно и глубоко эгоистично, только матушкино благополучие мне куда важнее какой-то там девицы, которой, если подумать, ничего особо и не грозит. Ну, пока Чарли жив.
А он живой.
Сопит сосредоточенно и кожу со щек сколупывает. И, главное, вид при этом деловитый такой. Сразу видно, графья даже дурью маются по-особому.
– Вдобавок есть Доусон…
– Он мне не нравится, – проворчал Эдди, несколько успокаиваясь. – Мог бы и сказать, ежели приличные намерения имеет.
– После того, как ты Фишеру нос сломал? Или Клайду зубы вышиб?
Что? Я ж правду говорю. С зубами он точно поспешил, хотя Клайд сам виноват, нечего было к матушке подкатывать, а потом на весь бар орать, что рано или поздно он своего добьется.
 
Судья вот тоже подумал, что поспешил.
И еще штраф навесил. Один за оскорбление чести, а второй – за вред имуществу, потому как, прежде чем зубы выбить, Эдди Клайда через окно выкинул. А то закрыто было. Вот и получился тот самый ущерб.
Но Доусон, мнится мне, человек иного складу.
– И горожане ее в обиду не дадут, – продолжала я сама себя потихоньку успокаивать. Нет, а чего тут нервничать? На нервах горы не перейдешь. И сиу, подозреваю, откажутся поворачивать. А потому только и остается, что сидеть, жевать мясо и искать те самые обстоятельства, после которых дышать станет легче. – Не ради нас, но чтобы этим, змеевичам, напакостить. Их, между прочим, еще больше не любят, чем тебя!
Эдди фыркнул.
И задумался. Потом вздохнул, видно сообразивши, что деваться нам, по сути, некуда.
Вот и я о том же.
Вернемся, и… не приведите боги окажется, что какой-нибудь придурок матушку обидел.
– Гм, если подумать, то вы, безусловно, правы. – Чарли поднес к глазам лоскут собственной кожи и внимательно рассмотрел. А я ему еще когда говорила, что мазаться надо погуще и почаще. Но он же гордый. Вот и пусть дальше ходит, гордый и облупленный. – Однако мне все еще интересно, что такое Мертвый город.
– А что, на Востоке не слышали? – лениво поинтересовался Эдди.
– Слухи-то всякие ходят. – Лоскут кожи он выкинул и пальцы платочком вытер, но потом опять к морде потянулся. Понимаю. Сама терпеть не могу, когда шкура облазит. Прям пальцы все выкручивает, если не облупить. – Однако Географическое общество напрочь отрицает саму возможность существования здесь городов.
– Понятно, – кивнул Эдди.
– Города – признак наличия цивилизации, причем высоко развитой, ведущей оседлый образ жизни, тогда как местные племена большей частью кочевники.
– Ишь ты, умный какой!
– Издеваешься?
– Да нет, и вправду… на самом деле хрен их знает, откуда они взялись. Наши шаманы говорят, что когда-то земли эти принадлежали ур-кхамат.
– Кому?
– Ур-кхамат. Народ такой. Они так себя называли. Жили в городах.
– А-а…
Я ноги скрестила. Люблю, когда Эдди рассказывает. Вовсе он не дикий, что бы там некоторые ни говорили. И говорить умеет красиво. Матушка учила. Меня тоже, но со мной сложнее. Это Эдди на матушку с первого самого дня глядел как на живое воплощение Матери Прерий. Я же… я была еще той засранкой.
Хотя… почему была?
А Эдди и стихи умеет слагать. И Шекспира может целыми страницами цитировать. И не только Шекспира. Просто из-за Шекспира он однажды с Тоддом Криворотым подрался… ну, дрался-то Эдди, а Тодд в процессе проникался любовью к классике.
Сложно не проникнуться, когда том этой классики тебе в пасть засовывают.
– Про них мало что известно. – Эдди выдернул травинку. – Разве что… города их Мертвыми прозвали вовсе не потому, что в них никто не живет.
– А почему?
Чарльз словно устыдился своего вопроса и вперился взглядом в степь. Будто и вправду надеялся хоть что-то там разглядеть, помимо ветра, который из стороны в сторону травы катает.
– Потому что мертвые там живы, – вмешалась предводительница. – И ты неправ, дитя многих кровей. Народ этот называл себя кхемет, что на их языке означало «ищущие путь». Ур-кхамат их нарекли уже твои родичи.
– Вы знаете? – Чарли повернулся к сиу, которая подошла со спины совершенно беззвучно. Сразу же поверилось, что сиу действительно способны подобраться вплотную к любому поселению, а потом и вырезать его, не потревоживши сторожевых псов.
– Я помню. – Сиу прикрыла глаза, но, когда Чарли подвинулся, освобождая место, опустилась на одеяло. – Мы передаем память. Моя мать отдала свою мне, когда наступил ее час уходить в мир мертвых. А ей передала память ее мать. У меня много воспоминаний.