"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Вру. И сейчас не понимаю, но не спорить же с уважаемой дамой.
– А теперь мягко… к счастью, целовать руку уже не требуется. И отступай… вот так, осторожно. Что ж… – Свекровь явно приободрилась. – Это лучше, чем могло быть. Нужно лишь немного потренироваться.
Тренировались мы до самого вечера.
И на следующее утро тоже.
И…
И я, кажется, начинала ненавидеть этого, чтоб его, императора.
  
Глава 42, в которой леди напоминают о прошлом
 
Записку Эве подали после завтрака, который прошел в тишине и полном одиночестве. Маменька так и не вернулась, лишь сообщила, что Тори стремительно идет на поправку и вскоре они присоединятся к Эве. Отец и Берт, как обычно, были заняты.
В общем, завтракать, как и накануне, и за день до того, пришлось в полном одиночестве. Отчего и столовая казалась более мрачной, нежели обычно, и овсянка пресною, и даже чай раздражал.
Одиночество.
Нет, не сказать чтобы полное. Приглашения продолжали приходить.
И корзинки с цветами.
Милые открытки.
Пустые слова, за которыми не было ничего, кроме дани привычке. А вот навестить Эву в ее подзатянувшейся «болезни» никто не спешил. И потому коротенькая записка с просьбой заставила сердце биться быстрее.
Мелани Саундворт желает нанести визит?
Пусть даже без предупреждения. Почти. И это на грани нарушения приличий. Но… но в доме тишина. И пустота. И тоска гложет душу. И отец слишком занят, чтобы… Нет, выслушать Эву он не отказался. Тогда. Раньше. Когда маменька уехала. И слушал внимательно, пусть рассказ и получился сбивчивым – про тех девушек, которые не виноваты, что оказались в сложных обстоятельствах, и которые…
– Понимаешь, дорогая, – сказал он. – К сожалению, жизнь весьма сложна и местами очень неприятна.
Уже тогда, кажется, Эва поняла, что ничего не выйдет.
– И да, многим людям приходится… непросто.
– Настолько непросто, что они продают родных?!
– Не спеши судить. Но согласен, это весьма позорная практика. И незаконная ко всему. Что до тех девушек, то увы, каждый год множество несчастных оказывается в подобной ситуации. Но мы ничем не можем помочь. Точнее, мы помогаем, чем можем.
– Чем?
– Твоя маменька входит в Попечительский комитет, который присматривает за приютами. В том числе и домами, куда принимают падших женщин. – Отец слегка поморщился, было видно, что эта тема не слишком ему нравится. – В другом случае я не стал бы говорить с тобой о подобном, все же предмет обсуждения не для юных леди. Но раз уж обстоятельства сложились подобным образом…
Сложились.
И разложились.
– Мы… ведь можем их выкупить?
– Можем. В теории. Если ты знаешь, кому их продали. И если они захотят быть выкупленными.
– А…
– А возможно, что и не захотят. Понимаешь, дорогая, для некоторых особ данный путь не падение, но, скорее, наоборот, шанс подняться, вырваться из нищеты.
– Поэтому вы ничего не будете делать.
– Что именно мы должны сделать? – Отец всегда был спокоен, но сейчас это раздражало как-то особенно. – Запретить публичные дома?
– Хотя бы!
– Они не исчезнут, дорогая. Они уйдут в тень. И будут существовать. Только уже вне присмотра полиции. И Комитета по здравоохранению. А значит, вовсе вне каких бы то ни было рамок.
Как будто они там есть.
– Аукционы…
– Незаконны, но проводятся.
– И люди, которые в них участвуют, они же… они же знают, что это незаконно!
– Конечно.
– Но все равно…
Вздох. И печальный взгляд.
– Ты еще очень молода, Эва. И многого не понимаешь. Хотя, может, это и к лучшему. Иногда нужно посмотреть на вещи непредвзято.
Взгляд отца сложно выдержать. У некромантов вообще взгляд тяжелый.
– Если кто-то узнает, что некий человек участвовал в подобном мероприятии, то репутация этого человека будет безнадежно испорчена. А если будут получены доказательства причастности к незаконным делам, то состоится и суд.
– Только не узнают, – горько сказала Эва. – Они ведь маски используют. Прячутся. А доказательства…
– Идем. – Отец поднялся. – Твоя маменька, конечно, будет против…
 
– Я ничего не скажу.
Он кивнул.
– Мне кажется, тебя слишком сильно опекали. И ничего хорошего из этого не вышло. Ты вернулась домой и цела. Это само по себе чудо. Но не надо… пытаться спасти всех. Не получится.
Эва промолчала, хотя на языке вертелось, что можно ведь попробовать. Пусть и не всех, но хотя бы кого-то…
Спускаться пришлось в подвал, где отец устроил лаборатории, к которым обычно Эве и приближаться-то запрещалось.
А тут…
Она не удержалась, потрогала тяжелую дверь, на которой расползались узоры заклятий.
И…
И сколько раз она подбиралась сюда. На цыпочках. Еще спорила с Тори, доказывая, что вовсе там нет сотни железных скелетов и еще трех мертвецов. И…
Лестница.
Обыкновенная.
Газовые рожки. И белый свет, который заставляет глаза слезиться. Запахи странные, но не сказать чтобы неприятные.
Дверь приоткрытая.
– Теперь держись. – Отец не сразу позволил заглянуть. – А то еще в обморок упадешь.
– Не упаду, – пообещала Эва. А потом подумала, что как-то она поспешила с обещанием. А вдруг за той дверью что-то по-настоящему чудовищное? Например, стоглавый змей с собачьим телом? Или что там Тори еще придумывала?
Мысль о Тори она поспешно отогнала.
Правда, за дверью змея не нашлось, и других чудовищ тоже. Комната оказалась до того обыкновенной, что Эва даже ощутила некоторое разочарование. Белые стены. Пол каменный. Все те же газовые рожки. Столы… столы, прикрытые простынями.
Холод.
– Вот. – Отец убрал простыню. – Подойди.
Кэти?
Эва сразу ее узнала. И удивилась. И ужаснулась, потому что поняла, что Кэти… что живой человек не будет вот так лежать. И… и она ведь была здорова!
– Эту женщину убили, – спокойно сказал отец. – Как и еще двоих. Вернее, убили куда большее количество человек, но остальные сгорели.
– С-сгорели? – Эва смотрела на лицо той, которая… которую полагалось бы ненавидеть, но почему-то не получалось. Категорически. – К-как?
– Вместе с домом. К сожалению, я даже не скажу, сколько там погибло. – Отец поморщился. – Фон уж больно нестабильный. И дом непростой. Но не менее семи человек. Кроме тех, кто лежит здесь.
– Но… но почему?
– Скорее всего, – он прикрыл лицо Кэти простыней, – кто-то очень не хотел, чтобы мы что-то узнали. Эта женщина владела информацией. Возможно, не слишком важной, но… ее убрали.
– А… меня могут так? – Эва прикрыла горло ладонью.
– И тебя могут. Боюсь, что даже я не способен защитить от всего. Никто не способен. Поэтому… Я сказал это твоему брату. И скажу тебе. Забудь.
– Просто забыть?
– Просто забудь.
Как будто это и вправду просто. Можно подумать, для этого достаточно лишь желания.
– Я не хочу тебя потерять. – Отец неожиданно обнял Эву. Никогда он раньше не любил таких нежностей; и вообще, временами казалось, что ему совершенно все равно – есть Эва или ее нет. Выходит, не все равно.
– Но… – Она сперва боялась даже дышать, но потом осмелела. – Если она здесь, то ты… вы с Бертом…
– Нас кое о чем попросили.
– О чем?
– Любопытство сгубило кошку.
– Но я-то не кошка!
– Иногда кажется, что лучше бы ты была кошкой. – Отец щелкнул Эву по носу и отпустил. – Нас попросили вызвать ее дух, но, к сожалению, не получилось. Связь его с телом разрушена. И у других тоже. Кто бы ни убил их, он точно знал, что делает.
Эва все же осмелилась подойти к телу.
Надо же… какая спокойная. И красивая, если не смотреть на ожоги. И с ними тоже красивая. По-своему. И вовсе нет на нее зла. Ненависти тоже. Жалко. Хотя, конечно, странно жалеть того, кто тебя продал. А все равно жалко.
– И что дальше?
– Не знаю. Похоронят.
– Вам, – Эва закусила губу, – просто шаман нужен. Хороший.
И кажется, отец улыбнулся. Он никогда прежде не улыбался, а тут…