В битве с исходом сомнительным

– Двести восемнадцать! – возгласил он. – Теперь уже скоро!
Один коп повернул назад, возвращаясь в город, но другой продолжал патрулирование.
– Вот здесь, – показал Джим. – Вон те большие белые ворота.
Альберт направил грузовик к воротам и встал, в то время как один из парней, спрыгнув, отворил ворота. Коп выключил двигатель и прислонил мотоцикл к подпорке.
– Частное владение! – предупредил его Мак.
– Я здесь побуду, друг, – отвечал тот. – Только рядом, и все.
Впереди, в ста ярдах, под огромным раскидистым перечным деревом виднелся усадебный дом, а за ним маячил вместительный белый сарай. Из дома вразвалку вышел коренастый с соломенного цвета усами фермер и встал, поджидая их. Альберт подкатил к дому.
– Привет, мистер, – поздоровался Мак. – Ваша хозяйка разрешила нам приехать и забрать кое-что.
– Ага, – отозвался мужчина. – Я в курсе. Две старые молочные коровы и теленок-бычок.
– Мы можем забить их прямо здесь, мистер?
– Ну да. Сами сделаете. И уберите потом. Поаккуратнее, чтоб грязи не осталось.
– Где они, мистер?
– Я их в сарае держу. Там не режьте. А то грязь будет.
– Конечно, мистер. Заверни за сарай, Альберт.
Когда грузовик встал, Мак, обойдя его, спросил:
– Из вас кому-нибудь, парни, случалось корову забивать?
Но тут вмешался Джим:
– Мой старик на бойне работал. Я могу им показать. Сам сделать не могу – рука болит.
– Хорошо, – согласился Мак.
Фермер вышел из-за угла и направился к ним.
– У вас кувалда найдется? – обратился к нему Джим.
Фермер ткнул большим пальцем в сторону маленькой пристройки к сараю.
– А нож имеется?
– Угу. Отличный нож. Не забудьте потом вернуть.
Джим обратился к парням:
– Пусть пара ребят пойдут в сарай и перво-наперво бычка оттуда выведут. Вероятно, он самый резвый.
К ним спешил фермер с кувалдой, тяжелой, на короткой рукоятке, в одной руке и ножом в другой. Джим взял у него нож и оглядел его. Лезвие было отточено так, что сияло – гибкое и тонкое, а кончик напоминал иглу. Большим пальцем он тронул край лезвия.
– Острый, – сказал фермер. – Он всегда у меня острый. – Взяв опять нож, фермер обтер его рукавом, отчего отблеск сияния упал и на рукав. – Шермана сталь. Сталь хорошая!
Из сарая бегом выскочили четверо парней с рыжим годовалым бычком посередине. Вцепившись в веревку на его шее, они удерживали его плечами и упирались пятками в землю, пытаясь остановить рвавшееся от них животное.
– Вот здесь режьте, – сказал фермер. – Здесь кровь в землю уйдет.
– Кровь хорошо бы собрать, – заметил Мак. – Это ж отличное укрепляющее средство. Эх, была бы у нас посудина, в чем отвезти…
– Мой старик пробовал кровь пить, – сказал Джим. – А я не мог – тошнило. Давай, Мак, бери кувалду и вот сюда, в это место по голове бей – одним сильным ударом. – Нож он передал Альберту Джонсону: – Гляди: видишь, где я руку держу? Вот сюда и втыкай нож, как только Мак свой удар нанесет. Здесь большая артерия проходит, ее и надо вскрыть.
– Как я узнаю, что вскрыл?
– Узнаешь, не волнуйся. Кровь фонтаном брызнет, как из полудюймовой трубки. Не забудьте в сторону отскочить, все вы!
Двое парней с двух сторон держали рвущегося теленка. От удара Мака у бычка подкосились ноги. Альберт, вонзив нож и вскрыв артерию животного, отшатнулся от мощного фонтана крови. Теленок забился в судорогах, а затем постепенно затих. На мокрой земле образовалась ярко-красная лужа густой крови.
– Просто стыд, что мы ее собрать не можем, – сокрушался Мак. – Нам бы бочоночек маленький…
– Ладно. Теперь следующую выводи, – распорядился Джим. – Сюда ее, вот на это место ставь!
Мужчины, с любопытством наблюдавшие за тем, как забивали бычка, к повторению подобной сцены отнеслись равнодушнее и, когда убивали двух коров, уже не теснились и не проталкивались вперед, чтобы получше разглядеть детали. Когда и со старыми коровами было покончено, а из горла животных медленно сочилась кровь, Альберт вытер куском мешковины липкий нож и вернул его фермеру. Задним ходом он подвел грузовик ближе, а мужчины подняли тяжелые, обмякшие туши в кузов грузовика и уложили так, чтобы головы животных свешивались и кровь лилась на землю.
  
Мак повернулся к фермеру:
– Спасибо, мистер.
– Ферма не моя, – отвечал тот. – Как и коровы. Я только издольщик.
– Ну, тогда за то, что нож одолжили.
Мак помог Джиму влезть в кабину грузовика и, впрыгнув туда и сам, устроился рядом с ним. Правый рукав Альберта весь до плеча был красным от крови. Альберт включил медлительный, одышливый двигатель грузовика и осторожно повел по неровной, в выбоинах, дороге. У ворот его поджидал дорожный полицейский, и когда они выехали на главную дорогу округа, он последовал за ними чуть поодаль.
Сидевшие на мешках парни завели песню:
 
 
– Суп! О супе мечтаем одном,
 
О доброй тарелочке супа!
 
 
Полицейский заулыбался. Один из парней пропел, обращаясь к нему:
 
 
– Не странно ль, голубчик,
 
Что даже шериф
 
Голубым оказаться может…
 
 
В кабине Мак, наклонившись вперед и перегнувшись через Джима, попросил:
– Альберт, город надо подальше объехать. Провизию необходимо доставить в лагерь. Постарайся ехать проселками, пусть даже это и займет время.
Альберт хмуро кивнул.
Теперь светило солнце. Оно стояло высоко, но тепла не было.
Джим сказал:
– Ну, людям сейчас повеселее будет, взбодрятся, поди.
Альберт опять кивнул.
– Набьют себе брюхо мясом и спать завалятся.
Мак засмеялся.
– Удивляюсь я тебе, Альберт! Нет у тебя малейшего понимания идеи, что труд облагораживает.
– Нет понимания, – отозвался Альберт. – Ничего у меня нет: ни понимания, ни идеи, ни денег – ничего!
– И терять нечего, кроме своих цепей, – тихонько вставил Джим.
– Чепуха! – бросил Альберт. – Мне нечего терять, кроме моих волос!
– Но у тебя же грузовик есть, – возразил Мак. – Как бы мы достали все это, не будь у тебя грузовика?
– Этот грузовик меня достал, – горько заметил Альберт. – Проклятая развалина скоро меня в гроб вгонит. – Он печально уставился вперед и, говоря, почти не шевелил губами. – Вот поработаешь, получишь три доллара прибытку и только начинаешь по сторонам глядеть, себе кралю высматривать, как ломается что-нибудь на этой рухляди и уходят твои три доллара на починку. Вечная история! Проклятый грузовик – что тебе жена ревнивая.
– При хорошем государственном устройстве, – убежденно и горячо заговорил Джим, – был бы у тебя хороший грузовик.
– Да? При хорошем государственном устройстве была бы у меня хорошая краля. Я не Дейкин. Ему только бы с грузовиком все в порядке было, а больше ничего не надо!
– Перед тобой человек, который знает, чего хочет, – обратился Мак к Джиму. – И хочет он вовсе не автомобиль.
– Вот она, идея, – сказал Альберт. – Это мне из-за коров поплохело, думаю. До того, как забивал их, я в другом свете все видел.
Опять пошли бескрайние сады. Листва их была темной, и земля тоже темной от дождя. По сточным канавам на обочинах бурлили грязные дождевые потоки. Альберт кружил по проселочным дорогам, далеко оставляя город, и дорожный полицейский на мотоцикле неотступно следовал за ними, повторяя маневры грузовика. Сквозь кроны деревьев можно было различить дома, где жили владельцы ферм и издольщики.
Мак сказал:
– Если бы парни от дождя в уныние не впадали, то пусть бы он и шел, этот дождик. Яблокам он вроде не так уж и вредит.
– Как и моим одеялам, – мрачно заметил Альберт.
Парни в кузове хором грянули:
 
 
– Мы славу Лидии Пинкхем [11] поем
 
За добро, что несет она людям!