Девочка из прошлого (СИ)

Часть моего наследства до сих пор ждет меня в банке. Мне не нужны деньги, у меня их больше, чем у обоих Русов вместе взятых. В три раза. Но когда я думал, как сделать предложение Арине, драгоценности вспомнились сами собой.
Я предложил братьям забрать мою часть наследства, а мне отдать гарнитур. В итоге Рустам меня обматерил, сказав, что он не нищий и чужие подачки ему не нужны. А Руслан сегодня позвонил и назначил встречу. Забирать мою долю братья отказались наотрез.
Вечером, уложив дочку спать, я достал футляр. Открыл и сел напротив в кресле.
Старинные камни, как на меня, слишком большие и безвкусные. Само изделие непрактичное и громоздкое. В целом все это смотрится как реквизит для сериала о турецких султанах.
Моя Арина носит бриллианты — неброские, но подобранные с безупречным вкусом. Вот только это не о деньгах и не о моде.
Это о семье.
И я уверен, что моя Ари поймет. Она как никто умеет оценить бесценное.
Я скучаю по ней. И малышка тоже. Сегодня впервые расплакалась, когда они прощались по видеосвязи. И когда ложилась спать, попросилась к маме. Значит, пора возвращаться.
Беру телефон, набираю ее номер. Не по видеосвязи, просто услышать голос.
— Дема, что-то случилось? — она взволнована, часто дышит. Любимая моя...
— Случилось, — говорю, откидываясь в кресле, — мы по тебе очень соскучились.
Она некоторое время молчит, затем отвечает, и несколько секунд молчу уже я. Соображаю. Глаза расширяются, до меня доходит смысл. И я срываюсь с кресла.
Организовать срочный вылет сложно, но можно. Моей команде не впервой с таким справляться. И рано утром мы с ещё не проснувшимся Котенком вылетаем в Денпасар.
  
Глава 36-2 
 
Арина 
— Так как ее зовут, Фел?
— Не понимаю, о чем ты, — мой друг делает непроницательное лицо, придвигая к себе тарелку с салатом.
Он сегодня прилетел, и мы встретились чтобы пообедать.
— Как там твои? — спрашивает он. — Когда обратно?
— Ещё не знаю. Демид сказал, когда закончит свои дела.
— Значит, скоро.
Я больше не имею никакого отношения к острову. Демид выкупил у меня акции, Феликс с Авериным что-то мутят, и я не могу не думать с облегчением, что меня это не касается.
Ещё я ничего не спрашиваю о Моретти. Знаю, что внутренний мятеж был быстро подавлен остальными капореджиме, и теперь в империи Ди Стефано относительное затишье.
Относительное, потому что Феликс слишком задумчив и сосредоточен. Я хорошо его изучила и знаю, что обычно он такой, когда затевается что-то глобальное. И сложное.
Но как бы я ни любила Феликса, теперь у меня немного другие цели. Мой мир снова оказался смещённым, у него появился новый центр тяжести. И хоть для меня это оказалось неожиданностью, не могу сказать, что где-то очень глубоко, в самом дальнем уголке души я об этом не мечтала.
И что-то мне подсказывает, что кое для кого это тоже не окажется неожиданностью.
Я потом у него спрошу.
Феликс по привычке делится новостями по нашему бывшему общему бизнесу. Слушаю с интересом — я слишком долго всем этим жила, чтобы вот так сразу от него отказаться.
— А у тебя как дела, Ари?
Этот вопрос застает врасплох.
Мне хочется с ним поделиться, но так будет неправильно.
Я потом тебе все расскажу, Фел. Обещаю. Но сначала ему. Так будет по-честному.
— У меня все отлично, Фел, — и улыбаюсь.
— Я рад за тебя, Ари, — говорит он очень серьезно, — за вас обеих рад.
— Я знаю, — у меня текут слезы, но это нормально. Хоть Феликс и непривычно хмурится, это тоже нормально. Он просто не знает.
Заботливо накрывает руку.
— Ари, ты же его простишь? Он так старается....
Киваю и улыбаюсь, размазывая слезы.
— Конечно. Уже простила.
— Правильно, — с облегчением выдыхает Феликс, — это хорошо, Ари. Ничего не бойся. Я буду за тобой присматривать.
Я это знаю. Он уже это делает. Невидимо и ненавязчиво. Если только об этом не узнает Демид...
Когда мы прощаемся, я его обнимаю. И в последний момент он говорит на ухо:
  
— Её зовут Лана. Редкая сука. И это уже ничего не значит, просто чтобы ты больше не спрашивала.
Вечером мы долго болтаем по видеосвязи с Котенком. Я дико скучаю по ней и по ее отцу, который все время, пока мы говорим, не сводит с меня глаз. Сидит на кровати в зоне видимости камеры. Без футболки. Засранец.
Я разговариваю с ребенком, а сама залипаю на его загорелом торсе и рельефных мышцах.
Когда прощаемся, Катюшка всхлипывает, ее глазки подозрительно краснеют, и я поспешно завершаю созвон. Чтобы она не увидела, как я плачу, обняв подушку.
Я скучаю. Хочу обнять свою малышку.
И его хочу. И обнять тоже. И вообще...
Уже ложусь спать, как на экране высвечивается « Демид». В голове сразу десяток сценариев, один страшнее другого. Хватаю трубку. 
— Дема, что-то случилось?
— Случилось, — слышится в ответ хриплое, — мы по тебе очень соскучились.
Собираюсь с духом. Вот сейчас. Я скажу ему сейчас. Если поймет.
— И мы тоже. Мы тоже соскучились.
***
Он понял. Самолет с Демидом и Катей только что приземлился в Денпасаре.
Смотрю на себя в зеркало — выгляжу неплохо, только немного бледная. Странно, почему, внутри я вся горю.
Щипаю себя за щеки, покусываю губы. Так получше.
Иду на террасу, ставлю на стол миску с рисом. Его надо перебрать, чтобы пожарить. Сажусь за стол и перебираю. Тщательно, рисинка к рисинке.
Когда они появляются на дорожке, сердце почти перестает биться. Пальцы сами сжимают край стола.
— Мааааам! — моя малышка повисает на шее. Я ее целую и обнимаю, но из-за стола не встаю.
Он сам подходит.
— Арина... — поднимаю глаза и чуть не ахаю. Этот огонь в глазах. От него сразу делается не просто тепло. Горячо. — Ари....
Подхватывает на руки, достает из-за стола и осторожно ставит на пол. Мы неотрывно смотрим в глаза друг другу.
Демид кладет на мой живот обе ладони.
— Это... правда? — спрашивает так пронзительно, что к горлу сразу подкатывается комок. Не могу говорить, только киваю.
Он закрывает глаза, трет руками лицо. Обнимает меня и крепко прижимает к сердцу.
— Как же я люблю тебя, Ари. Как же я тебя люблю...
Опускаю веки. Я хочу поймать этот момент. Впечатать в память. Перечеркнуть старые записи и вписать по новому все то, что только что произошло между нами.
— И я тебя, Дем, и я тоже….
Но снизу уже требовательно дергают маленькие ручки.
— А меня, папа? А меня?
— И тебя, — Демид поднимает к нам дочку, — куда же мы без тебя?
  
Эпилог 
 
Спустя два месяца 
Демид 
— Вот такая вот хуйня, — Аверин с задумчивым видом выпускает кольца дыма.
— И кто? — спрашиваю в полном шоке.
Убит Марат Хасанов*, сегодня днем взорвали его машину. Подробностей нет, вот только что узнал от Аверина. Мы встретились в клубе, он передал мне документы, которые нужно подписать. И которые никому больше не надо видеть, даже моим доверенным лицам.
Аверин пожимает плечами.
— А хер его знает. Он в последнее время вошел в конфликт с неким Золотаревым. Но тот совсем чмошник, не думаю, что это он. Я знаю, что ты с Хасановым вроде как общался, потому и говорю.
Киваю, что да, общался.
— Так что сложно сказать. И потом, мне за это не платят, — Аверин потягивается и встает из-за стола. — Поехали. Для забухать и попиздеть хватит.
Мы пили кофе, но если кто поинтересуется, узнает, что Аверин и Ольшанский встретились побухать и попиздеть.
— Костя, — окликаю его на выходе, — я спросить хотел.
— Спрашивай, — разрешает Аверин.
Я правда давно хотел спросить, но с Авериным мы с тех пор не виделись. А не у Феликса же мне спрашивать.
— Моретти, когда сказал, что она была бы лучше, кого имел в виду?