Распускающийся можжевельник (ЛП)

Они вернули нас в свое гнездо.
Мое сердце выпрыгивает из груди, колотясь в горле. На земле передо мной пистолет Реда. Я бросаюсь вперед и прицеливаюсь в Рейта, блокирующего выход. Звук щелчка посылает волны ужаса по моим мышцам, и я бросаю бесполезный пистолет.
Я осматриваю землю в поисках чего-нибудь. Чего-нибудь, что я могу использовать в качестве оружия. Отступая все дальше от приближающихся Рейтеров, что-то ударяет меня по пятке, и я опускаю голову к телу пожилого мужчины, чьи пустые глаза и жужжащие вокруг него мухи — верный признак того, что он мертв. Возможно, один из мужчин из их лагеря. Вид его обнаженной грудной клетки посылает дрожь по моему позвоночнику, но в его руке нож, которым я размахиваю, держа перед собой, как Рейтер, который довел меня до крайности. Мои руки дрожат. Без сомнения, он видит мой страх. Вероятно, чувствует его в воздухе.
Губы Бешенного растягиваются в злобной ухмылке, обнажая ряд зубов, которые едва держатся на деснах.
— Никуда не денешься. Он говорит так, как будто у него рот набит шариками.
Я бы все отдала чтобы получить свою перевязь прямо сейчас.
— Остановись! Пожалуйста! Приглушенный крик Анны эхом отдается у меня за спиной, и я задаюсь вопросом, не набила ли Бешенная ей рот окровавленным органом.
Колючий Зуб бросается на меня, и я напрягаю мышцы для удара.
Я замахиваюсь на него, рассекая лезвием его живот, вызывая чуть больше, чем хрюканье.
Второй Рейтер следует за ним по пятам, но прежде чем я успеваю взмахнуть клинком, Коряво-Зуб шипит и впечатывает его в стену, в какой-то извращенной попытке доминировать.
Мое внимание переключается между двумя дерущимися и третьим, чьи глаза отслеживают меня, но он не приближается.
Все еще держа свой клинок наготове для удара, я наблюдаю как Коряво-Зуб откусывает ухо второму Рейту, прежде чем снова обратить свой взор на меня.
Он снова бросается на меня.
Уклоняясь от второго удара, он хватает меня за запястье, и мы боремся за контроль над ножом.
Стиснув зубы, я напрягаю мышцы, чтобы противостоять давлению на руку, направляющую нож к моему горлу.
Его тело прогибается, когда Рэд запрыгивает ему на спину, отводя его руку от моей шеи. Другой разъяренный обхватывает пальцами ее горло и стаскивает ее с себя, но она дает мне преимущество, и я поворачиваю лезвие, погружая сталь в горло Клыкастика.
Руки взлетают к его шее, он кашляет и падает на бок.
Я протягиваю руку, чтобы вытащить лезвие из его плоти, пока он пытается дышать, и вскакиваю на ноги. Бешенный охвативший Рэд, срывает с нее рубашку спереди. Однако, прежде чем я успеваю добраться до него, третий Рейтер наносит мне удар сбоку — удар, который выбивает воздух из моих легких, — и мой позвоночник ударяется о каменный пол, выбивая из груди вздох.
Его руки обвиваются вокруг моего горла, и звезды взрываются в моих глазах от его удушения. Чернота просачивается по краям, когда мой обзор начинает сужаться, и первые приступы настоящего страха ударяют меня в живот.
Здесь я собираюсь умереть.
Так же быстро, как и появилась, сила на моей шее ослабевает. Чернота уступает место ясности.
Он поднимает голову, как будто что-то слышит.
Втягивая воздух, я отталкиваю его руку и наблюдаю, как дергается его нос.
Он что-то чует.
Пятясь от меня, он прекращает атаку, и я откатываюсь в сторону, чтобы перевести дыхание.
Я вижу, что другой Рейтер оставил Рэд лежать на земле и дергает за обрывки ее рубашки, чтобы прикрыть.
Анна больше не кричит, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, как Бешкнный, который ее прижал, отступает вместе с остальными. Они с шипением обнажают зубы, и я слежу за направлением их взгляда ко входу в пещеру.
Неуклюжий силуэт выступает вперед.
Если бы я не узнала его, я бы подумала, что гораздо более крупный хищник пришел, чтобы заявить о своих правах. Но я знаю мужчину, шагающего к нам, плечи ссутулены, губы растянуты в оскале, как будто кто-то нассал ему во флягу.
Рис.
По обе стороны от него стоят Ригс и Скарбой, тихий парень, который стоял на страже у комнаты Риса.
 
Я еще раз мельком вижу Рейтеров, которые не бросаются на него, когда он входит в пещеру. Они вообще не нападают, а стоят рыча и щелкая зубами.
Пересекая пространство, Рис останавливается передо мной и не глядя на меня, тянется к моей руке. Я беру ее, позволяя ему оттащить меня к стойке.
— Тебя укусили? — спрашивает он, не сводя глаз с трех Рейтеров, тревожно расхаживающих в углу.
— Нет.
— Только они трое?
— Да.
Он оглядывает меня с ног до головы, и по какой-то причине его оценка оставляет за собой след стыда. Без сомнения, он знает, для чего нас сюда привезли, и хотя мне должно быть все равно, что он думает, я чувствую, как жар смущения обжигает мои щеки. Не за то, что они планировали сделать, а потому, что я не могла остановить их сама.
Я бросаю свирепый взгляд на Рейтов, которые расхаживают в своем маленьком уголке.
Запуганные.
Я только один раз за всю свою жизнь видел, чтобы Рейтеры так реагировали.
На следующем вдохе Рис бросается вперед, и Бешеный который напал на меня, шипит и предупреждающе клацает зубами. Без колебаний или страха Рис подходит к изуродованному мужчине и сжимает его череп, прежде чем напасть. Один поворот, и голова Рейта ломается, сбрасывая его на пол. Вот так.
Два выстрела эхом отдаются в пещере, когда Ригс убивает двух других Рейтеров. В течение нескольких секунд все трое уничтожены. Единственные звуки — это всхлипывание Анны и мучительные вопли из глубины пещеры.
— Что насчет женщины? Спрашивает Ригз.
— Убей ее. Когда взгляд Риса останавливается на мне, третий выстрел заставляет беременную Рейтер замолчать.
Я сижу наклоняюсь вперед, задрав рубашку до плеч, пока Рис промывает раны у меня на спине. Может быть, этого и не должно было быть, но наблюдение за тем, как Ригс всаживает пулю в женщину-Рейту, беспокоит меня с тех пор, как мы вернулись в комнату.
Мне было пятнадцать, когда я потеряла ребенка. Одного подкинуло туда чудовище. Думаю, в каком-то смысле мне было жаль ее. И ребенок, несомненно был живым, шевелился в животе матери.
— Ты мог бы… по крайней мере, подождать, чтобы убедиться, что ребенок не заражен. Может быть, она была беременна до того, как у нее начался прогресс. Ты когда-нибудь думал об этом? Однако мои аргументы слабы, что видно по слабому тону моего голоса, и основаны исключительно на моих эмоциях.
Вспышка ожога проходит по моей коже, и я отдергиваю тряпку, закрепленную вдоль позвоночника.
— Это расстроило тебя, когда Ригс застрелил ее. Это не вопрос, и я не могу сказать, есть ли сарказм в этих словах.
Как будто он смеется над моими чувствами или что-то в этом роде. Я ничего не чувствую к самой женщине. Я чертовски хорошо знаю, что она бы сбила меня с ног и приготовила из меня обед, если бы представился шанс, но это была отстойная ситуация, симптом мира и дерьмовых вещей, которые в нем происходят.
— Все вы — кучка бессердечных ублюдков.
— Итак, почему ты не сбежала, когда у тебя был шанс?
Почему я этого не сделала? Этот же вопрос крутится у меня в голове уже несколько часов.
— Потому что в отличие от тебя… Я даже не знаю, как ответить на его вопрос, поэтому пожимаю плечами и качаю головой.
— Я должна была. Я глупая, вот почему. Если бы я сбежала, я бы не застряла в твоем маленьком гареме на холмах.
— Ясно, что ты не хочешь быть здесь.
— О, что создало у тебя такое впечатление?
— Я сам верну тебя за стену. Завтра утром мы отправляемся в путь.
Моя рубашка сползает по спине, и я откидываю голову в сторону.
— Или ты мог бы отпустить меня сейчас. Сэкономь бензин.
Он поднимается на ноги, собирая тряпки и миску с каким-то варевом, которое он попросил у одной из пожилых женщин в главной пещере.