Магнат
— Значит, все так и есть.
— Послушай, Джолин. Я просто хочу сказать, что произошла утечка информации, и ты за это пострадала. Тогда мы занялись расследованием и наказали парней, которые тебя обидели. Утечка устранена. Чертовски стыдно, что так случилось, но ты должна поверить, что я сделал для этого все, что должен был сделать.
Вокруг все пришло в движение. Видимо, из-за того, что приехал хозяин, работники больше не ленились и не дремали; одни чистили инвентарь, другие ухаживали за скотом или делали что-то по хозяйству.
— Рубен, я никогда не расспрашивала о ваших делах, — сказала Джолин. — Никогда не задавала вопросов. Но знаешь, мне и вправду больно, что я влипла из-за ваших делишек, а вы даже не были со мной откровенны. Даже Си не сказал мне правды. Мой собственный муж не сказал мне правды!
Рубен выпил еще пива.
— Си — мой сын и партнер. Он обязан в делах держать язык за зубами. Даже с женой. Я не все говорю Дорин, а Аарон многое скрывал от Лорейн. Вам незачем знать все.
— Но ведь изнасиловали меня! — выкрикнула Джолин.
На мгновение стало тихо. Она оперлась руками о стол. В ее глазах отражалось полуденное солнце.
— Неужели ты не видишь разницу, Рубен? Вы ограничили Си во всем. Он для тебя не партнер, а мальчик для битья. Он впутался в ваши аферы, что само по себе плохо. Но теперь еще и меня изнасиловали… Из-за ваших лагерей, из-за вашей неосторожности…
— Из-за неосторожности Си, — сказал Рубен. — Это его дело следить за…
— Да поди ты к черту! — огрызнулась она. — Не
в этом дело! Рубен, я пострадала из-за того, что замышляете вы, мужчины. Мне лгали, гладили меня по головке, водили за нос и обращались как с дурой. Устранение утечки было для вас важнее, чем мои тело и душа.
Рубен откинулся назад и вздохнул.
— Джолин, чего ты добиваешься? Ты просто хочешь излить свое разочарование или у тебя на уме что-то другое?
Ее руки, держащие банку с пивом, нервно двигались по столу, грудь вздымалась от волнения.
— Рубен, я никогда не претендовала на то, что я прекрасная дама. Во мне нет ничего стоящего, кроме красивого тела, и я воспользовалась им, чтобы заполучить Си. Я не люблю его. Но я привязалась к нему. Он похож на огромный спящий вулкан. С виду он спокойный и простоватый, но внутри у него кипит настоящая лава, а ты подогреваешь эту лаву всякий раз, когда поддаешь ему под зад. Рано или поздно это вызовет извержение.
— Что ж, спасибо за предупреждение, — произнес Рубен. — Приятно видеть, как жена защищает мужа.
— Дело не только в этом, Рубен, — сказала Джолин и опять глубоко вздохнула. — Я несчастлива. Я несчастлива с Си, но он мне слишком небезразличен, чтобы продолжать его дурачить. Он заслуживает лучшей женщины, чем я. Я собираюсь уехать отсюда, Рубен, и я не хочу, чтобы ты пытался меня остановить.
Рубен прищурился и поджал губы. Тень от полей шляпы скрывала его глаза.
— Ну, это уж дело Си, правда?
— Здесь ничто не зависит от Си. Ты это прекрасно знаешь. Всем заправляете вы с Аароном. Убираете неугодных. Сажаете под замок. Скупаете эту грязную нефть во всем мире и черт знает чем еще там занимаетесь. Я ненавижу эту жизнь! Я знаю, мне уже не быть впредь звездой музыки кантри, но я хочу отсюда уехать!
Она уже плакала и вся дрожала от волнения.
— Джолин, кто рассказал тебе все о Гленне и Барри?
— А в чем дело?
— Я думаю, что кто-то смог набить твою пустую голову бредовыми идеями, и, пожалуй, могу понять, зачем. Кто это был?
— Не скажу.
Рубен заговорил вполголоса:
— А тебе и не надо ничего говорить. Придется послушать меня, Джолин. Все совсем не так, как ты думаешь. Если попробуешь сделать какую-нибудь глупость, придется приказать тебя убрать.
Выражение лица Джолин стало скорее озадаченным, чем сердитым.
— По-моему, ты перегрелся на солнце, Рубен. Я же не собираюсь воевать с вами из-за чего бы то ни было.
Рубен покачал головой:
— Ты никак меня не поймешь. Я вовсе не боюсь, что ты начнешь воевать. Я имею в виду, что тебя придется убрать, чтобы ты не помешала нашим планам.
— Убрать? Какого черта на тебя наехало?
— Обернись, Джолин!
Несколько работников ранчо держали ее под прицелами своих автоматов. Один выглядывал из-за разветвленного дуба, другой стоял у забора, третий
прятался в тени конюшни. Джолин непонимающе уставилась на Рубена.
— Рубен, ради Бога, что происходит?
— Джолин, послушай хорошенько. Твоя жизнь — ценность. Ты — женщина из семьи Хейгов. Но если ты перестанешь быть женщиной из семьи Хейгов, твоя жизнь не будет стоить ни цента. Ты станешь для нас опасной. Эти ребята вовсе не работники. Это хорошо подготовленные киллеры. Они скосят тебя за три секунды. — Он сдвинул шляпу на затылок, и его люди опустили автоматы.
— Поняла? Вот как обстоят дела, Джолин. Я это говорю серьезно. Так что не рыпайся.
Казалось, несмотря на жестокую жару, Джолин стало холодно.
— Какого черта вы тут затеваете?
Рубен лениво поднялся:
— Ничего такого, от чего тебе удалось бы откреститься, Джолин. И не поднимай шума. Дело гораздо серьезнее, чем просто наши с тобой отношения. Смирись с этим.
Потрясенная до глубины души, Джолин тоже встала, а люди Хейга, опять превратившиеся в работников ранчо, привели свежих лошадей. Она не ответила Рубену, потому что в его голосе прозвучала печаль, объяснившая ей все лучше, чем слова. Джолин поняла, что ей нужно делать, пока еще не совсем поздно. Она не была уверена, хватит ли у нее смелости попытаться. Но другого выхода не было.
Два уроженца Техаса вскочили на коней и поскакали прочь по пыли и жаре.
Для Си Хейга во всем этом было что-то фантастическое. Какой-то божественный свет лился потоком через окна и прозрачную крышу, рассыпая искры и блестки по глади бассейна. Си всю жизнь прожил в роскоши. Внутренний дворик, вымощенный белой плиткой, окруженный пышными тропическими растениями, не шел ни в какое сравнение с некоторыми особняками, в которых ему доводилось бывать, включая его собственный. Для великана Хейга, которым все пренебрегали, это место было земным раем. Он находился в тайной резиденции Чета Биннса во Флориде, и Чет собственной персоной радушно протягивал ему руку.
— Здравствуйте, Си, — сказал Чет и жестом пригласил его сесть.
Си осторожно уселся в плетеное кресло. Юная девушка в белом платье принесла из дома напитки.
— В отличие от вашего брата, — сказал Чет, — я люблю время от времени выпить чего-нибудь крепкого.
Си выбрал разбавленный бурбон, Чет — шотландское виски с содовой. Девушка оставила их, одарив солнечной улыбкой. Си смотрел ей вслед, любуясь ее изящной спиной.
— Помесь испанки и индейца, — сказал о девушке Чет. — Сущая тигрица!
Он игриво улыбнулся и сел в другое кресло, стоявшее у плетеного стола. Си прислушался к умиротворяющему стучанию фильтра в бассейне и к шелесту тропического бриза в листьях китайских пальм и монстеры. Несмотря на то, что жара во Флориде достигала 97° по Фаренгейту, в этом уединенном и прекрасном месте было прохладно.
— Итак, Си, — сказал Чет, — вы позвонили мне и сделали провокационное предложение. Оно было к тому же довольно опасным. Почему вы были уверены, что я немедленно не сообщу о нем вашему брату?
Голос и манеры Чета были безукоризненны, но его глаза остро блестели, как две ядовитые змеи, готовые нанести удар. Си не разбирался в тонкостях языка движений, поэтому он сказал без обиняков: