Магнат

 
— Он явно счастлив в последние дни, — с улыбкой сказала Дорин.
 
 
Далеко не все ответили на ее улыбку, хотя она выглядела очень хорошенькой и привлекательной. Си и Джолин сидели в шезлонгах поодаль от стола. Си дышал, как кит, выброшенный на берег, его лицо с двойным подбородком выражало брюзгливое недовольство. Джолин сидела, закинув ногу на ногу и опершись головой о руку.
 
 
Слуга-мексиканец вернулся с коктейлем для Рубена — водкой с грейпфрутовым соком, — и Рубен сделал большой глоток.
 
 
— То, что надо, — сказал он, подошел к Дорин и звучно поцеловал ее. — Как поживает моя малышка?
 
 
— Просто замечательно, Рубен.
 
 
Рубен повернулся к остальным собравшимся:
 
 
— Я весь дрожу, когда чую, что вот-вот поймаю большую рыбку. У меня сердце начинает колотиться, и мне хочется опустить шторы, сплясать джигу и заорать что-нибудь. Прямо в зале заседаний. Ты когда-нибудь чувствовал подобное, Джонни?
 
 
— Да, Рубен, случалось.
 
 
Глаза Рубена сузились.
 
 
— Джонни, похоже, ты устал. Слишком много работаешь. Расслабься, мой мальчик. У нас же все в порядке.
 
 
— Я знаю, Рубен.
 
 
Рубен снова рассмеялся. Он погрузил свое потное тело в одно из деревянных кресел с кожаной обивкой, стоявших у стола, и залпом проглотил содержимое своего бокала. Затем схватил Дорин за руку и сжал ее с болезненной страстью, не сводя при этом глаз с Джонни и незнакомца.
 
 
— Я так понимаю, вы — Гарри Краусс?
 
 
— Да, — ответил незнакомец.
 
 
— Это вы сажаете «жучков» для Кермита Дайсона и его шпионов? Ну, что там происходит, парень? Много ли Чет Биннс узнал от Эда Клири?
 
 
— Узнал о размерах вашего финансового состояния, названия компаний, которые вы покупали через посредство подставных корпораций, узнал также о кредитах, которые вы получаете от банков, и о том, как высоко вы намерены подняться. Ему известны даты и подробности ваших встреч с Джоном Бурком. Полный письменный отчет я передал Аарону.
 
 
Рубен откинулся в кресле и фыркнул.
 
 
— Черт бы его побрал! Вот ведь был шустрый сукин сын. — Он посмотрел на Уэллса. — Тебе не приходит в голову проделать что-нибудь в этом роде, Джонни? Клянусь Богом, ты ведь тоже мудрец по финансовой части. И что только вам, умникам, может взбрести в голову! Едва устроитесь в одном месте, как сразу же начинаете посылать отчеты в другое. Никакой преданности! Никакой чести! Черт! Эд Клири сделал здесь свою карьеру, и посмотри, что он натворил. Он виновник трагедии и бесчестья нашей семьи, которая приняла его как родного. Все равно что на Бога наплевать. Джонни, ты лучше подумай о своей душе, если тебе в голову начнут приходить рискованные мысли.
 
 
Джонни Уэллс слушал с видом человека, у которого болит живот. Краусс посмотрел на Уэллса:
 
 
— Я могу вас уверить, что мистер Уэллс чист. Мы его тщательно проверяли. Если бы Аарон привлек нас раньше, мы бы обнаружили планы мистера Клири и избавили вас от неприятностей.
 
 
Рубен выглядел уязвленным.
 
 
— Ладно, занимайся своим делом, Краусс. Я не боюсь твоих электронных штучек. Что ты там узнал о нашей миленькой Сэнди Меррит?
 
 
— Настырная дамочка. Через своего сенатора она получила доступ к промышленникам и людям из лобби. Во что бы то ни стало решила доказать вашу причастность к смерти ее мужа.
 
 
— Джонни, а насколько можно доверять промышленникам? — спросил Рубен.
 
 
Джонни отпил еще немного лимонада.
 
 
— Краусс, мы подбрасываем дезы нужным людям. Миссис Меррит охотится за призраками.
 
 
Рубен улыбнулся Крауссу:
 
 
— Гарри, твой босс себя переоценивает. Я знаю, что он занимал какой-то ерундовый пост в ЦРУ, но теперь-то он наш мальчик на посылках. Это у Аарона глаза горят при виде таких шпионишек, как вы, а меня это не трогает. Что вы такое знаете, черт возьми, чего не знали бы мы?
 
 
— Мы составляем досье на тысячи людей, — ответил Краусс. — Прослушиваем телефонные разговоры и просматриваем корреспонденцию. Мы можем добыть вам информацию об уязвимых местах вашего противника, просто нажав пару кнопок на наших компьютерах. Мы помогаем вам действовать быстро и эффективно. Вам не удалось бы… убедить Джона Бурка так, как вы это сделали, если бы мы не подтвердили, что держатели акций согласятся с его решением. Это только один пример.
  
 
Рубен хлопнул ладонью по столу, расплескав часть содержимого своего бокала.
 
 
— Да дерьмо все это! Кому, к дьяволу, нужны компьютеры? Я вам расскажу, как я работаю. Я изучаю людей, для меня нет загадок. Я знаю, кого использовать, кому нанести удар, кого купить. Я выясняю то, что хочу, и получаю то, что хочу. Вы же ни хрена не сделали, чтобы обезопасить нас от этих Меррит и Коннери. Они нас застигли врасплох.
 
 
Гарри допил свой лимонад.
 
 
— Мистер Хейг, я — профессионал, и знаю свое дело. Если эти люди застигли вас врасплох, то это потому, что вы их недооценивали. Теперь они достигли такого положения, что их опасно убирать. Приходится действовать более тонко. Не вините в этом нас.
 
 
— Аарону ты нравишься, а мне — нет, — сказал Рубен.
 
—
 
Я свою часть работы сделал. Ты и Дайсон лучше сделайте свою.
 
 
Из-за угла террасы к ним приглядывался и прислушивался Си.
 
 
— Послушайте-ка, — пробурчал он, — подразумевалось, что все будут участвовать в этом большом деле, и папаша тоже, вместе с людьми Аарона.
 
 
Джолин сказала, не открывая глаз:
 
 
— Звучит так, будто тебе это не нравится.
 
 
— Не нравится. Я
 
—
 
член семьи. Ты же знаешь, что папаша урезал мою долю в этом проклятом деле, которое затевают они с Аароном. Сказал, что я слишком неосмотрительно управлял лагерями. Черт побери, мне надоело, что на меня смотрят как на дебила. Папаша с Аароном прибирают к рукам страну, а мне даже не разрешается сидеть с ними в одной комнате, когда они этим занимаются. И они урезают мою долю, потому что я однажды поскользнулся!
 
 
Джолин тихо вздохнула:
 
 
— У меня болит голова, Си.
 
 
— Я знаю, что у тебя болит голова. Я знаю, что ты устала. Черт возьми, Джолин, ты стала совсем развалиной с тех пор… с той проклятой ночи.
 
 
Она медленно повернула голову, будто слова Си причинили ей боль. Ее глаза сверкнули.
 
 
— Ты жалуешься, Си?
 
 
— Нет. Я не жалуюсь. Я знаю, через что ты прошла. — Он пытался побороть душившее его отчаяние. — Просто этому нет конца. Черт побери, Джолин, когда ты наконец придешь в себя? Я не хочу быть жестоким, но тебя у меня нет. У меня ничего нет! У меня две нефтяные скважины и несколько лошадей, черт бы их побрал, и пара поганых лагерей для коммандос.
 
 
Джолин некоторое время смотрела на него.
 
 
— Дорогой, что бы ни планировал Рубен, ты будешь участвовать в этом. Он всегда говорил, что ты будешь с ними на равных.
 
 
— Дело не в деньгах. — Он надул губы. — Денег мне и так хватит.
 
 
— Смотри на вещи реально, дорогой. Неужели ты думаешь, что сможешь помочь папаше в таких делах? Ты же знаешь, что у Аарона мозги созданы для этого, а у тебя — нет.
 
 
— Тогда что остается мне? — Голос Си задрожал. Джолин удивилась глубине прозвучавшего в нем отчаяния. — Мне ничего не остается, Джолин. Я дурак. Я ничего не могу делать. У нас в семье все безмозглые, знаешь ли. Даже папаша не больно-то сообразителен. Аарон — единственный Хейг, у которого варят мозги, но у него не будет детей.
 
 
Джолин медленно выпрямилась в кресле:
 
 
— Ты что, серьезно?
 
 
Си быстро отпил из бокала, чтобы успокоить нервы.
 
 
— Я знал это с детства, я и в школе был двоечником. Я знал, что я ничтожество. И папаша знал, что он ничтожество.
 
 
— Си, судя по тому, как он ведет свои дела, он не может быть настолько глуп.