Магнат

 
— Компьютеры дают нам восемьдесят процентов голосов избирателей нашего штата, — пояснил он. — Фамилии, адреса, номера телефонов, партийная принадлежность, голосование на последних выборах. Мы можем писать письма.
 
 
— Писать письма? — удивилась Сэнди.
 
 
— Да. Так как мы располагаем демографическими данными, компьютер сможет составить индивидуальные послания лидерам демократической партии и простым избирателям нашего штата. Будут учтены специфические проблемы и интересы каждой категории населения. Остается только переписать их от руки.
 
 
— Френк, это Сэнди Меррит из программы «Американский дневник», Сэнди, — Френк Ди Майо, руководитель моей избирательной кампании, — представил их друг другу Джефф.
 
 
Ди Майо вскочил со своего кресла и, сделав несколько шагов навстречу Сэнди, пожал ей руку. Вопреки ожиданиям его рукопожатие не раздробило ей кости.
 
 
— Я вас помню, — улыбнулась Сэнди. — Вы возглавляли последнюю избирательную кампанию Джеффа.
 
 
Ди Майо засмеялся:
 
 
— Да-да, на моем счету несколько успешно проведенных выборов. Можно надеяться, что вы сделаете нам хорошую рекламу?
 
 
— Это не в моей компетенции, — заметила Сэнди. — Обратитесь к президенту нашей телекомпании.
 
 
Ди Майо опять что-то рассмешило.
 
 
— Полагаю, мы позволим ему поддержать нас, Джефф?
 
 
Холодно улыбнувшись, Джефф ответил:
 
 
— Сэнди помогает мне в некоторых делах, но сейчас она явилась в неподходящий момент.
 
 
Лицо Сэнди вновь вспыхнуло.
 
 
— Я явилась, потому что вы игнорируете меня. Я считала, что вы заинтересованы в этом деле. Складывалось впечатление, что вы боретесь за кресло сенатора, чтобы расследовать причины смерти вашего брата и помочь мне разобраться в обстоятельствах смерти мужа. Или я не права?
 
 
Глаза Ди Майо расширились от удивления, и он в упор взглянул на Джеффа.
 
 
— Я с этого начал свою кампанию, — сказал Джефф и закурил сигарету.
 
 
Сэнди расстегнула куртку.
 
 
— Да, возможно, я наивна, но к хамству не привыкла.
 
 
Джефф встал. Ей показалось, что его даже качнуло от усталости.
 
 
— Послушайте, Сэнди. Сейчас март. К четвертому ноября я должен располагать большинством голосов избирателей нашего штата. Последние три года я беспробудно пьянствовал, жена меня бросила, потому что я ей изменял. Ситуация усугубляется тем, что я остался убежденным либералом в реакционной стране. Ни от кого из старых друзей я не получил поддержки, никто не хочет бороться, всем на все наплевать.
 
 
Затянувшись сигаретой, он несколько успокоился и продолжил, откинув назад волосы:
 
 
— Да, я хочу узнать правду о смерти Ли, но на первых порах не могу сделать слишком многого. Я звоню, пишу письма, встречаюсь с людьми. Никто не хочет говорить. Я не наивен и не жду, что ко мне начнут сбегаться толпы все новых и новых свидетелей, проблема в том, что я не могу заставить даже прежних свидетелей повторить их показания. Они смертельно напуганы, Сэнди! Врачи, авиатехники, патологоанатом, который делал вскрытие. Я не могу прошибить эту стену и никогда не смогу этого сделать, если не стану сенатором и не получу доступа к документам и права на привлечение свидетелей.
 
 
— Звучит так, будто вы уже проиграли, — заметила Сэнди.
 
 
— Спасибо, — поддержал ее Ди Майо. — Скажите, скажите ему. Иначе это превратится в какой-то бедлам.
 
 
— К черту, — буркнул Джефф и отвернулся. — Я не намерен выслушивать здесь душеспасительные речи.
 
 
Ди Майо возмущенно засопел:
 
 
— А ведь все еще только начинается.
 
 
— И какой следующий этап? — спросила Сэнди.
 
 
Устало улыбнувшись, Ди Майо принялся объяснять:
 
 
— Когда мы закончим детальные демографические исследования и сведем воедино все материалы, нам предстоит выработать общий план кампании, подключить радио- и телевизионную рекламу, отладить четкое сотрудничество с почтой и телеграфом, с телефонными компаниями. Мы систематизируем анкетные данные и проведем социально-экономический анализ. По списку поддерживающих нас избирателей необходимо будет провести предварительный телефонный опрос по наиболее актуальным проблемам. Нужно также составить списки избирателей, собирающихся голосовать против нас, и постараться привлечь их на нашу сторону. Нам предстоит позаботиться об организации избирательных участков и о своевременной регистрации избирателей. И мы обязаны всем этим заниматься.
  
 
— И что это дает лично вам?
 
 
— Лично мне? Ощущение выполненного долга от осознания того, что я внес свою лепту в сохранение священных демократических традиций.
 
 
Джефф резко повернулся:
 
 
— Он получает пятнадцать процентов комиссионных от всего рекламного времени, которое я покупаю, и делает неплохие деньги, повышая стоимость рекламного времени для кандидатов.
 
 
Ди Майо в ответ только расхохотался.
 
 
— А вы могли бы работать с кандидатом от республиканцев? — спросила Сэнди.
 
 
— Почему бы и нет, если у него есть деньги и шансы на победу.
 
 
— Тогда зачем же вы работаете на Джеффа, похоже, он не сможет победить?
 
 
Ди Майо поднялся с кресла и выпрямился во весь свой немалый рост.
 
 
— У меня есть один недостаток: я сентиментален. В моем мозгу что-то вроде каверны идеализма, она злокачественна и неоперабельна. Возможно, именно она подтачивает мой потенциал продажности и беспринципности. А сейчас она принуждает меня вести избирательную кампанию самого неблагодарного и неуверенного в себе идиота, какого только знала история. Для такого выродка, как я, это печальный конец блестящей карьеры.
 
 
Он отключил компьютеры и вышел из кабинета, хлопнув в сердцах дверью.
 
 
Джефф жадно закурил новую сигарету и взглянул на Сэнди.
 
 
— Что, черт побери, вы сделали с Джимом?
 
 
— С Джимом?
 
 
— С мальчишкой, который пытался задержать вас?
 
 
— Стукнула его кейсом.
 
 
— Господи Боже мой!
 
 
Она встала, сняла куртку и бросила ее на соседний стул. В этот день на ней была велюровая блузка и узкие шелковые брюки.
 
 
— Я сама себе удивляюсь, — попыталась объяснить свое поведение Сэнди. — Последнее время я стала намного агрессивнее, потому что уже сыта по горло хамством.
 
 
Джефф засмеялся:
 
 
— Ну хорошо. Немного резкости вам не помешает.
 
 
— Хотите взглянуть на материалы, которые я привезла?
 
 
— Да, конечно.
 
 
Сэнди поставила свой изящный кейс на стол и открыла замки. Внутри были ксерокопии и напечатанные на машинке резюме материалов, которые ей удалось заполучить в редакциях «Ньюс уорлд» и «Вашингтон таймс», а также почерпнуть из других источников.
 
 
— Здесь в основном сведения о том, как Хейгам удалось сколотить свое состояние, — пояснила она. — Вырезки из газет об аресте парней, которые изнасиловали Джолин Хейг, к делу не относятся…
 
 
В дверь громко постучали, и в кабинет вошел щегольски одетый человек с подвитыми седеющими волосами и голубыми глазами.
 
 
— Джефф, простите за вторжение, но мы работаем над черновым вариантом вашего выступления по коммерческому телевидению, и было бы неплохо, если бы вы внесли некоторые коррективы.
 
 
— Хорошо, Эд, но позже, сначала я должен просмотреть эти материалы. — Джефф указал на содержимое чемоданчика Сэнди. — Через десять минут я к вам присоединюсь.
 
 
Эд кивнул и закрыл за собой дверь.
 
 
Джефф принялся просматривать привезенные Сэнди материалы и привел в отчаяние своих сотрудников, потому что это продолжалось сорок пять минут.
 
  
Глава 17
 
 
Аарон Хейг задернул занавеси на окне кабинета, чтобы слепящие солнечные лучи не проникали в комнату, и со зловещим спокойствием стал ждать прихода Кермита Дайсона. Машины внизу почти блокировали движение на улицах — мелкий люд спешил домой пообедать и выпить стаканчик мартини.