Любовь в смертельной прогрессии (СИ)

— Здравствуйте, Алексей Викторович, — подскочил с дивана Сотников. — Извините, я по делу тут.
— Вам кофейку налить? — моя секретарша протянула руку в сторону кофейника. — Еще горячий.
Я кивнул, посмотрел на Сотникова. Тот в два прыжка оказался у двери.
— Так я пойду? — он вопросительно глянул на Катю.
— Конечно. Надеюсь, мы в расчете?
— Ага, — хихикнул тот и взялся за ручку двери.
Я присел на стул у Катиного стола и жестом поманил Сотникова к себе.
— Не спеши. Увидел начальство и сразу в кусты?
Валера метнулся назад к столу и посмотрел на меня честными глазами.
— Позвольте узнать, уважаемый компьютерный гений, что за великие дела привели вас в мою обитель?
— Алексей Викторович, — тут же затрещала Катерина, — понимаете, у меня сегодня опять был сбой в программе. Комп ни за что не хотел загружаться. А потом я не могла найти данные. Пришлось вот…
— Кать, перестань, — Сотников жестом прервал ее. — Я сам могу рассказать суть проблемы.
Я облокотился на стол, всем своим видом показывая полную готовность слушать. Угроза потери данных? Да это же полная катастрофа! Просто потому, что эти данные могут попасть в чужие руки. Это реальная угроза бизнесу.
Валера переступил с ноги на ногу и начал заунывным голосом нести мне всякую околесицу, сдобренную изрядной долей специальной терминологии. Периодически почесывая бровь, он исподтишка заглядывал мне в глаза, пытаясь, очевидно, понять мою реакцию.
Взяв чашку с кофе из рук секретарши, я внимательно слушал докладчика, изредка кивая ему. Я не бог весть какой специалист в компьютерах. В людях, как мне кажется, я разбираюсь немного больше. И в этом конкретном случае я был на тысячу процентов уверен, что Валера врет. Я видел, что вся эта техническая «диарея» всего лишь лапша на мои уши. Но я был терпелив и ждал окончания спектакля. Когда докладчик выдохся, я сделал пару хлопков.
— Ну, вот, собственно, и все, — сказал он и оставил в покое свою бровь.
Я кивнул:
— Понятно. Мне все понятно.
Сотников замялся, ему мой ответ не понравился. Я глянул на Катю. Она стояла у окна, скрестив руки и нахмурив брови. Надо полагать, что ее выводы, как и мои, столь же неутешительны.
— Я знаю, Валерий Дмитриевич, что вы хороший, нет — отличный — специалист. Потому я и взял вас на работу к себе. Мне нужны были грамотные и надежные люди. И если я слышу, что на данные в наших компьютерах кто-то, возможно, покушается, то уж будьте добры, не несите мне всякую ахинею. Скажите простым человеческим языком: это была хакерская атака?
По лицу Валеры пошли красные пятна.
— Ну-у… это маловероятно. Я не допущу. Верьте мне, Алексей Викторович.
Я поставил пустую чашку на стол и поднялся.
— Верю. Точнее, очень хочу верить.
Сотников что-то еще хотел сказать, но я не дал.
— Я слушал тебя, Валера, и думал: а не заказать ли нам в службе безопасности проверку наших компьютерных систем. Заодно выясним, я надеюсь, откуда эта напасть является к нам. Как ты думаешь?
— Не надо, Алексей Викторович. Если будет что-то серьезное, я вам сразу доложу, и подключим группу специалистов.
Я не стал больше ничего говорить и направился к себе в кабинет. Сейчас я уже раздражался не только на себя, но и на сотрудников. А как можно нормально работать, если тебя раздражают твои же работники. Я бросил пиджак на кресло в углу. То самое, любимое Шведовское кресло. Мой взгляд упал на телефон. Почему-то его молчание мне показалось неестественным. Я взял трубку.
— Катя, вызови ко мне Ряскина.
Секретарша тут же показалась в дверях.
— Сейчас позову. Он, кстати, еще утром приходил сам, говорил, очень важное что-то у него к вам.
— Правда? А сейчас что, вечер что ли?
Катерина удивленно подняла свои невидимые рыжие брови и назидательно заметила:
— Вообще-то дело к обеду. Уже полдень почти.
Я глянул на часы, которые висели как раз напротив моего стола, над дверью. Точно — без четверти двенадцать.
 
— Ну и что из этого следует? — невозмутимо поинтересовался я.
Секретарша шмыгнула за дверь. Я налил себе в стакан воды и залпом выпил. Из состояния неопределенности на работе мне тоже никак не удается выбраться. Я никак не мог понять, связаны мои неприятности с работой или с чем еще. С компьютерами вот какая-то чехарда происходит, с заказчиком едва разобрались, теперь, чувствую, с тендерами опять трудности. Ряскин просто так бегать ко мне не будет. Меня хотят выдавить из бизнеса? Но везде есть свои правила. Я не мог собрать звенья цепочки всех последних событий, чтобы выработать тактику своего поведения. Да, бывает, что люди разоряются или их разоряют. Но всегда это происходит либо внезапно — тебя ставят перед фактом, либо все идет планомерно — и ты видишь это, но повлиять уже ни на что не можешь. А я, как слепой котенок, тычусь во все стороны в поисках предмета для опоры и не нахожу его. Пусто там, пусто здесь, везде — пусто. Бежать? Куда бежать, если не знаешь, какая из дверей ведет в рай, а какая в ад.
— Разрешите? — в дверях показалась голова, а затем и весь Иван Иванович в целом. — Здравствуйте, Алексей Викторович.
— Здравствуйте, — я смотрел на Ряскина и терялся в догадках, с чем он ко мне пожаловал. Выглядел Ваня как-то странно: был подтянут и бодр, как перед концом света. Никаких документов в руках не держал. Совсем что ли плохи дела? Или уволиться решил? Убью. Я молча указал ему на стул рядом со мной.
— Спасибо. Я на минутку, — махнул он ладошкой и присел на краешек. — Алексей Викторович, у нас с вами хорошие новости. Очень хорошие! — выпалил он скороговоркой и засмеялся.
— Да? — только и смог произнести я, в принципе не рассчитывая ни на что хорошее. Хотя то, что все мы тут еще видим солнце на небе — уже хорошо.
— Звонили от Трегубовых.
Я вытянул шею, чтобы ничего не пропустить.
— Ну и…
— Они просили уведомить вас, что участие в тендере принимать не будут. Что для нас никаких препятствий там нет. И конкурентов тоже.
От неожиданности я поднялся со своего места.
— Как это не будут? И почему доложили нам? Мы для них песчинка с пляжа…
Ряскин встал вслед за мной.
— Я сам, Алексей Викторович, в ступоре. Я тоже спросил, с чего такая честь. Ответили, что их планы меняются, руководство просило сообщить. И все. Прикиньте, ерунда какая получается. Ой, — он хлопнул себя по лбу, — что сказал! Здорово как получается. Боюсь сглазить, но можно прикидывать премии. Мне кажется.
— Креститься надо, когда кажется.
Я смотрел на Ряскина и думал, что если бы тот не стоял передо мной сейчас, то я бы не поверил во все происходящее. Сначала заказчики вернулись как миленькие на круги своя, теперь еще Трегубовы…
Иван Иваныч поежился и спросил:
— Что-то не так?
— В смысле?
Ряскин сделал шаг назад и взмахнул руками, как дирижер перед оркестром:
— Вы так на меня смотрите… я и не знаю, что думать.
Я подошел к нему и хлопнул по плечу.
— Извини, все так. Я, как и ты, в шоке. Уже и надежду потерял, если честно.
— Ну, слава богу, а то я уж подумал, что у вас другие сведения, — он с недоверием посмотрел на меня. — Я пойду, Алексей Викторович. Дел полно.
— Давай. Спасибо за хорошие новости.
Я открыл нараспашку окно и минут пять вдыхал прохладный воздух. Мне было грустно. Меня пинали, как футбольный мяч. Узнать бы имя этого футболиста. Ноги бы открутил.
— Катя! — крикнул я в сторону двери.
Моя рыжая бестия возникла передо мной словно из воздуха.
— Слушаю, Алексей Викторович.
Я посмотрел на ее серьезное личико и весело сказал:
— Выше нос, Игоревна!
— Другие пожелания будут? — не меняя выражения лица, поинтересовалась она.
Я нахмурил брови и кивнул: