Нифриловая башня

– Ладно, парни, – Грач вздохнул, убедившись, что вопросов не дождется, – Разговор о внимании пока рановат для вас. Но вбейте себе крепко, чтобы на войне выжить, надо уметь если не отводить внимание, то хотя бы без нужды его не привлекать.
– А мы разве привлекали? – спросил простодушный Аким, чем вызвал у Грача усмешку.
– Да вы там стояли как два торшака посреди чиста поля, – сказал Грач-ловкач, – Война – есть война. Либо ты – хищник, либо – жертва.
Тут мога мгновенно перешел на оборотка, ярко и отчетливо проявив крупного черного грача с очень умным пронзительным взглядом, до того ярко, что даже неопытный в духовиде Аким с легкостью воспринял его оборотня.
– А ну-ка. Покажите, как вы умеете оборачиваться, – голос обороченного Грача теперь был глухим и немного каркающим.
Аким лишь развел руками. Он вообще только этой ночью впервые перешел в оборотня, да и то случайно. Обернуться по собственному желанию он не мог. Вася зашептал свою приказку, но из-за волнения провозился довольно долго. А когда юный волк все же проявился, то увидел в черной птице отнюдь не жертву, как по наивности полагал Вася. Наоборот, волк сам испугался, и выглянув на несколько мгновений, спрятался обратно. Зато Грач состоявшимся представлением остался доволен.
– Ты, малой, не горюй. Это я только хотел показать, что тебе есть чему учиться, – сказав это, Грач перестал улыбаться, сменил настрой и заговорил по-деловому, а наложенная на его образ жуткая черная птица исчезла так же внезапно, как и появилась, – Так что вам, считай, здорово повезло. Три месяца учебы в военном лагере, срок немалый.
И как бы невзначай добавил:
– А кому-то, может и не в лагере…
– А кому не в лагере? – тут же зацепился Аким, – А если не в лагере, то где?
– Тпрр, охладони, малец. Сейчас мы это выясним, – Грач поднял на ниточке один из своих оплетенных пятнадчиков и пошептал на него. Монета тут же разлила зеленоватое сияние.
– Если нифрил поставит тебе красный отпечаток, то дорога тебе в лагерь, – начал объяснять Грач, – А если зеленый, то пойдешь аж в саму моговую академию. Ну, кто первый?
Аким, очарованный словами Грача, разумеется, тут же сунулся вперед:
– А что делать надо?
Грач-ловкач снова усмехнулся.
– Ишь, ты. Я смотрю, паря, у тебя любознательность бежит далеко впереди твоего чувства самосохранения, – он покачал головой из стороны в сторону, будто не в силах поверить такой беспечности, – Запястье левое оголи.
Акимка закатал рукав и протянул руку. Мога поднес светящийся пятнадчик к Акимовому запястью. Свет монеты сначала собрался в маленькое яркое пятно, а затем превратился в светящийся зеленый рисунок скалящейся головы вепря. Достигнув полной четкости изображения, рисунок переместился на руку, наложившись на кожу тыльной стороны кулака. Аким смотрел, как черты рисунка переливают свет, казалось, будто нифриловое свечение стремится протечь под кожу, а затем вдруг разом все закончилось и рисунок навсегда отпечатался на руке, только обретя почему-то синий цвет.
– Ух-ты. Синий получился, – Аким оторвал восторженный взгляд от рисунка и посмотрел вопросительно на могу.
– Еще не получился, – урезал его Грач, – Случай редкий, но бывает. Синий цвет – временный, пограничный. Если твое тело примет в себя силу нифрила, знак станет зеленым. А если отторгнет, станет красным как ожог. Посиди, пока дружку твоему знак поставим.
В подтверждение слов моги Васин знак сразу же покраснел до цвета алой крови. Вася поглядел на получившийся рисунок и только пожал безразлично плечами, он другого и не ожидал. Такой же красный образок на запястье был и у его отца, и у дядьки Прохора. Только вместо вепря у тех был изображен волк. Потому что они служили в войске князя Вереса.
Васька знал, что изображение головы зверя, является только первым образом и обозначает принадлежность к определенной роте. Дальше бойцу вверх по руке ставят и другие знаки. Они отражают все важные события, в которых тот участвует: сражения, осады, обороны, выполнения боевых задач и еще тяжелые ранения. У отца с дядькой Прохором череда знаков заполняла всю левую руку до плеча и даже дальше. Эту череду они называли «послужной дорожкой» или «послужным списком».
 
Аким задумчиво смотрел на свой синий знак. Каким-то образом он осознавал, что его особый случай предоставляет ему выбор. Если он сейчас перестанет сопротивляться силе нифрила и примет ее в себя, то отправится в знаменитую Академию, где его выучат на могу. Этот выбор был очень притягателен и открывал перед ним большие возможности. Но в то же время Акимка понимал, что в этом случае он потеряет своего нового друга. И именно этот довод его подтолкнул. Сам не зная как, он усилил свое сопротивление проникающему в него нифрилу. Рисунок тут же поменял цвет и заалел.
– Молодец, Акимка, – Вася даже не пытался скрыть своей радости, – Вместе пойдем в Лагерь!
– Да, я тоже рад, – сказал Аким, но сам тут же и погрустнел, – Жаль, только, что могой мне теперь не стать…
– Много ли знаешь, малец? – возразил Грач весело, – Красные моги тоже встречаются, – он подтянул рукав рубахи, показывая на запястье точно такого же красного Вепря, – Только у них дорожка малость другая.
– А какая у них дорожка? – верный привычке вечно лезть с вопросами тут же переспросил Акимка.
– Кр-рас-сная! – неожиданно по-вороньи гаркнул Грач да так пронзительно, что в ушах засвербело и в глазах задвоилось. Парни недоуменно переглянулись, а когда снова повернули головы к моге в надежде получить пояснения, тот уже куда-то исчез, причем сразу вместе с пеньком.
 
Глава 6. Ольха
 
Парни помаленьку сживались со своей новой долей. Получив на руку знак роты, о попытках побега больше не помышляли. Потому как это уже точно будет считаться дезертирством. Тут плетьми не отделаешься. Впрочем, делать их ничего не заставляли, они просто ждали отправки в полянский военный лагерь. Единственным разнообразием становилось появление в замке других новобранцев. Чаще их приводили Лисы. Были и те, кто приходили сами.
Они встретили здесь Макарку, который тоже теперь имел красного вепря на запястье. Хотя немногословный и порывистый Макарка, предпочитавший дело разговору, представлял вечно болтающему Акиму полную противоположность, они, тем не менее, сдружились, и почти все время проводили втроем.
Довелось Ваське увидеть и самого ротного атмана Вепря, который произвел на него даже большее впечатление, чем мога атаки Грач-ловкач. Атману Вепрю не потребовалось для этого вызывать своего оборотня, он и без того разливал вокруг себя такую мощь, что при его появлении во дворе замка все примолкали, включая собак и птиц.
Накатывала порой и тоска по дому. Да такая, что хоть волком вой. В такую минуту Васька оставлял друзей и шел в конюшню проведать лошадей. Находясь рядом с ними, он успокаивался. Вот и сейчас он зашел в стойло к юному коньку, позволявшему Ваське себя гладить. Конек косил на Ваську умным всепонимающим взглядом: «я терплю, и ты терпи» – говорил его взгляд. Васька соглашался, другого-то все равно ничего не оставалось.
Увидев, что поилка пуста, он подхватил пару ведер, решив натаскать воды. Благо колодец был тут же в двух шагах. За этой заботой он не заметил, как в замок въехали двое запыленных всадников в дорогих одеждах, шитых цветными нитями.
Один из них спрыгивал с коня, когда Васька вышел из конюшни. Это был угрюмый молодец на несколько лет старше. Видимо, приняв Ваську за помощника конюха, он молча кинул ему поводья, и, не сказав ни слова, направился к зданию управы.
Второй всадник, которого Васька из-за короткой стрижки и походной одежды поначалу принял за мальчишку, оказался девушкой, правда, совсем еще юной. Она не торопилась спешиваться и глядела на Ваську с любопытством.
– Ты ведь не конюх? – сказала она полуутвердительно.
– Нет. Просто дожидаюсь, когда отправят в лагерь.
– Ясень, он такой. Может и не посмотреть на человека, больно важным себя считает.