Развод. Не жди прощения (СИ)

Улица, на которой вы жили? 
Тщетно ломаю голову над тем, что я могла вписать в это поле, но ничего конкретного на ум не приходит. Вариантов слишком много. Ненавижу эти контрольные вопросы. Они бесполезны, как выясняется!
Заканчиваю отвечать. Едва не рычу, когда сервер запрашивает подтверждение, что я не робот. Выделяю размытые картиночки с велосипедами — меня сейчас бесит даже эта обязательная капча — и наконец нажимаю кнопку «Отправить анкету». 
«Спасибо за заполнение анкеты! В случае внесения верных данных, специалисты технической поддержки свяжутся с вами» — высвечивается на экране. 
То есть, даже не сейчас?! Они будут мои ответы руками проверять? 
Зверею. Я потратила битый час, отвечая на их дебильные вопросы, а решение будет принято даже не утром! Хочется с размаху швырнуть чертов ноут в окно.
Останавливаю себя. Нельзя срываться на имуществе. Надо дожить до утра и написать в техподдержку самостоятельно, не дожидаясь их медлительных сотрудников. 
Настроение убитое. И что говорить Герману, если я так и не восстановлю доступ к почте? Что я теперь бесполезный сотрудник? 
Телефон на кровати вдруг издает звук входящего сообщения. Внутри разыгрывается надежда, что оно от Германа. Не знаю, что хочу в нем увидеть, но меня охватывает нетерпение. Покалывает в кончиках пальцев. Выбираюсь из-за стола, подхожу к кровати и разблокирую гаджет. 
Сервис смс не показывает новых входящих. Зато красный кружок светится на значке телеграм. Опускаю шторку — входящее видео от Тимура. Закусываю ноготь большого пальца. Вряд ли там что-то хорошее. Не смотреть? Или все же узнать, что на этот раз прислал бывший муж?
  
32.
 
Все же открываю присланный «кружочек». 
Из динамика раздается отвратительный шипящий шум, на экране все черное, потом камера приспосабливается и показывает мне очертания лица Тимура. Время от времени картинка становится светлее, но все равно темно. Эта скотина в ночном клубе прохлаждается! 
«При-ивет, Ви! — противный голос Тимура звучит по-пьяному развязно. — Ты сегодня пы-ик-талась восстановить до-оступ в почту! — Тимур заливисто смеется. — Не видать тебе французов, как своих ушей, сука! Подстилка Ветрова! Вместо те-бя будет Маша, — он переводит камеру на сидящую рядом блондинистую падаль. — Ты сорняк, Ви! Я прополол цветник! Хо-отела уйти? Пи-здуй на хуй из моего би-изнеса!» 
Видео заканчивается и начинается заново. С того же шипения. С такой силой стискиваю телефон, что он только чудом не идет трещинами. В глазах саднят слезы, в желудке булькает тошнота. 
Интересно, Тимур так нажрался, потому что я наконец узнала о его подлости? О том, что он наконец меня вышвырнул из дела, которое я считала своим? Увидел оповещения о восстановлении пароля и на радостях даже видео мне записал. Какая же он тварь! 
Ложусь в кровать в растрепанных чувствах. На душе перекатывается тревога. Мне ведь предстоит разговор с Германом. Он тоже посмотрел это видео. Или посмотрит утром. 
Ообдает холодным жаром — если не смотрел, он узнает, что я видела это послание. Черт. Вот я коза. Не представляю, как Герман отреагирует на мой мухлеж с контактами. Остается только надеяться, что он не заметит. Или посмотрел до меня. 
* * *
Утро начинается обычно. Герман не звонит и не пишет. В общем, ничего не предъявляет за то, что я до него посмотрела видео Тимура. А значит… Значит, он не спал, когда оно пришло. Продолжал развлекаться со шлюхами в СПА или сауне. Мне больше не хочется ему звонить. Черт с ним, с вайбером. Все равно Тимур меня заменил на свою мымру. Антиквары просто могут не захотеть со мной беседовать, даже если я выцеплю их в вайбере.
Я еще несколько раз подступаюсь к почте, но безрезультатно. Бросаю и смиряюсь. Плевать. Выкручусь.
Остальная неделя проходит бестолково. Кроме того, чтобы подобрать цветовую гамму и примерные материалы для Анжелы, я ничего толком не делаю. Пару раз заезжала в салон, но там до проекта только подготовительные работы, которые полностью курирует Саня. 
 
К выходным начинаю уже на стенку лезть от тоски хоть по какой-нибудь полезной деятельности. Даже чтение любимых книжек не помогает. Банковская карта Германа, которую он мне выдал на покупку одежды, по-прежнему у меня. Наверное, я могла бы съездить развеяться, посидеть в ресторане или сходить в клуб, но мне это кажется неуместным. Герман нанял меня для работы, поэтому нечего развлекаться за его счет. 
В понедельник от Анжелы приходит сообщение, что проект готов. От радости прыгаю чуть не до потолка. Наконец-то дело! Георгий привозит меня на встречу в тот же ресторан, где мы уже сидели. Анжела с Сашей уже там. 
На столе разложены чертежи, схемы, спецификации и акварельные наброски того, как будет выглядеть салон после ремонта. Мне, признаться, все нравится, я даже не знаю, к чему придраться. Цветовая гамма, которую я указала, соблюдена — стены будут выполнены в молочном цвете с темно-кофейными вставками. В качестве разделителей пространства портьеры из матовой тяжелой темно-коричневой ткани холодного оттенка. Потолок будет натяжной матовый молочный с утопленными в него софитами направленного и рассеянного света, чтобы можно было выгодно подсветить тот или иной предмет.
За спиной раздаются шаги и за столик рядом со мной присаживается Герман. От неожиданности крупно вздрагиваю. 
Он выглядит злобно-веселым, как заигравшийся в покер азартный игрок. Напористо требует у подошедшей официантки чашку двойного эспрессо и придирчиво вглядывается в разложенные на столе бумаги.
Анжела замирает, даже, кажется, не дышит. Признаться, я тоже побаиваюсь, но я отлично уяснила, что он прекрасно считывает страх, и стараюсь не подать виду, что мучительно жду вердикта «большого босса». 
— Что у нас тут? — все тем же жестким тоном спрашивает Герман. — Проект салона? Отлично. 
Он переводит горящий взгляд на дизайнера.
— Как вас там? — щелкает пальцами, как будто забыл, но, думаю, он даже не знает ее имени.
— Анжела, — серея, на выдохе отвечает она. 
— Принято, Анжела, проект одобрен, — Герман сейчас настолько решительный, что я думать боюсь, какая муха его укусила. — Где подписать? 
Саня аккуратно протягивает ему ручку, Анжела указывает на нескольких листах строчку: «Подпись заказчика». Герман не глядя расставляет везде свой размашистый росчерк. 
— Сань, проект есть, организуй закупку, пусть уже начинают работать. Анжела, спасибо за работу. Выставляйте счет, — чуть сбавив тон продолжает он, смотрит в глаза каждому из них. — А теперь свободны. 
Оба моих собеседника вежливо прощаются и выходят из-за стола. Анжела, кажется, расслабляется и выдыхает. Невольно закрадывается пугающее предположение, неужели Герман настолько страшный начальник? Додумать мысль я не успеваю. Теперь все его внимание сосредоточено на мне.
— Ты снова отказываешься от десертов? — укоризненно спрашивает он, заметив, что передо мной стоит только чашка кофе. Но не дает мне ответить. — Твоя воля. Я скучал. 
Он пересаживается напротив.
— Хочу видеть твое лицо, Виктория, — его голос теперь звучит интимно и ласково. Совсем не так нахраписто, как он говорил с Саней и Анжелой. — Обворожительно выглядишь. Вижу, что общение с Виолой пошло тебе на пользу. 
Оглядываю себя. На мне голубой кардиган поверх песочной водолазки и бежевых прямых брюк со стрелками. Один из тех «луков», которые Виола собственноручно подобрала мне в Бонапарт. 
— Спасибо, — только и получается выдавить. — Виола мне действительно помогла. 
— Виола умничка, — соглашается Герман. — Она умеет найти подходящую вещь. Думаешь, я был в курсе, как зовут того перца, который сшил испорченную тобой сорочку? Вот, а Виола знает. И аукцион знает, где такую купить. 
Напоминание об инциденте в сигарном клубе и о том, что ему предшествовало, заставляет поежиться. 
Герман вынимает из кармана телефон и кого-то набирает.