Первое решение (СИ)
Старик внезапно преобразился. Вместо добродушного дедушки сейчас на поляне стоял взбешеный даже не человек, а зверь. Это состояние мгновенно передалось и волкам. Те оскалились, присев на задние лапы, словно ожидая сигнала к атаке.
Прошло совсем немного времени и старик, поборов ярость, вновь стал спокойным и вполне доброжелательным, если не учитывать обстановку на лесной поляне.
— Пожалуй, хватит пустых разговоров. У меня для Вас предложение одно. Троих из Вас, точнее, четверых, оставят в живых, потому что основные фигуранты понадобятся для дальнейшей работы и общению с сотрудниками службы безопасности. Остальным, увы, такого обещать не буду. Скажу одно, если Вы все повторите слово в слово то, что рассказали в невменяемом состоянии, то Ваши семьи не пострадают. У тех же, кто будет молчать, семьи будут уничтожены в полном составе. Время на размышление давать не буду — его и так было более чем достаточно. Что бы не было дальнейших вопросов, обьясню свои слова. Вы, нелюди, согласились на похищение ребёнка, получив в последннюю минуту приказ, что Вашей основной целью должен быть не инженер, а именно ребёнок, которого, впоследствии, должны были вывезти из страны и подвергнуть жутким истязаниям, вплоть до препарирования.
— Это не так… Мы не знали… Мы бы отказались… Это не правда… — послышались со всех сторон мужские голоса.
Старик обвёл всех взглядом, а потом вновь вернулся к Глебу и висящему рядом, его помошнику, Алексу Клементовичу.
— Что ж, расскажите своим «друзьям» о том, каков был истиный приказ. А я, пожалуй, передохну. — Старик вновь уселся, и создалось впечатление, что тот словно уснул.
К Глебу и Стасу повернулись головы всех, кто висел на деревьях. Кто — то не выдержал и, сквозь зубы, процедил.
— Ну, Вы и твари. Правильно этот старик вас так назвал. Я бы никогда не согласился участвовать в подобном. У меня есть дочь. А если бы её так же…
Фразы, подобные прозвучавшей, посыпались со всех сторон и только двое руководителей молчали, ничего не отвечая бывшим коллегам. Тем было просто нечего сказать. Да, они оба знали или догадывались о судьбе ребёнка, но деньги, которые им обещали в случае удачной операции, были совершенно фантастическими даже по их меркам.
Глеб не проронил ни слова, всеми мыслями переживая в данный момент о семье. Он с ужасом думал, что обещание старика не пустое и тогда… Представил, что час-два… и на его глазах могут умереть дети, его любимые дети. Не верить в такой исход он не мог, так как понимал, что его команду захватило не Государство, а какая-то неизвестная организация, мощь которой он испытал во время захвата. Их, подготовленных элитных бойцов, спеленали буквально в течение пары секунд. Вырубили чуть ли не в центре города и столь незаметно, что прохожие, как показалось, даже внимания не обратили. Больше удивление вызывало, что ТЕ бойцы были совершенно без оружия, которое им, в принципе, и не требовалось.
Его мысли прервал обычный телефонный сигнал.
Старик вытащил из внутреннего кармана лёгкой куртки смартфон и, выслушав собеседника, встал со стула, подойдя к Глебу, спросил.
— Ты до конца так и не поверил в искренность моих слов? Нет? Что же, у тебя есть возможность пообщаться со своими детьми. Желаешь? — и протянул руку с телефоном к уху Глеба.
Тот, не веря, спросил и услышал в ответ голоса детей и жены, что, мол, их задержали на улице, посадили в машину и сейчас куда-то везут в неизвестном направлении.
Не дав сказать ни слова в ответ, старик выключил трубку и обернулся ко всем.
— Кто ещё желает поговорить со своими детьми? Весь во внимании. Времени у меня много, тем более что и из Риги и с Хельсинки поступили СМС-ски о задержании членов ВСЕХ семей.
Первым сломался, к удивлению Глеба, самый пожилой из команды, грузин Вепхо.
Тот умолял, что расскажет всё что знает, обещал отдать все деньги, лишь бы его семья осталась в живых.
Старик хлопнул в ладоши и рядом с грузином оказалось двое мужчин в чёрном с масками на лицах. Те сняли с ветки дерева почти ослабевшее тело и унесли куда-то в лес.
На поляне вновь воцарилось молчание. Через некоторое время очередной боевик не выдержал, желая спасти свою семью. Его также унесли, а в стороне, пару минут спустя, раздался тихий хлопок, словно один из двух покинул этот мир навсегда.
Глеб не выдержал и с ненавистью посмотрел на старика.
— Ты так держишь своё слово?
Тот с удивлением посмотрел на висящего.
— Разве я нарушаю своё данное слово? По-моему, нет. Я сказал всем, что останутся в живых четверо. А те, которых увели, не входят в их слово. Как я понимаю, они всё рассказали и покинули нас. Семьи их освободили и дальше не будут преследовать. Кстати. Я совсем забыл о моих друзьях. Раз здесь все остальные готовы играть в стойких солдатиков, думаю, что некие причиндалы на Ваших телах более не станут Вам мешать, а мои друзья хоть немного перекусят.
Старик закрыл глаза и в тот же миг все волки неторопливо направились к подвешенным на деревьях. Подойдя ближе к людям, оскалились и потянулись к тому, что и в самом деле было беззащитно в данный момент. Не успел ещё ни один волк укусить, как изо всех глоток послышались громкие вопли с мольбами отозвать зверей.
— Ради Бога, только не это. Умоляем. Мы всё скажем, — закричали висевшие, и старик отозвал волков, которые вновь уселись вокруг сидящего.
Далее последовал конвейер. С интервалом в десять-пятнадцать минут, практически всех сняли и унесли в лес, а оттуда периодически доносились хлопки.
На деревьях, в итоге, остались висеть только двое. Руководитель группы и его заместитель. Те молчали до последнего, но когда вновь к ним подошли волки, и те сломались окончательно. Глеба унесли последним, так как он стоять на ногах не мог. Несли под руки совсем недалеко. Рядом находилась ещё одна небольшая поляна. Посреди неё стоял стул и напротив — видеокамера. Посадив Глеба на стул, мужчины удалились, а к нему вышел из леса мужчина в плаще, с опущенным на лицо капюшоном.
Далее последовали краткие вопросы, на которые Глеб отвечал, практически ничего не скрывая. Вопросы иногда повторялись или акцент в них был сделан несколько на другом, но, как понимал главный боевик, с ним работал именно профессионал, а не любитель, поэтому старался отвечать полноценно и искренне. Более того, однажды, повернув голову немного в сторону от камеры, увидел за деревьями груду тел своих бывших товарищей. Крови было не видно, но то, что эти тела совсем недавно находились рядом с ним в живом состоянии, совсем сломило Глеба. Он уже и не вспоминал о своей семье, желая лишь одного — как можно скорее оказаться где угодно, только не рядом со своими мёртвыми голыми коллегами.
После допроса на камеру, Глеба увели чуть в сторону, разрешив одеться и, вновь сковав руки, а теперь уже и ноги наручниками, засунули кляп в рот и надели мешок на голову.
Он почувствовал, что рядом находится ещё кто-то из его команды, но не смог издать ни звука, так как после первой же попытки по его спине со всей силы ударили, как показалось, резиновой дубинкой и послышалось тихое.
— Не разговаривать и не двигаться. Следующим ударом сломаю ключицу. Больше предупреждать не буду…
* * *
Всеволод слегка похлопал по щеке Сергея Павловича. — Господин генерал, пора вставать!
Тот открыл глаза и сел на скамье, ещё до конца не придя в себя.
— Ну что, основные принципы понятны? — Старик улыбнулся. — Если есть вопросы, задавайте.
Ярый в самом осознал порядок действий, что бы безопасно войти в информационное поле и найти там интересующую информацию, НО… практики-то не было. Вдруг сделает ошибку, а она, как осознал из всего рассказанного и показанного, часто случается и, в итоге, очень больно бьёт по начинающим.
— Всеволод. Принципы понятны, но я сейчас как маленький котёнок. Вроде есть и хочется, а что сьедобно — не понимаю.
Ярый не дождался ответа, так как старцу подошёл мужчина из охраны и, недолго что-то проговорив тому на ухо, протянул телефон. Всеволод набрал номер и, дождавшись соединения, о чём-то переговорил с неведомым собеседником. Вернул телефон сотруднику охраны и вновь повернулся к Ярому. Его лицо было несколько озадачено.