Супруга опального магната (СИ)

— А Витя где? — хрипло интересуюсь я. — Неужели уехал?
 — Нет, здесь. За дверью. Тоже белый весь. Доктор за валидолом пошла.
— Ай… мамочки…как же больно…
— Дыши!
— Поговорите со мной! Пожалуйста… — хватаю ее за руки.
Приходит доктор. Слушает слушалкой живот, озабоченно кивает.
— Еще один укол. Матка не совсем раскрылась. Как только раскроется, в родзал ведите.
Голова уже почти ничего не соображает. От боли мечусь по больничной койке, и, кажется, сорвала голос от криков. Время тянется безумно долго, час за часом. Я не знаю, день или ночь за окнами.
— Раскрылась маточка… Давай, поднимайся, осторожно. В родзал пора.
Яркие лампы, запахи лекарств… И боль. Разрывающая, дикая.
— Тужься, моя девочка! Давай, давай! А то отец уже пятый час там за дверью ждет… — разговаривает со мной доктор.
На миг чувствую облегчение от того, что Витя рядом.
— И бабушка приехала.
— Мама? — уточняю в короткую передышку.
— Нет, бабушка… Пошла, снова тужься.
По щекам текут слезы. Она не пришла.
— Тужься! Потом наревешься, сейчас надо дочку вытащить! — кричит мне доктор. — Еще!
У меня больше нет сил кричать. Последние потуги – самое тяжелое испытание. Впиваюсь пальцами в ручки кресла.
— Головка пошла!.. — выдыхает доктор.
Медперсонал мечется вокруг меня. Внезапное облегчение совпадает с первым криком малышки. Я приподнимаюсь на локтях, пытаюсь рассмотреть маленькое чудо, которому перерезают пуповину. Ручки, ножки, красненькое тельце. И это существо издает громкие крики.
— Время рождения двадцать один тридцать! — громко сообщает доктор.
Дочку прикладывают к моей груди. Я замечаю на головке темно-коричневые волосики. По щекам против воли снова текут слезы. Теперь это слезы счастья. У меня есть ребенок.
Девочку забирают. Взвесить, обмыть и завернуть в одеяльце.
Глаза закрываются сами собой. Я погружаюсь в темноту.
Когда открываю их снова, я уже в палате. На животе грелка со льдом. Витя стоит у окна в белом халате и шапочке, и держит маленький комочек на руках.
Улыбается.
— Кажется, мама проснулась, — тихо произносит он.
Глаза снова закрываются. Я никак не могу отойти от наркоза.
— Мама скоро очнется и сможет взять тебя на ручки, — продолжает мягко говорить с сопящим комочком в одеяльце Витя. — Нашу любимую Тасю, которую мы так ждали.
Где-то глубоко внутри растекается ощущение счастья. Я мама. Мама! Теперь у нас с Витей есть дочка.
  
Глава 10. Стас Прохоров, Майами-Бич, три года спустя
 
Прохлада сплит-системы приятно освежала раскаленную полуденной жарой кожу. Пятизведочный отель в Соут Бич, рядом с Линкольн Роад всегда был его прибежищем. Сюда возил его отец, и только здесь он мог обрести такой желанный покой.
Вот уже два года, как со Стасом разорвали контракт в родном футбольном клубе. Он долго тыкался в другие места. Как слепой котенок, честное слово! Ему отказывали. Четко, без единого шанса снова играть. Его, будто лишили возможности дышать. Вся его жизнь, весь смысл был в игре. В него верил отец, и после его смерти каждая победа на поле была в память о нем.
Через полгода неудач его бросила невеста. Инга, дочь известного московского бизнесмена, не пожелала делить неудачи со своим возлюбленным. Стас лишился поддержки ее отца, и вмиг бизнес пошел под откос. Если бы он только знал, кто стоит за его сломанной карьерой! Если бы знал… Понимание пришло после ухода Инги. Именно тогда Стас получил письмо в конверте. Оно было адресовано ему лично и пришло из родного города. Письмо было напечатано белым шрифтом на черной бумаге, и это сразу бросалось в глаза. Обычно письма писали на белой бумаге.
«Вы сговорились с Артуром Вазгеновичем и обрекли меня на участь гнить в тюрьме ни за что. Меня разлучили с любимой невестой и полгода продержали под следствием, не позволив моей сестре внести залог. Мой ребенок едва не появился на свет незаконнорожденным из-за вашей неуемной гордыни. Всего этого вам показалось мало, и вы решили снова копать под мое имя. Надеюсь теперь, когда перед вашим носом захлопнулись всевозможные двери, вы, наконец, усвоите урок, преподнесенный еще вашему отцу. Никогда не становитесь на пути у Янковских. Иначе вас постигнет участь Артура Вазгеновича и его дочери». 
 
Руки мелко дрожали. Письмо написал Виктор Янковский. Только он имел неуемную тягу к мрачным черным тонам. Ни одному другому человеку не пришло бы в голову писать письмо на черной бумаге.
Все, чего хотелось Стасу в тот миг, так это задушить мерзкого племянника Анатолия Янковского. Увы, его собственной выдержки не хватило даже на то, чтобы достойно принять угрозу. Что говорить о том, чтобы играть на поприще жестоких Янковских. Как и его родной отец, Стас Прохоров был сломлен и раздавлен. Без материальной поддержки и возможности чувствовать себя живым во время игры он превратился в жалкого неудачника.
Время текло вперед, и ему кое-как удалось наладить бизнес. Сейчас, три года спустя, Стас впервые вырвался в отпуск. Он сразу же полетел сюда, к любимому пляжу Соут Бич.
         После обеда он выбрался из номера. Засунув руки в карманы белоснежных брюк, вальяжно прогуливался по Линкольн Роад  и с удовлетворением ловил на себе заинтересованные взгляды американок. Свернул на Оушен Драйв, притормозил у одного из ресторанчиков и уже хотел войти, как внезапно на него налетела блондинка.
— Сорри! Извините! — сбивчиво затараторила на ломанном английском, помешанным с русским девушка и неловко заулыбалась.
— Русская? — улыбнулся ей в ответ он.
— Да. 
Его умение располагать к себе сыграло свою роль. Красотка растаяла.
Скоро они сидели за уютной барной стойкой. Русскую звали Софи. Что-то в зеленых глазах новой знакомой никак не давало ему покоя. Было что-то неуловимо знакомое, но он никак не мог вспомнить, где ее видел.
Спустя еще полчаса они трахались в его номере. Безудержно, бесстыдно, наслаждаясь каждым мгновением. Он снимал с нее коротенькое платье в облипку, стягивал тесный лифчик, забирался в трусики. Он хотел ее. Хотел эту русскую шлюшку, как никого другого, и она была совершенно не против такого расклада.
Потом они вдвоем лежали на его широкой кровати, рассеянно наблюдая за пляжем из окна.
— Мне надо бежать… — подала голос Софи. — Мой муж может заметить, что я задерживаюсь.
Стас понимающе пожал плечами. Поднялся с кровати и подошел  к небольшому бару. Достал виски и плеснул на дно стакана. Ему тоже не терпелось остаться одному.
Софи подхватила с пола вещи и отправилась в ванную.
 Будто подтверждая ее слова, в дамской сумочке завибрировал сотовый телефон. Вибрация была слишком мощной, и сумка соскользнула с тумбы. Из нее выпали кошелек и паспорт. Стас бы никогда не полез в чужие вещи, но он не любил беспорядок. Подхватил паспорт двумя пальцами и тот раскрылся. В следующий миг обомлел. Торопливо пролистал до страницы, на которой стоит печать о браке. Нервно сглотнул.
Он только что занимался сексом с женой Анатолия Янковского.
Мысли бурно кружились в голове. Ну да, конечно! Вот откуда она ему показалась знакомой! А не узнал ее он только потому, что слишком быстро Янковский-старший женился и слинял заграницу.
Нельзя просто так ее отпускать. Если в его руки попал инструмент отмщения, им надо воспользоваться.
Софи выбралась из ванной комнаты и растерянно уставилась на Стаса.
— Ты что, рылся в моей сумочке?
— Нет, что ты! Телефон начал вибрировать, и сумка упала на пол. Я хотел поднять документы и кошелек.
— Ты же не отвечал на звонок? — испуганно сглотнула она.
— Я не имею привычки лезть в чужую жизнь.
— Ладно, извини… Я сказала мужу, что пошла по магазинам. Нельзя, чтобы он узнал, где я на самом деле.
— Никто ничего не узнает. Обещаю.
Софи фальшиво улыбнулась и ловко выдернула у него из рук паспорт.
— Было весело, но мне пора.