Супруга опального магната (СИ)

После чего затопала тяжелыми шагами в сторону кухни. Бабушка на дух не выносила прислугу в нашем доме и предпочитала готовить сама.
Мы с Витей забрались на Тасину кровать и осторожно наблюдали за детьми. Теперь мы опасались, что взбрыкнет Миша, не произнесший за дни пребывания у нас ни единого слова. Или взорвется Тася, которой сломали домик.
Но нет. Творческий процесс проходил мирно. Тася, будто понимала действия Миши и повторяла их, только со своим собственным видением, как должны выглядеть фигуры из теста. Миша не рычал. Только изредка поглядывал на Тасю своими выразительными голубыми глазками и продолжал пыхтеть, выдавая идеально ровные фигуры.
— Как у него получается создавать такую красоту? — удивилась я.
— Наверное, он скульптор, — улыбаясь, погладил мой все еще плоский животик Виктор. — Мне интересно, у тебя внутри тоже скульптор? Или маленькая принцесса?
— Не знаю… — я рассмеялась и покачала головой. — Только кто бы там ни был, а он растет. И меня жутко тошнит…
— Это нормально? Кажется, да. Срок как раз для токсикоза.
— С Тасей меня не тошнило. Я теряла сознание.
— Ну, каждый ребенок особенный. Может, у нас появится мальчик.
— Может…
В тот день Миша впервые разрешил к себе приблизиться. Он не плакал, когда я переодевала его в чистые вещи и даже сел за стол вместе с Тасей.
…А потом они подружились. Даже не знаю, как это произошло. Тася и Миша просто бегали друг за другом по дому и весело смеялись. Именно так, как это умеют делать дети – непосредственно и искренне, улавливая настроение друг друга на соматическом уровне.
— Миша будет спать у меня! — сопя от волнения, вечером схватила Витю за руку Тася.
Сам Миша родного отца обходил стороной. Видимо, сказывался прежний опыт общения - вряд ли Анатолий Янковский был добр к ребенку, которого ему подкинули. Но то, как ловко с Витей управлялась Тася, не могло оставить Мишу равнодушным. Он с завистью посматривал на повисшую у отца на руке девочку и нервно сопел.
— Будешь спать в детской? — внимательно посмотрел на сына Виктор.
Тот кивнул и бросился прочь из комнаты.
— Миша! — Позвал его Витя. — Если ты хочешь жить в детской, нам надо будет перетащить твою кроватку из дальней комнаты.
Мальчик вернулся в комнату. Взглянул на отца и снова коротко кивнул.
— Ну, пойдем, — протянул ему руку Виктор. — Бери меня за руку, и вместе перенесем твои вещи.
Робко, с замиранием сердца Миша шагнул к отцу. Испуганно взглянул на него и замер. Не знаю, отчего он так сильно его боялся. Витя был жестким человеком, но он никогда не обижал своих детей.
В тот вечер мы перенесли вещи Миши в детскую. И, да, с той поры Тася перестала бегать в нашу спальню. Она открыла для себя целый новый мир – мир дружбы с подобным себе человечком. Их с Мишей было невозможно разлучить. И – о, счастье – еще через пару дней он с нами заговорил.
— Кажется, пришло время задуматься о переезде, — в воскресное утро первого ноября высказал идею Виктор. — Дом уже заждался нас.
— Да, нашу годовщину свадьбы и мой день рождения я хочу праздновать в новом доме, — оживилась я.
— Так что, переедем?
— Да, конечно!
— Отлично, — подала голос бабушка. — Переезжайте, а я отправлюсь к себе домой. До тех пор, пока не родится маленький, хочу передохнуть. Двое детей окончательно меня утомили.
— Может, вы переедете к нам? — посмотрел на нее Витя.
— Ну, нет. Лучше вернусь под новый год. Вы как раз обустроитесь на новом месте.
— Мы будем ждать тебя, бабуль, — загрустила я. — Без тебя в доме все будет не так.
— Я вернусь, обещаю. Надеюсь, Витя выберет самую красивую елку. Ведь это будет первый год, когда с нами Миша.
— Даже не сомневайтесь, — довольно улыбнулся мой муж.
  
Эпилог. Конец декабря, год спустя
 
Снег сыпется с серого неба уже сутки. Наш уютный двор замело сугробами. С утра охранники разгребали дорожки, но, похоже, придется снова просить их об этой услуге.
Захожу в просторную гостиную и охаю. Огорченно развожу руками - разве что елка не перевернута вверх ногами! Огромная елка наряжена c двадцать пятого декабря, и с тех пор в гостиной все вверх дном. За малышами не успеваешь убирать, и я уже смирилась с тем, что относительный порядок в гостиной установится только первого января. Ведь с двадцать пятого декабря Миша и Тася ищут подарок Мише на день рождения. Двадцать восьмого декабря Мише исполнится пять лет, и никакие увещевания о том, что подарки хранятся у феи в Черной Башне, не помогают остановить поиски.
 
— Опять вверх дном все перевернули! — заглядывает следом за мной в гостиную бабушка. — Что за чертята! А ну, быстро помогайте мне убирать! Дедушка Мороз не придет к детям, которые так сильно шкодят!
Миша и Тася робко переглядываются и виновато начинают собирать разбросанные по полу игрушки.
Я улыбаюсь. Миша очень изменился. Вытянулся, стал почти на полголовы выше Таси. А ведь когда мы его взяли в дом, он был ниже ростом.
Он больше не плачет. Если его ругают, просто недовольно сопит. И он очень похож на Виктора. Те же голубые глаза, тонкая линия губ.
Убедившись, что дети под полным контролем бабушки, я тороплюсь в спальню. Там меня ждет еще одно сокровище. Наверное, самое большое сокровище в моей жизни. В детской кроватке хлопает большими глазками цвета спелой вишни шестимесячный Даниэль. Увидев меня, он улыбается во весь ротик.
Сердце сжимается от радости – как же сильно я его люблю! Подхватываю на руки, прижимаю к сердцу и несу в гостиную. Он что-то воркует, тянет меня за волосы, и я ощущаю то самое глупое счастье, которое охватывает любую мать, когда она держит на руках младенца.
— Таша, у меня есть к тебе серьезный разговор, — укладывая декоративные подушки на угловой диван, сообщает бабушка.
— Что случилось? — настораживаюсь я.
— Мама твоя звонила.
— Мама? Надо же…
Настроение мгновенно портится. Все, что связано с моей мамой, вызывает горечь.
— Сегодня вечером она улетает в другую страну. Два месяца назад познакомилась с австрийцем через сайт знакомств. Он приехал к ней в гости, они подружились, и теперь он зовет ее замуж.
— Я рада, что у нее все хорошо.
Пожимаю плечами с деланным равнодушием, но на самом деле мне хочется плакать. У меня уже двое родных детей, а она так ни разу и не позвонила.
— На самом деле не очень хорошо... Но она хочет встретиться с тобой сегодня. Сказала, будет ждать тебя в кондитерской, что напротив Черной Башни.
— Встретиться со мной? — захлопала глазами я. — Для чего? Снова проклинать меня и моих детей?
— Думаю, она хочет попрощаться. А может, извиниться. В общем, ты можешь ехать, можешь не ехать. Дело твое, детка. Через полчаса она будет ждать тебя в кондитерской.
Я занервничала. Как некстати все…
— Ладно… понянчишь Даниэля до моего возвращения?
— Конечно.
— Сегодня сильный снегопад, я не буду брать свою машину. Лучше вызову такси…
Я вручила бабушке малыша и быстро переоделась в теплое шерстяное платье. Подхватила заколкой волосы, нанесла легкий макияж – тушь и яркую помаду.
Накинула длинную шубку из голубой норки, подхватила сумочку и скоро сидела в прибывшем такси.
Я ехала на встречу с собственной мамой. Никто не причинил мне столько боли, сколько она. 
Но почему-то именно с ней мне хотелось увидеться так сильно, что в горле стоял ком.
«Я не стану плакать. Ни за что не стану плакать», — убеждала себя.
…Вот и Черная Башня. Я расплатилась с таксистом, и скоро мои светлые сапожки на шпильках утопали в снегу.
Как давно я не была в центре города одна, без детей и мужа! Даже непривычно. Город сверкал новогодними гирляндами, зазывал в магазины вывесками распродаж, а я крепко сжимала свою любимую сумочку и упорно шагала в сторону кондитерской.
Толкнула стеклянную дверь и в углу заметила маму. За те несколько лет, что мы не виделись, она изменилась. Время берет свое, вот и мама стала выглядеть старше.