Поступь Империи. Право выбора.

-Надо бы им помочь,– заметил кто-то из сотников, смотря, как кто-то из раненых шведов старается подняться на ноги.
Но рваный обрубок ноги не позволял этого сделать и швед, не умерший от болевого шока, раз за разом падал на алую землю, словно от того встанет он на ноги или нет, зависит его жизнь.
-Собираем наших воинов и выступаем к городу,– зло бросил Прохор, отворачиваясь в сторону от ужасной картины, сжимая до боли кулаки.
  
В уголках глаз появились капельки слез, видеть гибель своих братьев тяжело всегда, но становится тяжелее оттого, что ты понимаешь, этих смертей не избежать и в скором времени их будет больше. Однако это не значит, что он будет прощать гибель своих братьев!
-Не по-христиански это…– попробовал возразить кто-то из драгун, но напоролся на холодный взгляд командира и тут же замолчал.
Сам же Прохор пошел в сторону сложенных на телегах тел. Внимательно подошел к каждому из погибших и подолгу всматривался в лицо каждого, запоминая его навсегда. Уже осматривая последнего мертвого витязя, он увидел желтоватый клочок бумаги, выглядывающий из нагрудного кармана молодого воина.
Аккуратно достав листок, полковник развернул его и увидел, на залитой кровью бумаге неровные буквы слов, прыгающих строк:
Жизнь нас ломала,
Но мы не сдавались,
И каждый день
За «соломку» держались.
Бывало уж помощи
Ждать не откуда,
Но мы все равно
Держались друг друга!
Настанет день,
А может час,
И каждый скажет:
«Честь дороже нас!»
Накроет прахом
Тень времен,
Но всякий знает,
Мы не уйдем!
Для нас Присяга
Не пустое слово!
И клятва верности,
Ведущая единой дорогой…
Все наши жизни
                                                                                             Принадлежат России,
Ведь Вера и Родина
Для нас едины!
Прочитав их, Прохор бережно сложил листок пополам и убрал к себе в карман, чувствуя, как на щеках остаются мокрые дорожки, скупо капающих из глаз слез…
  
*****
 
24 июня 1709 год от Р.Х.
 
Полтава.
 
Ровные ряды солдат в зеленых мундирах необычного покроя входили в раскрытые ворота города, везя за собой возы с ранеными и мертвыми воинами, за ними медленно втягивались подводы с разобранными орудиями.
Пришедшее в город подкрепление встретил сам комендант города – полковник Келин. Рядом с ним стоял среднего роста человек, с казацким чубом в полковничьем мундире.
-Полк «Русских витязей» прибыл в подчинение к командиру гарнизона города!– отрапортовал Прохор стоящему напротив него начальству, после того как последний воин замер в шеренге перед воротами.
-Хилые воины пошли у Руси-матушки,– с сарказмом сказал казак, смотря на запыленную форму витязей.
-Да? А вы пошли кого-нибудь под балку съездить, что в восьми верстах отсюда,– спокойно сказал полковник Митюха, лишь карие глаза опасно сузились.
-Посмотрим, никуда не денемся,– заверил Прохора казак, подзывая к себе кого-то из ближайшего окружения.
-А что уже здесь нет коменданта, раз кто-то решается без его слова что-то решать?– удивился командир витязей, смотря в глаза полковника Келина.
-Нет, комендант здесь есть, просто Иван немного забылся,– хмыкнул полковник, смотря, как покрывается алой краской казак.
«Не правильное начало какое-то,– вздохнул про себя Прохор.– Надо будет исправлять, обязательно надо исправлять!»
-Позволите лично посмотреть, что там такого увидели, хм… витязи, господин комендант?– спросил казацкий полковник у своего командира.
-Конечно, господин полковник, думаю, сегодня шведов ждать не следует, так что можно позволить себе легкую прогулку,– улыбнулся Келин, поворачиваясь к полковнику.– Пожалуй, нам стоит пройти ко мне в кабинет, полковник. Ваших людей проводят на постой.
Митюха ничего не сказал, лишь кивнул, повернувшись к своему полку, посмотрел на заместителя, капитана Панова, который только качнул головой, мол «Я все понял». Рука полковника медленно опустилась в карман, нащупала клочок бумаги и сжала его, чувствуя, как проходит начавшаяся было дрожь.
«Успокойся!– приказал сам себе витязь, поднимаясь вместе с полковником Келиным вверх по улицам города».
-Напра-во, шагом марш!– скомандовал за спиной Прохора его заместитель, переговорив с подошедшим к нему квартирмейстером.
Колонны витязей пошли в ногу за капитаном, каждый из молодых воинов смотрел перед собой, думая о чем-то своем. Лица витязей, полные решимости заставляли отводить глаза встречающих их горожан и солдат осажденного города.
Между тем, Прохор шел за комендантом города и думал о том, что ему передал цесаревич, в тот момент, когда отъезжал от бригады, заворачивая на Азов.
…-Пойдем со мной Прохор, проводишь меня перед долгой дорогой,– улыбнулся витязю его высочество, пуская коня в сторону от неторопливо движущихся войск.
-Конечно, старший брат,– ответил командир полка «Православных витязей».
Пыль взлетала маленькими облачками из-под копыт пары медленно едущих коней, тут же оседая обратно. Ровные шеренги солдат шли по Смоленской дороге, весело перешучиваясь по пути, кто-то запел походную песню, тут же подхваченную десятками голосов.
-Красиво поют,– сказал цесаревич Алексей, о чем-то задумавшись.
-Да, это они умеют,– улыбнулся Прохор, смотря, как наравне со всеми поют и его витязи, поддерживая звонкими мальчишескими голосами хриплые голоса мужиков.
-Знаешь, Прохор, я ведь уезжаю на довольно продолжительное время, и сам не знаю, когда вновь окажусь в России,– внезапно перевел разговор на другую тему цесаревич.– Да и в дороге многое может случиться, всего не предусмотришь…
-Ты обязательно скоро вернешься, старший брат!– горячо возразил полковник, старающийся всегда называть цесаревича только как младший витязь своего старшего собрата, есть в этом что-то… родное.
-Да-да, конечно,– грустно улыбнулся Алексей, смотря в настороженные глаза своего друга, ставшего таким родным, что и придуманное когда-то слово стало не таким уж и выдуманным.– Но все, я хотел бы тебе кое-что сказать.
-??
-Не смотри так, Прохор, а то меня дрожь пробирает. Ничего такого, о чем ты думаешь, я тебе не скажу, потому что не знаю, а вот кое-что по предстоящей кампании тебе поведаю, открою тайну, если можно так выразиться,– сказал Алексей, глядя в обеспокоенные глаза командира витязей.– Возможно, что как только бригада прибудет в расположение войск, вас отправят на помощь осажденному городу…
-Какому городу?– удивился Прохор.
-Узнаешь, не это главное, просто знай, что такой поворот возможен и наиболее вероятен. Но и это еще не все, я дам тебе письмо, которое тебе надо будет открыть, как только ты окажешься за стенами города, причем там, где не будет никаких лишних глаз и ушей, но никак не раньше,– сказал цесаревич, смотря в его глаза.
-Но почему? Разве нельзя сразу сказать…
-Нет!– резко оборвал младшего Алексей, устало, потирая виски кончиками пальцев.– Есть много вещей, про которые стоит узнавать только тогда, когда приходит их время.
-Как скажешь, старший брат,– склонил голову витязь пред цесаревичем, внимательно глядящим на него.
-Я хочу, чтобы ты знал, Прохор, я люблю каждого витязя как родного брата, и стараюсь делать для них все от меня возможное,– сказал Алексей.
-Мы все знаем об этом!– удивленно сказал Митюха, прекрасно зная как заботиться о тех юношах, которые порой оставались в живых только благодаря везению и милости Бога. И теперь у этих мальчишек, когда-то заросших в грязи по уши, с вечно голодными глазами, появилась их семья, та самая, которая дает им все в этой жизни, суровую мужскую заботу и внимание старых ветеранов, вкупе с пониманием учителей.