Тварь. Кассеты Андерсона

Я рассмеялся.
— Нет смысла. У вас на все готов ответ.
Он подвинул мне через стол бумаги.
— Здесь показания всех, кто был в доме. Расхождений как будто нет. По их словам, никто не выходил из дому, значит, ни у кого не было возможности прихлопнуть Йорка. Это опять указывает на кого-то постороннего.
Я просмотрел протоколы показаний. Маловато. Показания каждого помещались на одном листке и занимали едва четверть страницы. Помимо кратких сведений о себе, все отделались утверждением, что улеглись в постели и не вставали до того момента, когда я созвал их утром в гостиную.
Я вернул бумаги Прайсу.
— Кто-то врет. Больше ничего?
— Мы не стали выжимать из них информацию, хотя Дилвику и хотелось. Кто соврал?
— Кто-то. Билли Паркс сказал мне, что ночью слышал, как кто-то спускался по лестнице.
— А может, он слышал вас?
— Нет, это было раньше.
— Мне он ничего не говорил.
— Вероятно, боялся, что кто-нибудь опровергнет его слова, просто, чтобы очернить его, если он не смолчит. Вообще-то я почти обещал ему, что сначала разберусь с этим сам.
— Ясно. Йорк хоть раз говорил с вами доверительно?
— Нет. Я не так давно его знаю. После похищения он нанял меня охранять сына, пока он не убедится, что опасность миновала.
Прайс бросил карандаш на стол.
— Мы тычемся вслепую, — сказал он отрывисто. — Для убийства Йорка была какая-то причина. По той же причине убили Майру Грэйндж. Пожалуй, нам сейчас следует сосредоточиться на поисках ее трупа. Когда мы убедимся в ее смерти, у нас, по крайней мере, будет с чего начинать. А пока я считаю доказанным, что ее нет в живых.
Я встал, собираясь уходить.
— Я ничего не считаю доказанным, сержант. Если она убита, ее можно сбросить со счетов, если нет — она остается под подозрением. Я тут покручусь, посмотрю, что получится. Что делает Дилвик?
— Он тоже не желает верить в ее смерть, пока не увидит трупа.
— Не стоит недооценивать эту чуму, — предупредил я. — У него большой опыт, и он хитер. Даже слишком хитер, потому-то его и вышибли из нью-йоркской полиции. Когда надо, он умеет о себе позаботиться. Если будут новости, я вам позвоню.
— Обязательно. До скорого.
На том мы и распрощались. Я вышел на улицу, сел в машину и некоторое время сидел за рулем, раздумывая. Похищение, убийство, исчезновение. Дом, полный выродков. Славный мальчишка, бывшая исполнительница стриптиза в роли няньки и шофер из бывших уголовников. Дворецкий... может, это дело его рук? Почему ему хоть раз не оказаться виновным, хотя бы для разнообразия? Взбешенный отец, который сует руку в тайник за камином и ничего там не находит. Он отправляется убивать, а убивают его самого. Та, кого он хотел убить, исчезла, и, может быть, ее тоже нет в живых. Мэллори. Это имя дало первый толчок к убийству. И Мэллори фигурировал в похищении.
Ладно, давай по порядку. Вначале было похищение, им я и займусь в первую очередь. В этой неразберихе сам черт ногу сломит. Запутать ее еще больше могло бы только внезапное появление Грэйндж с непробиваемым алиби. Неловко было утаивать от Прайса насчет Мэллори, но если узнает он, узнает и Дилвик, а тогда меня — побоку. Нет уж, черта с два! Я дал слово мальчугану.
Я включил сцепление и вырулил на шоссе. Ключом к разгадке послужит то, что Йорк искал в квартире Грэйндж. Надо найти это, и у меня будет ответ. Ладно, поищем.
На этот раз я поставил машину на поперечной улице за целый квартал от дома. Снова заморосил дождь, мелкая водяная пыль, которую вдыхаешь в легкие и от которой отсыревают спички в кармане.
Я достал дождевик и натянул его, подняв воротник. Пешком вернулся на главную улицу, перешел на противоположную сторону и пристроился к нескольким прохожим, задержавшимся на работе и спешившим домой.
Я сразу увидел тех, кого искал. В черном “седане” сидели двое джентльменов, куривших сигареты и изо всех сил старавшихся казаться незамеченными. Это им плохо удавалось. Я обошел квартал кругом и оказался позади многоквартирного дома. Передо мной протянулся ряд скромных маленьких домиков, чьи окна светились весело и уютно. К каждому домику подходила сбоку короткая дорожка для машин.
 
Не мешкая, я выбрал среди них нужную мне и повернул на посыпанную шлаком дорогу, держась в тени поближе к изгороди, где трава частично заглушала шаги. Мне удалось без особого шума пробраться между гаражом и живой изгородью к забору, ограждавшему дом сзади.
Минут десять я стоял неподвижно. К этому мне не привыкать. Я вспомнил другие темные ночи, когда маленькие коричневые человечки выкрикивали из мрака злобные насмешки, надеясь выманить нас. Вот где терпение подвергалось настоящему испытанию. С этим типом было легче. Когда миновало еще десять минут, спичка на миг осветила его лицо, потом погасла, и лишь тлеющий кончик неумело спрятанной в ладони сигареты тускло светился в темноте.
Дилвик позаботился о том, чтобы лишить Майру Грэйндж шансов незаметно пробраться к себе в квартиру. Да и всякого другого тоже.
Засекши часового, я отвел глаза немного в сторону, чтобы не потерять его. Если в темноте посмотреть на какой-нибудь предмет прямо, он пропадет. Я довольно легко перелез через забор и обошел часового стороной, опять держась в тени. Когда я подобрался к дому, мне стал виден его силуэт на фоне освещенных окон другого здания. Смотритель очень кстати выставил у входа в подвал шеренгу баков с золой. Я подкрался совсем близко. В двух шагах по ту сторону зияющей впадины подвального входа топтался другой представитель закона, тяжело дыша и вполголоса проклиная дождь.
Я запустил руку под крышку бака и взял горсть золы. Потом я щелчком отправил ее в темноту. Сам я ничего не слышал, но он услышал и повернул голову. Только и всего. Я повторил попытку — тот же результат. В третий раз я взял горсть побольше. Соответственно лучшим оказался и результат. Он бросил окурок, растер его каблуком и отошел.
Едва он тронулся с места, я нырком обогнул баки и юркнул вниз по лестнице, а там замер и прижался к стене, выжидая. Ничего не найдя, коп вернулся на свой пост.
Я на цыпочках двинулся по коридору, вытянув перед собой руки, словно лунатик.
Прежде чем сделать следующий шаг, следовало хорошенько пораскинуть мозгами. Раз они держат под присмотром оба входа, можно поспорить, что дверь в квартиру тоже кто-нибудь стережет. Поворот коридора вывел меня в котельную. Свет тусклой лампочки под потолком с трудом пробивался сквозь пыль и паутину. Металлическая лестница в другом конце помещения вела наверх. Было соблазнительно, но опасно. Я мог бы попробовать пробраться на крышу, а потом спуститься по пожарной лестнице, однако при этом наверняка поднимешь шум или попадешь на глаза жильцам.
В этот момент я заметил шахту кухонного подъемника и благословил его изобретателя. Пустой ящик разинул пасть в сонном зевке, словно приглашая войти. От него воняло, но ради дела можно потерпеть.
Я забрался внутрь и на пробу потянул веревку, проверяя, не скрипят ли блоки. Они были хорошо смазаны. Сердечное спасибо, смотритель! Ставлю вам пять за прилежание.
Поднявшись до уровня первого этажа, я начал сомневаться, хватит ли у меня сил. Скрючившись в ящике, я не мог как следует налечь на веревки. Приходилось работать одними кистями рук. Я выбрал слабину, накинув петлю на задвижку дверцы, и минуту отдыхал, потом снова взялся за веревку.
Где-то надо мной переговаривались два голоса. Один заорал:
— Поставь его в подъемник!
Я затаил дыхание. Вот накроют меня здесь — влипну я тогда! Дилвик будет до смерти рад пришить мне попытку взлома и обработать меня с помощью своих ребят.
Прошла секунда, еще одна, потом другой голос ответил:
— Потом, лапочка, оно еще наполовину пустое. Спасибо, друг! Напомни при случае отплатить тебе за услугу.
Я снова ухватился за веревку и поднатужился. До дверцы, ведущей в квартиру Майры, я добрался уже на пределе сил. К счастью, кто-то из копов забыл запереть дверцу, заглянув в шахту, хотя это не имело особого значения. Мне было наплевать, есть кто-нибудь в квартире или нет. Я отодвинул хлипкую дверцу и вывалился на пол. Мне везло. В доме было тихо, как в могиле. Если когда-нибудь увижу в кино, как герой проделывает подобный трюк и выходит свеженький, как маргаритка — забросаю экран камнями. Я лежал на полу, пока не отдышался.