Снегурочка для миллиардера (СИ)

Глеб вышел из машины первым. Открыл передо мной дверцу, галантно предложил руку, помогая выйти. Я почувствовала себя, признаться, настоящей принцессой, которой можно просто наслаждаться компанией своего кавалера и больше ровным счетом ни о чем не думать.
В сумке, как назло, зазвонил мобильный телефон.
- Я возьму?
- Конечно. Я ж шутил про пленницу, - усмехнулся Глеб. – Говори с кем надо… Поднимайся на крыльцо, я сейчас загоню в гараж машину и пойдем в дом. Заодно переговоришь.
Я благодарно кивнула, понимая, кто именно мне звонит – и четко осознавая, что этот разговор лучше вести без свидетелей. Поднялась по ступенькам, остановилась у двери и только тогда наконец-то взяла телефон в руки.
Звонила, понятное дело, мама.
- Алло! – бодро затараторила она, стоило мне только поднять трубку. – А ты скоро будешь дома? Купи по дороге тортик, надо…
- Я сегодня буду поздно, - решительно сказала я. – Если вообще буду ночевать дома.
Мама по ту сторону трубки явно замерла, пораженная моим решительным заявлением.
- И где же ты будешь?
- У меня свидание, - решила я дать такую характеристику этой встречи. – И я попрошу мне не звонить и не мешать.
- Катя! Девушка должна быть порядочной…
- Мы в двадцать первом веке. Мама. Поужинать без компаньонки вполне прилично.
- О да! И оставаться на ночь с мужчинами тоже приличнее некуда, - фыркнула мама. – Катя, ты же всегда в этом плане была умной девочкой…
Я тяжело вздохнула. Да, действительно, я никогда не гуляла допоздна, никогда не оставалась ночевать у мужчин, а еще у меня был только один недопарень, с которым мы разбежались после второго или третьего поцелуя. Характерами не сошлись и жизненными принципами. А теперь с Глебом я впервые почувствовала себя не только будущим аналитикой, а настоящей женщиной, которая может любить и быть любимой. Ну, да, созрела позже, чем мои сверстницы, но ведь это не значит, что я должна поставить на себе крест и ехать за тортом, чтобы поприветствовать тетю Свету?
- Я за тебя волнуюсь, Катя. Будет лучше, если ты приедешь домой, - мягко промолвила мама, но, помолчав немного, добавила: - К десяти хотя бы.
Мне хотелось запротестовать и заявить, что я вообще домой не вернусь, но умом я прекрасно понимала, что ночевать у Глеба будет по меньшей мере неприлично.
- Я постараюсь, - промолвила я, не зная, как оно что сложится и не желая обещать матери лишнего. – Хорошего вам вечера с тетей Светой. Закажите доставкой чего-нибудь вкусного.
- На какие шиши? – хмыкнула мама.
- Я же сказала, что я устроилась на работу. С оплачиваемым испытательным сроком.
В этот раз трубку положила мама, удостоив меня только короткого раздраженного хмыканья. Я закатила глаза – странно было воспринимать такое поведение от матери. Обычно она реагировала на все гораздо терпимее, а тут так в штыки воспринимала любое проявление моей самостоятельности, будто не могла поверить в сие чудовищное событие – что ее дочь пыталась каким-то образом отстоять свои права.
Глеб уже завез машину в гараж и вернулся ко мне.
- Все в порядке? – поинтересовался он.
- Да, - рассеянно кивнула я. – Да, все хорошо. Такой красивый дом… Прежде я такие видела только по телевизору.
- Ну, один из плюсов того, что я хорошо зарабатываю – это то, что я живу в максимально комфортных для себя условиях.
- А какой минус? – уточнила я. – Какой вообще может быть минус у хорошего заработка?
- Высокие налоги, - фыркнул Глеб. – И отсутствие субсидии. Есть конечно еще необходимость постоянно анализировать, относятся к тебе как к человеку или как к мешку с деньгам, но отсутствие субсидии пугает больше. Представляешь, как я разоряюсь на коммунальных платежах?!
Я рассмеялась. Доходы у Исаева были такие, что мне оказалось даже трудно представить, насколько это много. И, разумеется, плевать он хотел на ту коммуналку. Но, возможно, таким образом скрывал собственные душевные раны? Я впервые задумалась о том, что Глеб наверняка очень одинокий человек, которому найти себе достойного собеседника отнюдь непросто. Ведь многие и вправду думают только о его деньгах…
 
- Проходи, - выдернул меня из этих мыслей Глеб, настежь распахивая двери и пропуская внутрь.
Я сделала шаг вперед и. оказавшись под сенью дома, замерла. Довольно просторная прихожая переходила в большой зал, а посреди него красовалась самая высокая и самая красивая елка из всех, которые я только могла представить в жилом доме.
Я, как завороженная, сделала шаг вперед.
- Какая красота! – воскликнула я. – И тут пахнет хвоей… Она что, живая?!
- Нет, - покачал головой Глеб. – Искусственная – я не настолько ненавижу природу, чтобы тащить домой такую живую ель. Но тут есть мешочки с хвоей. Развешанные внутри. Они и создают запах.
В елке, наверное, было метра три с половиной по высоте. Пышная, широкая, она потрясала своими размерами, пышными ветвями и густыми иголочками.
- Вау, - не сдержалась я. – Это… Это невероятно, правда!
- Ну, хоть кто-то оценил мое баловство.
- Новый год – это не баловство! – воскликнула я, хоть и понимала, что эта фраза достойна не взрослой девушки, а маленького ребенка. – Это самый чудесный праздник из всех. Которые только можно себе представить! И встречать Новый год рядом с такой роскошной елкой – просто великолепно! Она… Она прекрасна!
Я сделала шаг навстречу лесной красавице – ну ладно, не лесной, а изготовленной из какого-нибудь пластика на заводе, но все равно ж красавице – и провела ладонью по пушистой ветви.
- Наверное. на нее можно повесить огромное количество елочных игрушек!
- Да, - утвердительно кивнул Глеб. – Но, я думаю, тех коробок хватит.
Я проследила за его жестом и едва не взвизгнула от счастья. Несколько огромных коробок с елочными игрушками, горы мишуры, светодиодная гирлянда, целая огромная катушка бус для елки…
- Ух ты! – я бросилась к игрушкам и открыла первую коробку. – Ого… Они, наверное, жутко дорогие. Это ведь стекло, да?
- Есть и пластик, - пожал плечами Глеб. – Но у нас в семье традиция – красиво отмечать Новый год.
Ага. У нас такая традиция тоже была, только ее, кажется, погребла в этом году мама.
Я мотнула головой, чтобы отогнать куда подальше эти дурные мысли, и с искренним восторгом уставилась на елку.
- Как же это все-таки великолепно!
- Ты правда так считаешь? – удивился Глеб.
- Ну… Да, - недоуменно отозвалась я. – А что, что-то не так?
Глеб повернул меня лицом к себе, пробежался кончиками пальцев по щеке. Я замерла, словно завороженная, и всматривалась в его глаза в поисках ответа: зачем он это делает.
- Ты очень необычная девушка, - ответил внезапно Исаев. – И ведешь себя не так, как все остальные. Ты как будто не ищешь для себя выгоды. Не пытаешься намекать, проверять, затягивать в свои сети.
Мне показалось, что я сейчас задохнусь от волнения. Не знаю, откуда взялось это безумное желание, но мне так хотелось сказать Глебу, что со мной такое впервые! Впервые я чувствовала, что не способна включить голову, не способна мыслить адекватно… Наверное, у людей это называлось коротким и простым словом «влюбилась». У меня прежде никогда не было нормальных отношений, да и ненормальных – тоже не было, и я…
Будто не понимала, что чувствую.
- А еще ты очень чистая, - прошептал Исаев. – То, что ты делаешь – оно без всякой задней мысли. Без попытки заворожить, завлечь, задурить голову.
- Это ненормально?
- Да, - согласился Глеб. – Но это ужасно подкупает.
Он обнял меня за талию, привлекая к себе. Вторая рука легла мне на затылок, и Глеб наклонился ко мне ближе, чтобы поцеловать в губы.
 
Я ответила на этот поцелуй – неожиданно страстно, как для себя самой. Куда-то пропал и стыд, и страх, и боязнь оказаться неуместной и отвергнутой. Ну и что, что я знала этого мужчину всего лишь два дня? Невероятно, но я за этот короткий срок умудрилась потерять голову.