Выживший Матео (ЛП)
— О, я не знала, что мы заключаем сделку, но… Нет, я полностью за все это.… сексистские штучки. А кто нет?
Ухмыляясь, он говорит: — Значит, я могу попросить тебя пойти сделать мне сэндвич, и ты не рассердишься?
Обмахиваясь веером, я говорю: — О, детка.
Он смеется, и, хотя я не должна, мне нравится, как это звучит. — Ты мне нравишься, Мег Милано.
— А ты? Хм, присяжные все еще не пришли к тебе, — игриво отвечаю я, делая глоток своего мартини. Указывая на виски, которое он заказал, я замечаю: — Ты даже не притронулся к своему напитку.
— Значит, я этого не делал, — соглашается он.
— Разве смысл в том, чтобы выпить, чтобы… Я не знаю, выпить?
Он слегка улыбается, поглядывая на бокал, но не делает ни малейшего движения, чтобы отпить из него. — Я бы не пил на людях, если бы все это время не смотрел на него. Указывая на анклав, где собираются бармены, он говорит: — Бармен был вон там, прежде чем налить мне. Поставь бокал под стойку, с глаз долой. Потом он дал мне его выпить.
Я не могу полностью сдержать свой ужас от того, что он уделил столько внимания своему напитку, но я пытаюсь свести это к разумному недоверию. — Вау, это… действительно наблюдательно, — заявляю я, не зная, как еще закончить эту мысль.
Он равнодушно пожимает плечами и следит за моими губами. — Ты должна закончить это, чтобы мы могли убраться отсюда, — говорит он мне.
Я облизываю губы, не потому, что он смотрит, но я не уверена, как ориентироваться на этом пути. Внезапно мне становится не по себе, и не то чтобы я была в восторге от реализации этого плана. Если он подозревает случайного бармена буквально из- за ничего, как я собираюсь подсыпать что- нибудь в его напиток?
Кроме того, я действительно не хочу. Я уверена, что он не самый лучший парень, учитывая его род деятельности, но лично я получаю удовольствие.
Проблема в том, что я не могу изменить свое решение.
Антонио Кастелланос очень ясно дал понять, что произойдет, если я это сделаю, и если есть кто- то, ради кого я готов убить, так это моя дочь.
Даже если этот кто- то — Матео Морелли.
Слезая с барного стула, я решаю, что мне нужно перегруппироваться. Указывая в сторону ванной, я говорю: — Я просто собираюсь…
— Конечно, — бормочет он.
Когда я иду за своей сумочкой, он протягивает ее мне, и каким- то образом, столкнувшись с коробкой "баттерфингерс", умудряется ее уронить. Мои глаза расширяются, когда она опрокидывается, содержимое разливается по всему полу. Я немедленно наклоняюсь, чтобы собрать их, но он спрыгивает со своего барного стула, чтобы помочь мне.
— Я поняла, — говорю я слишком быстро, мое сердце колотится в груди, когда я ищу глазами поддельную помаду. Она закатилась под стойку бара? Он все еще в сумочке? Черт.
И тут я вижу губную помаду… застрявшую под носком его дорогого итальянского лофера. Мое сердце замирает, когда я смотрю на него, но я стараюсь сохранять хладнокровие, запихиваю остальные предметы обратно в сумочку, затем тянусь за губной помадой. Я поднимаю на него взгляд, и холод пробегает по моим венам, когда я смотрю на него вот так. — Э- э… боже мой….
Очевидно, он знает это, поскольку именно он остановил это, но он ждет несколько секунд, прежде чем поднять ногу, чтобы я мог поднять ее. — Губная помада?
Я заставляю себя улыбнуться и киваю, появляясь снова, как только забираю его. — Да.
— Прелестный оттенок, — замечает он.
Я слегка хмурюсь, глядя на оранжевое основание. Через темный футляр не видно самой помады, но она выглядит как настоящая, поэтому у нее цветная основа для обозначения оттенка.
— Спасибо, — говорю я, одаривая его улыбкой. Слегка касаясь его плеча, чтобы подбодрить больше себя, чем его, я наклоняюсь и шепчу: — Я сейчас вернусь.
Он не прикасается к моей руке, только смотрит на нее, затем тепло встречает мой взгляд. — Я буду ждать.
Вздохнув немного легче, я направляюсь в ванную. Я кладу сумочку на раковину, перенося свой вес на столешницу и перевожу дыхание.
Я не могу этого сделать.
Ни одна часть меня этого не хочет. Не только потому, что я не убийца, но он мне нравится . У меня с ним отличная ночь. Хотела бы я, чтобы это было настоящее свидание.… Хотела бы я, чтобы это было настоящее свидание.
Я вспоминаю, как Антонио Кастелланос сказал мне, что его команда последовала за мной, чтобы навести порядок, и я чувствую, как у меня на лбу выступает холодный пот. Мысленный образ мужчины на барном стуле рядом со мной, неподвижного и безжизненного, которого 'убирает' какая- то команда…
Что, если я скажу ему?
Он уже поймал меня на лжи секретарши / бухгалтера, что, если я просто скажу ему, что меня прислал Антонио Кастелланоса, но теперь, когда я встретила его, я знаю, что не могу этого сделать, и… и что? Это даже не первое свидание, это просто перепихон. Конечно, я, кажется, нравлюсь ему, но есть пропасть между тем, чтобы понравиться девушке настолько, чтобы заняться с ней сексом на одну ночь, и тем, чтобы она понравилась настолько, чтобы не обращать внимания на беспорядок, в котором я нахожусь, не говоря уже о том, чтобы спасти меня от него. Даже если бы он поверил мне — мне, этому незнакомцу, которого он знает всего пару часов, тому, кто признается, что выманил его с намерением отравить, — смог бы он (не говоря уже о желании) добраться до Лили раньше Кастелланоса? Что бы он со мной сделал?
Может, он и хочет отвезти меня домой сегодня вечером, но это ничего не значит. Для меня это что- то значит только потому, что я четыре года была замужем за придурком. Наверное, для него это происходит каждую ночь, и каждый раз с другой женщиной.
Я не могу сказать ему, но я не могу и отравить его, и я не знаю, что, черт возьми, делать.
Я снова достаю помаду из сумочки, проверяя, не сдвинулся ли стик и не начал ли он вытекать, когда его выбросили. Над флакончиком с пудрой лежит настоящая помада, но я слишком боюсь, что она загрязнена, чтобы наносить ее на губы, поэтому беру другую помаду и наношу ее вместо нее.
Глядя на себя в зеркало, я борюсь с тем, что я должна сделать сейчас.
Я могла попросить у него денег, чтобы расплатиться с Кастелланосом. Я бы предпочла быть в долгу перед Матео Морелли, чем перед лишенным чувства юмора старым ублюдком, который появился на моем крыльце в ночь поминок Родни, но… на самом деле вы не можете просить парня, с которым у вас было часовое свидание, о таких деньгах, не объясняя почему, и — мне нужно расплатиться с вашим соперником, чтобы он не заставил меня убить вас-, вероятно, не самое лучшее начало.
Это так дерьмово.
Я наконец- то встречаю мужчину своей мечты и должна убить его.
-
Я возвращаюсь к бару, собираясь уходить, но Матео заказывает мне еще выпивку.
Я начинаю напоминать ему, что мы как раз собирались убираться отсюда, но, честно говоря, я хочу потянуть время и провести с ним больше времени. Я хотела бы сказать, что мне нужно больше времени, чтобы найти выход из этой ситуации, но я не думаю, что он есть. Я слишком по уши в долгах, иначе после этой выпивки пошла бы домой с Матео, а потом прокралась бы обратно к себе домой, посадила Лили в машину и просто поехала. Никаких убийств красивых мафиози, никакого возмездия со стороны их соперников.
Нет, я не думаю, что в ближайшие полчаса у меня появится план, который я не обдумала, но чем дольше я смогу откладывать следующую часть вечера, тем лучше.
Я нянчусь с этим, немного менее веселая теперь, когда я понимаю, что часы тикают, и мы скоро уйдем. Тем не менее, эта чертовщина не будет длиться вечно, и затем Матео наблюдает за мной, эти сексуальные глаза становятся еще сексуальнее от алкоголя, струящегося по моим венам, и почему это должно быть так сложно? Я знаю, что никогда бы не встретила его иначе, потому что я скучная мамаша, которая работает и сидит дома, но почему Матео Морелли не заметил меня по- настоящему и не пригласил на настоящее свидание, чтобы свидание моей мечты могло быть настоящим , а не глупой уловкой?